Лайла.

Красивая. Добрая. Приятный характер.

Единственный человек, кто первым подошёл к Камилле, с кем все боялись общаться, заговорил и одарил её улыбкой. И всё же…

— Я тебя просто ненавижу!

— Лучше бы ты сдохла!

— Исчезни! Убирайся с глаз моих!

Камилла до глубины души ненавидела Лайлу. Нет — она её возненавидела.

«Хотя, по-моему, это была просто зависть…»

Лайла и Камилла были чем-то похожи. Обе с раннего возраста лишились родителей и были усыновлены знатными семьями.

Но итог — слишком разный. Хоть приёмная семья Лайлы и не была столь выдающейся, как герцогский род Сорфель, барон и баронесса души в ней не чаяли, растили её как родную дочь.

Весёлая, добрая, красивая — Лайла с юных лет была окружена вниманием. Её все обожали. Даже Петро, за которым гонялась Камилла, интересовался именно Лайлой.

Хотя, казалось бы, судьбы у них схожие. Обе — приёмные дети. Почему же всё так иначе?

Почему Лайла, всё то, о чём Камилла так мечтала, получала будто бы ни за что?

«Но ведь признать это… значит стать ещё более жалкой…»

Чтобы не сойти с ума от зависти, Камилла нападала, издевалась, говорила гадости — защищалась, как могла.

И чем больше изливала на Лайлу ненависть, тем сильнее её изолировали. Камилла это понимала — но остановиться не могла. И в конце концов…

— Отец!

— …

— По-пожалуйста, не надо!

— …Да чтоб тебя… —

Воспоминание, всплывшее само собой, заставило её грубо растрепать волосы. То, чего у неё никогда не было. И всё — у Лайлы.

Объятая бешеной завистью, Камилла дошла до того, что попыталась похитить и убить Лайлу. Но её разоблачили. И скандал был ужасен. Это была последняя капля.

После этого её оставили все. Герцог Сорфель, который и так относился к ней скорее как к формальной семье, отказался от любых чувств. Даже Рави, её единственная родная кровь, отстранился. Именно поэтому он с лёгкостью втянул Камиллу в план по убийству Людвиля. Будучи фактически изгоем, Камилла не смогла отказать Рави, когда тот протянул руку. Помнится, каждый раз после очередной сцены с ней приходилось запивать происходящее содовой. Настолько было тошно и душно.

— Леди Камилла? —

Камилла, всё ещё чувствуя тупую боль в щиколотке, молча взглянула на Лайлу, сиявшую доброй улыбкой.

«Точно… она ведь тогда перевелась…»

Человек, который бесконечно будоражил её. И она успела про неё забыть?

— Э-э… —

Когда Камилла ничего не ответила, Лайла слегка стушевалась. Камилла шагнула к ней.

Шурх.

И протянула руку. Лайла с замешательством уставилась на белую, изящную ладонь Камиллы.

— Так и будешь сидеть?

— Ах!

Лишь тогда, с лёгкой улыбкой, Лайла робко вложила свою руку в её.

— Ух! —

Но, встав, резко вскрикнула от боли — нога была сильно опухшей. Камилла тут же подхватила её за другую сторону.

— Спасибо.

— Если благодарна — в следующий раз не ходи одна за таким типом в лес.

Ну правда — на что ты рассчитывала?

— Я вовсе не за ним шла…

— А за кем?

— За вами, леди Камилла!

Камилла округлила глаза. С чего бы?

— Вы пошли в лес — мне стало тревожно. А вдруг что-то случится?

Вот же спасательница всех и вся…

— Ты меня знаешь?

— Конечно!

— Правда?

— Все только и говорят о леди Камилле.

— Обо мне?

— Что вы сегодня надели, какие украшения, как уложены волосы, что делали на занятиях — к полудню уже всё известно. Все вами интересуются.

Камилла и сама замечала, что взгляды стали чаще и пристальнее. Её спокойствие, с которым она теперь воспринимала презрение, явно бросалось в глаза.

