— Почему, чёрт побери, все тёмные маги именно там?

Камилла мрачно пробормотала это себе под нос, глядя в окно.

Речь шла, конечно же, о доме герцога Сефра — родовом гнезде Арсиана. Крайне замкнутое место, не терпящее даже малейшего вмешательства со стороны, включая императорский двор. И всё — якобы — ради их божественного зверя, властелина тьмы. Поэтому никто и не смел задавать лишних вопросов.

«Вот почему я изначально и пыталась подобраться к Арсиану…»

Обратиться напрямую к дому Сефра? Немыслимо. Поэтому самым разумным решением казалось убедить самого Арсиана — сделать ему деловое предложение, ради доступа к редкому минералу. Правда, провалилось всё ещё на стадии показа образца. Он просто… исчез. Без шанса на обсуждение.

«Ладно. Но что вообще значит — повелитель тьмы?»

Хранитель рода Сефра — чёрный волк. Лично видеть его Камилле не доводилось — за бесконечные жизни судьба ни разу не сталкивала её с этим семейством. Но слухов она слышала немало. Говорили, что зверь этот вселяет ужас, а там, где он ступает, не остаётся ничего, кроме смерти. Орудие истребления, завёрнутое в молчание и мрак. Камилла невольно опустила взгляд на собственного хранителя, устроившегося у неё на коленях и лениво облизывающего ей руку.

Маленький, белоснежный, с короткими лапками и ушками, слегка загибающимися вперёд. Сегодня он казался особенно крошечным.

— Кажется, с именем я поторопилась, — пробормотала она, глядя на него.

[Кью?]

Глаза-огоньки хлопнули с недоумением, и малыш слегка склонил голову набок.

Камилла вздохнула.

— Самый великий, ага… С такими лапками хоть бы не умер случайно. Ты главное — помни. Убегай. Всегда. Если что-то большое, страшное и чёрное — просто беги. Не геройствуй. Побеждает тот, кто выживает. Усвоил?

[Кью?]

Щенок продолжал недоумённо косить на неё. Тогда она мягко провела ладонью по его пушистой голове.

Он замурлыкал от удовольствия и прикрыл глаза.

— Посмотрите!

— Ох…

Сегодня взгляды окружающих приковывались к ней особенно часто.

«Что такое? Что с ними не так? Мне же удобно и красиво!»

Белоснежная рубашка, тёмно-коричневые клешёные брюки — просто удобная одежда.

Волосы аккуратно зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, лицо украшено очками без диоптрий — для стиля.

— Что это за одежда?

— Понятия не имею.

— Она… в штанах?

Для девушки носить брюки в повседневной жизни — большая редкость, а уж для дочери знатного дома… такого никто прежде не видел. Тем более, брюки на Камилле были вовсе незнакомого покроя — поэтому взгляды буквально липли к ней.

«Почему… почему ей так идёт?»

«Это же просто брюки… но почему так красиво?!»

Туфли отстукивали ритм, когда Камилла с гордо поднятой головой шла по коридору. Люди провожали её взглядами, будто перед ними прошла сама законодательница мод. Особенно сияли глаза у девушек — они уже мысленно примеряли на себя её наряд. Новая мода только родилась — и имя ей: Камилла Сорфель.

[Вау, ты сегодня просто огонь!]

«Я вчера тоже была огонь, вообще-то».

— приветствовала её, как ни странно, ученица-призрак Эйми, уже ставшая чем-то вроде постоянного спутника.

«Когда-то ты сидела тихо в углу класса… А теперь заговорила. Молодец».

С иронией вздохнув, Камилла направилась к своему месту и тут же раскрыла учебник. Надо было как следует подготовиться к предстоящим промежуточным экзаменам — в конце концов, её репутацию уже подняли за счёт находки хранителя, но она хотела закрепить результат.

Хотя эти экзамены она проходила в каждой жизни, расслабляться всё равно не стоило.

Дзынь.

Дверь класса отворилась — и все взгляды сразу же обратились к входу.

— Ах! — В классе послышались всхлипы удивления, кое-кто даже задержал дыхание. Камилла подняла глаза — и обомлела.

— Эээ…

«Что ты здесь делаешь?!»

Это был Арсиан. Тот самый. При его появлении весь класс будто сжался — все затаили дыхание, боясь пошевелиться.

«…Мне самой страшно».

Он молча окинул взглядом аудиторию, словно кого-то искал. Потом его взгляд остановился на ней — и он двинулся вперёд, шаг за шагом.

«Я беру свои слова обратно!»

«Больше никогда не буду жаловаться, что меня окружают только призраки! Этот вот — он хуже!»

Шлёп.

Как и вчера она, теперь он положил ладонь на её парту. Звук оказался на удивление громким.

— Надо поговорить.

Голос у него был низкий и приятный. Камилла внутренне дрожала, но, как всегда, улыбнулась.

— А ты что дашь взамен?

— Что?

Арсиан чуть приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа. Камилла же, несмотря на леденящий душу взгляд, продолжала держаться.

— Если ты просишь моё время — плати. Ты ведь сам пришёл ко мне, верно?

Послышались удушенные ахи со всех сторон, но Камилла не сводила с него глаз.

