С выражением ужаса на лицах, спутники Джуда побледнели под взглядом Людвиля.

Они были знатного происхождения и, конечно же, знали, кто такой Людвиль — человек, ставший самым молодым мечником-мастером после самого герцога Сорфеля.

А теперь именно этот человек смотрел на них холодными глазами.

— Это они? — спросил Людвиль, переводя взгляд на Камиллу.

Синие глаза, устремлённые на неё, на мгновение лишили её дара речи. Она не понимала, с чего вдруг речь зашла о вчерашнем, но всё же…

— Да, — кивнула она.

После её ответа ледяной взгляд Людвиля вновь устремился на Джуда и его компанию. Он медленно направился к ним — и его фигура в этот момент казалась самой надёжной опорой в мире.

Камилла смотрела, как те в панике пятятся назад, точно так же, как она сама немного раньше, и на её лице заиграла удовлетворённая усмешка.

«Что же вы там, интересно, замышляли?»

А если бы Людвиль не появился? А если бы она не остановила Джуда в тот момент?

Что было бы с той девушкой, которую он собирался увести?

Камилла тяжело вздохнула и только тогда перевела взгляд в сторону женщины.

— Спасибо вам…

Та почти лежала на земле, словно пыталась приползти за помощью.

— Вы не ранены? Простите меня. Всё это из-за меня…

Шаги Камиллы, направлявшейся к ней, внезапно замерли. Стоило ей разглядеть лицо девушки, как слова застыли на губах. Что это за внезапная встреча?

— Спасибо вам огромное. Вы точно не пострадали? — продолжала та, не переставая благодарить и беспокоиться.

Камилла не могла оторвать от неё взгляда. Золотистые волосы с тонким, изысканным блеском, глаза цвета спелой сливы, и утончённая красота, которую не скроешь даже за скромной одеждой.

— Меня зовут Лайла, — сказала она с доброй улыбкой.

Это имя Камилла знала слишком хорошо.

Лайла Хестем — настоящая главная героиня этого мира. Женщина, которая завоёвывала внимание не только Рави, но и множества других мужчин одновременно. И сейчас эта самая Лайла стояла перед ней, улыбаясь с теплотой.

Побочная история. Ещё одна история.

— Людвиль, поприветствуй.

Это случилось, когда мне исполнилось двенадцать. Прошло семь лет со дня смерти матери, и в нашей семье появился новый член.

— Значит, ты Людвиль?

У мачехи было очень приятное выражение лица. Говорили, отец повстречал её во время путешествия в поисках хранителя.

Когда он внезапно свалился от сильного жара, она заботилась о нём с исключительным рвением — так и дошло до свадьбы.

— Что стоишь? Вам тоже надо поздороваться.

Из-за её спины выглянули двое детей. Первым вышел мальчик, который казался младше меня на год-два. Он вежливо поклонился:

— Меня зовут Рави. Надеюсь, мы поладим, брат.

— Угу, — коротко ответил я, кивнув.

Мой взгляд тут же скользнул к другому ребёнку.

Это была девочка, совсем ещё маленькая, и она пряталась за мачехой, исподлобья испуганно глядя на меня.

— Камилла, ты что там стоишь?

Голос, до этого звучавший тепло, вдруг стал резко пронзительным.

Девочка вздрогнула и неуверенно вышла вперёд.

— Ка… Камилла, — прошептала она и тут же опустила голову.

Мачеха тяжело вздохнула.

— Прости. Камилла ещё маленькая…

Она странная. Если знает, что дочь ещё мала, зачем так на неё давит? Разве мать должна так себя вести. Мне не нравилось, как она смотрит на Камиллу, будто упрекая её. От этого ребёнок только сильнее зажмётся.

— Из… извините…

Как я и думал, девочка тут же ещё сильнее склонила голову, совершенно растерянная. Мачеха снова тяжело вздохнула, глядя на неё. В тот момент, когда Камилла осторожно подняла взгляд и наши глаза встретились, она резко вздрогнула и зажмурилась.

После этого я больше не стал смотреть в её сторону.

…

Мачеха умерла.

Один год — это и много, и мало. Но, наверное, потому что я так и не привязался к ней, я не почувствовал особой печали. Просто сам факт, что кто-то умер, сам по себе угнетал меня.

«Это со мной что-то не так?»

Я не знал. Кажется, с детства я был равнодушен ко всему, что происходило вокруг. Грусть, радость… я просто не понимал, когда и где это надо чувствовать.

Но отец сильно горевал. Долго не выходил из кабинета, пил без остановки. А спустя неделю всё же вышел — и признал детей мачехи своими. Он заставил замолчать всех советников, которые уже начинали настаивать на том, чтобы их выслали из рода.

— Кушайте побольше.

Первый ужин после смерти мачехи.

— Да…

Прошёл уже целый год, а Камилла всё ещё косилась то на отца, то на меня.

Стоило мне взглянуть в её сторону -

— …!

— она вздрагивала точно так же, как и прежде.

Поэтому я по возможности избегал взгляда на неё.

Звяк.

