[Отец бил брата каждый день. Ни разу не пропустил.]

— И тебя тоже?

[Нет… Меня он не трогал. Эти шрамы… я получил их, когда пытался заслонить брата. Мне было страшно смотреть, как его бьют.]

Раз начав, ребёнок уже не мог остановиться.

Словно прорвало плотину — слова лились потоком.

В отличие от Сиэра, с рождения слабого и болезненного, Арсиан с пяти лет подвергался ежедневным избиениям отцом. Строго в одно и то же время. Причина? Только одна.

[Говорили, иначе нельзя стать хозяином Хранителя.]

Ненависть, злоба, обида. Только накопив в себе эти чувства, можно было якобы пробудить власть над Хранителем. Так растили детей в роду Сефра. И, став старше, они проходили последнюю, самую страшную проверку.

[Нас заперли вдвоём на три месяца.]

— Если хочешь выжить — убей. Убей самого близкого. Смотри, как он умирает. Запомни каждую секунду.

Их сажали в тёмную, тесную клетку и не выпускали, пока один не останется в живых.

[Брата отпустили только после моей смерти.]

…Да уж.

«Психи.»

Это был единственный вывод, к которому пришла Камилла после рассказа Сиэра.

«Значит, все главы семьи, которые становились хозяевами Хранителя, проходили через это. Через издевательства, пытки, убийство родных?»

«Это вообще нормально?!»

Теперь она понимала, почему Сиэр был такой истощённый и хрупкий.

И почему взгляд у него — как у зверька, которого слишком долго били

Камилла достала всё оставшееся печенье и с твёрдым выражением лица принялась кормить ребёнка

По правде говоря, ей и не особо хотелось сюда идти.

«Мне-то что — поговорю о делах, подпишем договор, и до свидания».

Но стоило подумать, что Сиэр, этот ребёнок, снова окажется лицом к лицу с человеком, который его убил… внутри что-то неприятно сжалось.

А потом — это.

Стоило им войти в кабинет, как Сиэр, стоявший рядом с Арсианом, быстро подошёл к герцогу Сефра и… протянул к нему руку.

Камилла уже приготовилась: «Наверняка сейчас вцепится ему в горло. Ну и правильно».

Она и не подумала бы останавливать. После всего — он вполне заслужил. Но следующее действие мальчика повергло Камиллу в ступор. Вместо того чтобы накинуться на отца, Сиэр тихо обнял его. Ласково. Со слезами в глазах.

«Боже. Ну не хотела я вмешиваться в чужие семейные драмы… Просто подписать бумаги и уйти. И всё.»

Но теперь уйти она не могла. Не с таким осадком на душе.

— Почему он так делает? — не выдержала она. — Почему он плачет?

На лице герцога впервые проступило нечто похожее на эмоции.

— Сиэр, говоришь?

— Сиэр… плачет?

Вопросы прозвучали одновременно — от Арсиана и от герцога. Камилла кивнула.

До этого момента они оба знали, где именно находился Сиэр, но… Арсиан считал, что брат витающий рядом с отцом, полон злобы. А герцог — он вообще не понимал, что за тень блуждает у него за спиной.

Чёрная дымка. Просто ещё одна душа умершего. Ничего необычного.

— Это правда… Сиэр?

Глаза герцога на миг дрогнули. Всего на миг — и снова стали холодными. Он посмотрел туда, где был Сиэр. Молча.

— И это всё? — тихо спросил Арсиан. — Тебе нечего сказать?

— Нечего.

Грохот!

Он со всей силы ударил по столу.

— Правда нечего?!

ХРЯСЬ!

Столешница треснула. Один угол разлетелся в щепки.

— Перед тобой стоит твой мёртвый сын! И ты всё равно молчишь?!

— А что, я должен что-то говорить?

— Ха!

Сжав кулаки, Арсиан сделал шаг вперёд. Выглядело так, будто он сейчас бросится на отца.

— Подожди, — Камилла схватила его за руку.

— Отпусти.

Холодный, до мурашек, голос. Но Камилла не убрала руки.

— Я и сама не собиралась лезть в вашу семейную ссору. Но…

Она снова посмотрела на герцога.

— Ты не видишь?

— …

— Сиэр стоит перед тобой и преграждает путь.

Слёзы наворачивались на глаза мальчика. Он раскинул руки, заслоняя собой отца.

[Прости, брат. Прости меня.]

Эти слова срывались с его маленьких губ снова и снова.

— Он говорит, что ему жаль, — пробормотала Камилла.

Ну вот, я опять переводчик…

— Почему ты извиняешься?! — закричал Арсиан. — Зачем ты его защищаешь?!

[Это я… Это я сам… Я сказал, что хочу пойти в подвал.]

— Что?

Камилла застыла. Она не могла поверить своим ушам.