— Что угодно.

— А?

— Всё, что ты попросишь.

Класс разразился вздохами ужаса. Камилла тоже онемела от неожиданности.

«Что, чёрт возьми, тебе от меня нужно?»

Если он готов на всё ради разговора, это звучит подозрительно. Очень подозрительно.

«Нехорошо это всё. Очень нехорошо…»

— Ты ведь можешь с ними говорить, да?

Они ушли туда, где не было ни единой души — к Духовному озеру. Едва оказавшись на месте, Арсиан задал вопрос, не теряя ни секунды.

«Ну у меня же рот есть. Конечно могу говорить…»

Но Камилла благоразумно удержалась от такой дерзкой реплики. Вероятнее всего, он имеет в виду разговор с умершими.

— Если ты про мёртвых… Да, я могу с ними говорить.

В его глазах тут же что-то переменилось. Взгляд затрепетал — в нём бушевали чувства, словно эмоции достигли предела.

— Спроси.

— Что?

— Кто он.

Он повернул голову. Камилла тоже посмотрела в ту же сторону — и увидела мальчика лет семи, всё так же вцепившегося в подол его мантии.

«Черт…»

Мальчик с золотистыми волосами и большими зелёными глазами. Будь он поживее, был бы ужасно милым. Камилла сделала шаг к ребёнку.

[…]

Тот вздрогнул и тут же спрятался за Арсианом, всё ещё не отпуская его одежду.

— Привет, — мягко поздоровалась Камилла, помахав рукой.

Мальчик лишь сильнее съёжился.

«Как бы к нему подобраться…» — она нащупала в кармане кое-что: несколько леденцов, которые прихватила для себя.

— Хочешь?

Мальчик, показавшийся из-за Арсиана, уставился на леденец.

[Что это?]

Спустя долгое молчание он наконец заговорил. Голос оказался таким же милым, как и лицо. Камилла непроизвольно улыбнулась. Она присела на корточки, чтобы смотреть на него с уровня глаз.

— Конфета.

[Это едят?]

— Угу.

И снова её взгляд скользнул по его тощему, обтянутому кожей телу. Он даже не знает, что такое конфета… С трудом подавляя нахлынувшее сострадание, Камилла развернула обёртку и протянула сладость поближе. Ребёнок протянул к ней руку — и над конфетой вспыхнул едва заметный свет. Он взял её и начал тихо посасывать.

— Что ты делаешь? — спросил Арсиан с недоумением.

— Похоже, он голоден.

— Призраки могут есть?

— Конечно, нет.

Пшшш…

Леденец в руке Камиллы превратился в пыль и рассыпался по ветру.

— Он не ест в прямом смысле. Он впитывает энергию еды. Не идеально, но хоть что-то.

В отличие от слегка растерянного Арсиана, Камилла говорила совершенно спокойно.

— Вкусно?

[Да.]

— Хочешь ещё?

Кивок.

Улыбнувшись, она развернула оставшиеся конфеты и протянула малышу. Теперь он взял их охотнее. На его губах впервые появилась робкая улыбка. И тогда Камилла решилась на главный вопрос.

— Как тебя зовут?

Арсиан в ту же секунду напрягся, его тело будто окаменело. Мальчик взглянул сначала на Арсиана, а затем — снова на неё.

[Сиэр.]

— Сиэр? — переспросила Камилла.

Кивок.

Этого имени было достаточно. Арсиан теперь смотрел в ту же сторону — и его глаза были наполнены гневом, болью, чем-то острым и глубоким. Он долго не сводил взгляда с ребёнка, потом вдруг встал на одно колено — и протянул к нему руки.

— Сиэр.

[Братик…]

Мальчик бросился к нему и обнял обеими руками за шею.

«…Братик?»

Камилла застыла на месте, не в силах отвести взгляда от этой сцены.

— Братик, на, поешь.

— Сам ешь.

— Я… я не голоден.

Подвал, в котором не было ни единого проблеска света. Десятый день, как они оказались заперты здесь. Глаза уже привыкли к темноте, и различать очертания вещей стало не так уж трудно.

— Я тоже не голоден.

Я покачал головой, глядя на протянутую мне маленькую ладошку с куском хлеба.

— Тогда… давай напополам?

— Просто съешь сам.

Вся еда на день — это кусочек хлеба размером с кулачок ребёнка и глоток воды, меньше стакана.

«Выжить вдвоём на этом? Это всё равно что приговор.»

— Прости, брат…

Мой младший брат с самого детства был болезненным. В таких условиях он стремительно чах.

— Хочешь выжить — убей.

Живым выйдет только один. Так сказал тот человек, что звался нашим отцом. Он, не колеблясь, обрёк собственных детей на смерть.

— Только тогда ты сможешь постичь Тьму.

Этот безумный обряд исполнялся в их роду из поколения в поколение. Говорили, без этого не обрести силы, чтобы повелевать Тьмой. Меня мутило от одной этой мысли. Чтобы обрести силу, нужно убить брата? Родную кровь? Семью?

— Братик…

Он смотрел на меня снизу вверх с тревогой, а я молча погладил его по голове.

«Плевать. Пусть я умру — но так я не поступлю.»