— У меня есть кое-что интересное, — произнёс Джейнер и вытащил что-то из-за пазухи. — В храме, оказывается, такую нелепицу выкинули.

Он показал ей ожерелье.

— Это же… — Камилла сразу его узнала. Ранее жрец Даниэль подарил ей похожее ожерелье с красным камнем. Но в руке Джейнера оно было иного цвета.

— Чёрный камень?

— Это не тот святой артефакт, который я знаю? Выглядит так же…

Камилла растерялась, но Джейнер тут же рассеял её сомнения:

— Это как раз тот самый камень, что нынче в моде. Продают в храме. Говорят, по прошествии времени цвет у него меняется.

Она слышала об этом впервые.

— Видимо, этот ублюдок тоже хорошо отвалил храму — носил такое.

Затем Джейнер вкратце рассказал и о продаваемых храмом индульгенциях.

— “Прощение богов”, понимаешь ли.

— Кто только это выдумал… Гениально, не правда ли?

— Ха…

Камилла была настолько потрясена, что даже не сразу нашлась, что сказать. “Прощение богов”? И этим они торговали?

— И это делает храм?

Выходит, купив такую индульгенцию, можно даже за убийство не понести наказания? Всё решают деньги?

— Они уже все границы перешли.

Обман с ожерельем — это одно. Но продавать прощение за деньги — это уже слишком. Это вообще как?

— Кто вообще решил, что может прощать чужие грехи? — Камилла нахмурилась и подняла ожерелье, что Джейнер положил перед ней — А может, устроить им разгром?

— Разгром?

— Ну, типа того.

Что если изготовить что-то вроде лечебного коврика с магическими камнями, зарядить его мантрами на восстановление и продавать задорого? И при этом предостеречь — мол, несовместимо с артефактами, содержащими божественную силу. Тогда, может, и спрос на эти ожерелья упадёт?

— Надо бы и правда попробовать…!

ПАЖИЖЖИК!

Глаза Камиллы распахнулись. Камень в ожерелье, которого она коснулась, начал искриться и, как в прошлый раз, рассыпался у неё в руке.

— Что за…? Почему он вдруг рассыпался? — Джейнер смотрел на это в полном недоумении, но Камилла с застывшим выражением лица не отвечала.

Она была не менее ошеломлена. Один раз — случайность. Но второй? Это уже закономерность?

Её взгляд не отрывался от правой руки, в которой остались обломки ожерелья. Что-то промелькнуло в её голове.

“Ты отмечена жнецом. Никто иной не сможет легко до тебя дотронуться.”

Слова, сказанные жнецом Хавелем. Тогда её правая рука была испачкана его кровью. И именно эта рука разрушила уже второе ожерелье.

— Как это понимать?..

Камилла сжала в кулаке обломки. Это ожерелье, говорили, дарует «вечный покой».

— Покой, значит…

Ха. Ну-ну.

У неё сорвался горький смешок. Это всё точно связано с той подозрительной сектой.

— Чёрт…

Насколько далеко тянутся руки этих ублюдков?

Храм, а теперь и Императорский двор? От ужаса пробирает до костей.

— Эй, я тут вообще-то. Мне можно узнать, что происходит? — Джейнер наблюдал за ней с интересом, но и с лёгкой досадой. Он был уверен: Камилла поняла что-то важное — Что с этим ожерельем? В чём дело?

— ...

— И рука… ты не поранилась? — Она молчала, и он хотел взглянуть на её ладонь, в которой она всё ещё сжимала обломки.

ХВАТЬ!

Но не успел — кто-то резко схватил его за руку.

— Что ещё за? — Услышав знакомый голос, Камилла обернулась.

— Арсиан…

Он смотрел на Джейнера холодным, недовольным взглядом.

— Что-то уж больно знакомая сцена, — с усмешкой заметил Джейнер. На его ухмылку глаза Арсиана сузились.

— Эй.

— …?

— Мы ведь уже встречались, так ведь?

Глаза Джейнера на миг приоткрылись от удивления, но он тут же снова улыбнулся и невинно пожал плечами.

— Кто знает. Может и пересекались когда-то.

— Пересекались?..

— У меня просто физиономия такая — все узнают.

— Ты…!

В тот момент, когда Арсиан хотел что-то добавить, Камилла вдруг резко встала.

— Камилла?

— Мне нужно идти.

— Куда?