«Даже не думала, что они обсуждают причёску…»

Мельком слышала, что лавки, где она покупает одежду и украшения, в последнее время процветают.

— Я очень хотела вас увидеть.

— Меня?

— Да.

Глаза такие сияющие… До боли знакомый взгляд. Так на неё смотрели новички в съёмочной группе.

— Камилла.

К ним подошёл Людвиль. Камилла только теперь перевела взгляд на происходящее.

— Ох…

— Ай…

— Ммм…

Четверо мужчин стояли на коленях, мучаясь от боли. Один даже плакал. Что здесь вообще произошло?.. У всех был жалкий вид: сломанные конечности, опухшие лица. И ни один из них не смел подняться — будто бы это означало неминуемую смерть. А этот когда успел спуститься?..

Джуд, которого она повесила на дереве, теперь тоже валялся в грязи, корчась от боли. Взглянув вверх, Камилла заметила, что ветка, на которой он висел, срезана чисто — видимо, работа Людвиля. Как он туда добрался?..

— Вот.

Когда Камилла повернулась к нему, Людвиль протянул ей что-то.

— А?

Браслет. Тот самый.

— Сломан.

Похоже, снял силой. Он снова стал маленьким, но один конец был оборван.

— Прости.

Его простое извинение говорило само за себя. Как он вообще сломал такую вещь?.. Рави говорил, что даже монстров можно ею сдерживать.

— Ничего. Попрошу у брата починить.

— Это Рави тебе дал?

— Ага.

— Зачем?

Зачем?..

— Не знаю.

Камилла слабо усмехнулась.

— Может, просто как брат решил позаботиться. Он же всё-таки мой брат.

Вспомнив, как тот неловко протягивал ей браслет, она мягко улыбнулась.

…ХРУСТ!

Что? Хруст?..

Камилла уже тянулась за браслетом, когда раздался этот странный звук. Блестящие осколки осыпались с ладони Людвиля, который всё ещё сжимал остатки украшения.

— Прости.

Снова. Такое же спокойное “прости”. Словно ничего особенного. Он, отводя взгляд, сунул ей в руки крошки когда-то ценного предмета.

Поздно ночью

— Странно…

Камилла снова не могла уснуть. В голове крутилась мысль о Лайле. После её появления всё стало меняться. Особенно Людвиль. Он, кто ничем и никем не интересовался, был одержим только Лайлой. Но сегодня… они вели себя как чужие. Ни взгляда, ни слова. В прошлой жизни же всё было иначе…

С первого взгляда — влечение. А потом — хаос, полный страстей. К ним подключались Рави, Петро, и начиналась настоящая война за любовь. Может, из-за того, что встретились в другом месте?.. В прошлый раз они впервые увиделись на рынке. И тоже: Лайла попадала в беду, Людвиль случайно оказался рядом. Герой, спасение, сближение…

— А, неважно. Спать надо.

Зевая, она закрутилась в одеяле. Но сон продлился недолго.

[Послушай.]

— Мм…

[Проснись.]

— Уйди…

[Проснись, говорю.]

Сон улетучился вмиг. Над ней стоял кто-то. Вернее — призрак. Если бы это был очередной дух — ну и ладно. Она их видела сотни. Но…

— Как вы здесь оказались?..

[Сам не знаю.]

Перед ней был Херсель — дух, приковавший себя к собственному надгробию. Что за… как он сюда добрался?..

[Я всё ждал вестей… и вдруг почувствовал, что стал легче.]

…У духов есть вес?..

Наверное, мысль, что священное яйцо наконец-то будет найдено, немного освободила его от проклятия.

[Когда ты уже найдёшь яйцо?]

— Это не так просто.

[Место же я тебе назвал. Что сложного?]

— Ха-а…

Теперь и Херсель, и Дэрин будут приходить каждую ночь? Прощай, спокойный сон… Сразу же Камилла ощутила, как её накрывает усталость.