Хотя, даже не желая того, я всё равно иногда ловил себя на том, что смотрю. Сейчас, например, я заметил, как Камилла что-то выбирает из своей салатной тарелки. Яблоко? Маленькие кусочки яблока, перемешанные с листьями. Она аккуратно сдвигала их в сторону, потихоньку выбирая всё остальное. Поглядывала при этом на отца. Осторожно. Словно боялась.

— …

— …

Наши глаза встретились. Она, как всегда, вздрогнула. А потом, будто её поймали на преступлении, в спешке воткнула вилку в кусочек яблока и сунула его в рот. Даже не разжевала — сразу запила водой и проглотила.

Она не любит яблоки. Я видел такое и раньше. Когда на десерт подавали что-то на основе яблок, она вяло ковырялась в тарелке и почти ничего не ела.

Если не нравится — почему не скажет? Разве не проще просто попросить что-то другое? Почему она так заставляет себя?

Я не знал.

И подходить с расспросами не стал. Да и не смог бы.

Видя, как она цепенеет от одного моего приближения…

Единственное, что я мог сделать для неё — это безразличие.

…

«Почему ты так поступила?»

«……»

«Камилла!»

«…Простите.»

Из уст отца вырвался долгий, тяжёлый вздох. Камилла… она вдруг взялась портить розарий. Да, цветы можно пересадить. Всё можно привести в порядок. Но зачем? Зачем она это сделала — никто не мог понять. Даже на вопросы отца она упорно молчала.

«Уходи.»

«Да, герцог…»

Опустив голову, Камилла быстро вышла из кабинета. А я… я без лишних слов пошёл за ней. Разве не нужно обработать руку? Я заметил ссадины на её пальцах, порезы от шипов.

Или ей это будет неприятно? Я колебался. Если подойду с предложением помочь… она ведь снова зажмётся, замрёт, как обычно. Может, лучше сделать вид, что не заметил?

«Ха-а…»

И вдруг я услышал её вздох.

«Что со мной не так…» — пробормотала она себе под нос. Похоже, даже не знала, что я рядом. «Та женщина… она ведь в том месте была такой уверенной…»

Какая женщина?

Какое место?

Я не знал, о чём она говорит, но… молчал, наблюдая. Потом, не выдержав, сделал шаг вперёд. Её рука — снова кольнула в сердце.

«……!»

Только тогда она меня заметила. В её глазах — испуг.

«У тебя… рука…»

Я посмотрел на её ладони, и она тут же спрятала их за спину.

«П-простите!»

За что, опять же?..

Я недоумённо нахмурился. Но Камилла уже развернулась и стремглав убежала. Это был последний раз, когда я её видел. На следующий день — я, как и было запланировано, покинул дом герцога, чтобы подавить восстание.

…

На следующий день после возвращения домой, даже пробыв до поздней ночи на приёме, я проснулся рано утром. Выйдя из тихого особняка, я впервые за долгое время отправился на прогулку. И… увидел Камиллу. Я незаметно пошёл за ней, когда она направилась к полю гипсофил. Стоило мне заговорить — она наверняка бы тут же сбежала. Но просто наблюдать, как её лицо меняется с каждой мыслью, пока она рвёт цветы, — это совсем не было скучно.

«……!»

В какой-то момент она оступилась на раскисшей тропинке. Я тут же сделал шаг вперёд и протянул руку.

Шлёп!

«Хмф!»

Но, будто вовсе не нуждаясь в чьей-либо помощи, Камилла легко восстановила равновесие. А потом, уперев руки в бока, самодовольно улыбнулась. Я невольно застыл, глядя на неё.

«……»

«……»

Наши взгляды пересеклись. Я молча опустил руку. На её лице ясно читалось замешательство, и я развернулся, собираясь уйти раньше, чем она успеет убежать.

— Братец.

Она остановила меня. Прошло всего полгода с тех пор, как я её не видел. И за это время Камилла сильно изменилась.

— Это тебе. Подарок на возвращение.

Она назвала меня братцем. Впервые. Та, что когда-то и слова не могла вымолвить — теперь уже не пряталась даже перед суровым отцом. И с Рави, своим братом, она вела себя совсем иначе, чем раньше. Хотя раньше, будучи родными, они едва общались.

— Эй, ты что, спишь?

Поздним вечером я случайно увидел их вдвоём в столовой. Выглядели они… неожиданно тепло. И почему-то меня это задело. Я поддался импульсу и, прежде чем Рави успел среагировать, подхватил уснувшую Камиллу на руки. Проигнорировав его слова, что он сам хотел её отнести, я понёс её из столовой.

— Хх… —

И тут она, сонная, вдруг начала ворочаться. Потом — заплакала.

— Не убивай…

Что?..

— Я не хочу умирать… Хх…

Что она такое говорит?..

— Пожалуйста, не убивай…

Слушая, как она горько плачет, я сам не заметил, как ответил:

— Не убью.

Услышала ли она это? На её лице появилась светлая, счастливая улыбка. Словно ничего и не было, она снова уснула у меня на руках.

Я отнёс её в комнату. Даже когда укладывал на кровать, она спала так крепко, что не проснулась.

Шурх-шурх.

Я заботливо укрыл её одеялом и, уже собираясь выйти, обернулся напоследок.

— Спокойной ночи.

Это были мои первые слова, адресованные Камилле — моей сестре.