— Ты… ты пошёл туда по своей воле?

[Это не отец… Я сам.]

— Что ты несёшь?

Арсиан тоже не верил. Он думал, что Сиэр лжёт, чтобы защитить отца.

[Я знал, что мне осталось недолго.]

Все замолчали.

[Я слышал.]

Разговор отца и лекаря:

«Максимум — полгода…»

«…если повезёт. Три-четыре месяца. Простите.»

Он услышал это и…

[Я был спокоен.]

Слишком многое он уже перенёс в своей короткой жизни. Он был готов к смерти.

Боже… я терпеть не могу такие душещипательные сцены, мысленно вздохнула Камилла. Как может такой мелкий ребёнок говорить о смерти так спокойно?!

[Вот почему… я сам пошёл на последнее испытание.]

— …

[Я хотел, чтобы брат стал главой рода.]

Он хотел, чтобы смерть не прошла напрасно. Чтобы его уход приблизил брата к цели, за которую тот столько страдал.

[Я не хотел, чтобы всё, что он вынес, оказалось бессмысленным.]

Конечно, брату будет больно. Но разве не этого требует дух хранителя? Гнев. Потеря. Боль.

[Если уж умирать… пусть моя смерть принесёт хоть какую-то пользу.]

«Да ну вас всех к чёрту. Не только глава рода сумасшедший. Все они такие!»

Камилла просто не знала, как реагировать. Как можно в семь лет думать о таком?

— …

Молчали все. Даже Арсиан — просто стоял и смотрел на Сиера, ничего не говоря.

— Ты…

[Прости, брат.]

— Что ты…?!

[Прости меня.]

«Прости, брат».

Он слышал это бесчисленное количество раз, пока они были в подвале. Даже в последние мгновения своей жизни Сиэр твердил эти слова. И только теперь Арсиан понял их настоящий смысл.

— Сиэр…

[Это была не вина отца.]

Сиэр снова повернулся к герцогу. Он протянул руку. Тихо коснулся пальцев того, кто его убил.

[Отец.]

Когда Арсиан, выбравшись из подвала, кинулся на отца с криками «Я тебя убью!» — но даже не смог ударить. Одно единственное действие — и он потерял сознание. А после отец сам спустился и вынес тело Сиэра.

[Я впервые видел, как он плачет.]

Без звука. Без выражения лица. Просто — слёзы. Одна за другой.

— Просто… надоело.

Герцог устало вздохнул.

— Всё это.

Смерть. Этот пост. Этот долбаный хранитель. Всё осточертело.

— Иного смысла нет.

Он не имел права на слёзы. Не заслужил.

— Тогда я понял, почему предыдущий глава так рвался к смерти.

Он тоже хотел всё это закончить. Быстрее. Навсегда.

— Хранитель этой семьи всегда прячется в одном и том же месте.

Герцог посмотрел Арсиану прямо в глаза.

— В теле главы рода.

— …!

— Чтобы найти яйцо, нужно распороть тело. До костей.

Он не отводил взгляда.

— Самое бесполезное в этой семье — это чувства. Тебя били — чтобы ты разучился чувствовать. Ты наблюдал за смертью брата — чтобы убить жалость. Тебе нужны только ненависть. Злоба. Желание меня убить. Вот и всё. Убей меня и достань яйцо. Это твоя задача.

С этими словами он встал.

Сиэр всё ещё тихо всхлипывал. Арсиан — всё ещё молча смотрел на отца.

— Вот чёрт…

Камилла, наблюдавшая за всем этим, внутренне застонала.

Я домой хочу. Немедленно.

Скорее бы смыться из этой… «семейки».

— Братец.

— Что?

Рави нахмурился, увидев, как в дверь его личной лаборатории, расположенной в особняке герцогов Сорфель, заглянула Камилла.

Обычно она и на порог сюда не ступала — с чего вдруг пришла теперь?

— Чем занят?

— Не видишь, что ли?

«Ну и грубиян», — Камилла тихо проворчала про себя и вошла в комнату.

— Что-то случилось?

— А обязательно должен быть повод, чтобы прийти? Мы же семья.

— Ты что несёшь?

Когда она недовольно надула губы, раздражённый Рави тяжело вздохнул и отложил в сторону исследовательские материалы, что держал в руках.

— У тебя что-то случилось?

— Ничего.

— Точно ничего?

— Ага.

Увидев, как она спокойно кивает, Рави недовольно цокнул языком и снова взялся за бумаги. Вид у него был такой, словно его сильно раздражал сам факт, что он потратил время на бессмысленные разговоры.

Камилла тем временем молча устроилась сбоку и наблюдала за ним.

— Братец.

— Что ещё?

Даже не глядя в её сторону, Рави буркнул в ответ.

— Какой он… наш отец?

— Почему вдруг спрашиваешь?