— Нужно кое-что проверить.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, она направилась к выходу.

— Что вы наделали?!

— Прошу успокоиться.

— Вы думаете, в такой ситуации я могу оставаться спокойным?! — Папа Бриссель гремел, лицо его было багровым от гнева. Ни следа от прежнего добродушного выражения.

— Вы же клялись, что всё будет безупречно!

Индульгенция. Эту идею предложил именно тот, кто сейчас сидел перед ним — жрец Даниэль.

Смотря на его невозмутимое лицо, Папа скрежетал зубами. Сначала идея показалась ему дикой. Как можно прощать тяжкие преступления за деньги?

— Это ничем не отличается от исповеди.

— Исповедь?

— Разве слуга бога может отвергнуть того, кто раскаивается и приносит пожертвование? Прощение это тоже добродетель.

Звучало логично. Если человек раскаялся и хочет пожертвовать во имя искупления, что в этом плохого? Всех подряд в тюрьму сажать — не выход. Им оставалось лишь выписывать бумагу с подтверждением. Даже Его Величество поддержал эту схему. Да, часть доходов уходила дворцу, но это мелочи.

— И как вы собираетесь это уладить?!

И вот скандал. Виконт Орлеан, покупавший индульгенции по несколько раз в месяц, оказался замешан в ужасных преступлениях.

— Я и представить не мог, что случится нечто подобное…

— Ваше «не знал» мне не подходит!

Даниэль тяжело вздохнул. Кто и почему разобрался с Орлеаном, было неясно.

— И свидетелей почти нет…

Только дети. Один умер после лечения, двое других — при смерти. Ни говорить, ни отвечать они не могли.

— К счастью, пока о индульгенциях никто не говорит.

Папа снова тяжело вздохнул. Время действовать, а не злиться. Надо срочно всё замять.

— Что с детьми? Всё под контролем?

Жертв было более пятидесяти, и лишь двое выжили. Сейчас они под присмотром храма.

Формально — для лечения божественной силой, на деле — чтобы закрыть им рты.

— А если они что-то слышали?..

— Говорить они всё равно не могут.

— Но вдруг…

— Мы их надёжно охраняем. Не беспокойтесь.

Голос Даниэля стал тише:

— Если дети исчезнут, всё закончится тихо.

— Хм.

— Мы даём им лишь минимум божественной силы. Скоро они умрут и проблем не останется.

— Люди всё быстро забывают. Через время никто и не вспомнит.

— Будь так и все будет прекрасно, — лицо Папы, наконец, немного расслабилось — Уладьте это.

— Будет сделано.

— Если справитесь, как обещано — я немедленно утвердю вас в должности Великого жрица.

— Благодарю.

Поклонившись, Даниэль посмотрел на ожерелье на шее Папы.

— Всё ещё красный.

— У Орлеана ведь тоже было ожерелье. Его нашли?

— Ищем.

— Что значит — не нашли?!

— Все улики нужно срочно уничтожить. Ни малейшего повода для слухов!

— Всё под контролем.

тук-тук

Раздался осторожный стук, и в комнату вошёл молодой жрец.

— Что такое?

— К вам пришли, жрец Даниэль.

— Ко мне?

— Леди Камилла из дома Сорфель просит о встрече.

Услышав это имя, на лице Даниэля промелькнуло удивление. Папа тоже нахмурился.

— С чего вдруг она сюда?

— Не похоже, чтобы это была заранее согласованная встреча.

Ситуация и так напряжённая — Папа явно не хотел пускать посторонних.

— Проводите её обратно.

— Как прикажете.

Даниэль встал.

— Где она сейчас?

— Зачем тебе сюда?

— Хочу кое-что проверить.

— Что именно?

— Потом расскажу.

Арсиан больше не спрашивал. Она сказала «потом», и для него этого было достаточно.

— Хм… — Джейнер со стороны всё это наблюдал с недовольным видом. Он улыбался, но в глазах плескалось раздражение. Эта парочка, будто слиплась — ни пройти, ни проехать.

щёлк

Дверь зала открылась и внутрь вошёл жрец Даниэль с приветливой улыбкой.

— Добро пожаловать, леди Камилла.

— Простите, что пришла без предупреждения.

— Что вы, такой неожиданный визит — приятная неожиданность.

После вежливых приветствий его взгляд скользнул к спутникам Камиллы. Лицо его на мгновение выразило удивление.