Признаюсь честно: я часто косил под больного, чтобы не идти в школу. Например, в то первое лето, когда ветер шелестел листвой за окном, а я подставлял плечо задремавшей в электричке незнакомке. Или той поздней зимой, под пешеходным мостом, когда я полз под лестницей и снизу вверх разглядывал женские ножки, поднимающиеся по ступенькам. Бывало всякое. Просто иногда обстоятельства складывались так сурово, что прогул был единственным разумным выходом.

Мне ни капельки не стыдно. Если честно, я уже давно забыл, что это за чувство такое — стыд. Но сегодня я сам себе удивляюсь. Ну зачем, зачем я это делал? Ведь лучше школы места просто не существует!

— Купальники — это сила! — заорал я, перевесившись через перила балкона на втором этаже. — Девчонки, которые поправляют лямки, — вот это самое офигенное зрелище на планете!

Как же кайфово было орать эту чушь в безоблачное небо! Внизу, во внутреннем дворике, целая куча девчонок задрала головы, раздался взрыв смеха, а некоторые даже помахали мне в ответ.

— Принц-кун! Ты всё такой же зажигалка!

— Принц, йоу!

— Чего такой довольный?

— А как тут не радоваться? Гляжу на вас, девочки, и сил прибавляется… в самых разных местах!

— Ой, Принц-кун, опять ты за своё?!

— Ну Принц!

— Исправляйся, а то играть с тобой не будем!

— Это вы такие милые, что я просто не смог промолчать! Простите-простите!

— Ладно уж, прощаем~

— Принц, ты клёвый!

— Я тебе в ЛС напишу!

Девчонки, переглядываясь, звонко смеялись. Красивые девушки были повсюду. И все они были в школьных купальниках. Чёрт, я забыл сказать? Наша школьная форма — это, по факту, купальник. Как только заходишь в ворота, сразу переодеваешься. А я, просочившись через задний вход, так и шлялся в своём. Если бы меня не звали Ёкодэра-кун, а точнее — Принц, меня бы наверняка записали в местные чудики. Ну, если прочитать мою фамилию по-другому, можно наскрести что-то похожее на «принца»¹, но, кажется, девчонкам это прозвище просто нравилось. Благодаря ему моя школьная жизнь — сплошной сахарный сироп. Что бы я ни кричал с балкона, меня больше не обзывают извращенцем, как в старые-добрые.

Хм? Стоп. А когда это было — «в старые-добрые»? Меня же вроде никогда так не называли. С таким позорищем я бы вряд ли выжил. Я — Принц. Ёкодэра Одзи. Любимец девчонок и общественности.

— Ёто-нии-тян, тебе правда нравится в школе?

Эми развалилась у моих ног и тыкала пальчиком в витраж на балконной двери. Там была нарисована сцена Благовещения — ну, Дева Мария, архангел, всё такое религиозное. Школа сегодня какая-то странная. Во-первых, везде девушки в купальниках. Во-вторых, кресты на каждом углу. И здания все из красного кирпича, ну прямо Италия. Вывод может быть только один.

— Ещё как нравится! Жду не дождусь спортивного фестиваля!

— Вот и я! — Эми довольно заулыбалась в ответ на мои слова. — Я тоже, тоже очень-очень жду этот спортивный праздник!

Она продолжала кататься по плиткам балкона, молотя руками и ногами по воздуху. Ну просто невероятная милота. Милее существа я в жизни не видел. Это совсем не то чувство, когда просто лайкаешь фото девчонок в Инстаграме. Это такое чувство, будто сердце выделывает кульбиты в груди от радости.

Я, конечно, не лоликонщик. Это другое. Лоликонщики хотят, чтобы девочки навсегда оставались маленькими и смешными, а я надеюсь, что они вырастут, но сохранят эту милоту. Назовём это «долгосрочным инвестированием в будущее».

— Спасибо, что показал мне школу! Мне супер-пупер понравилось!

Эми наконец перестала кататься, как счастливый кот на солнце, и вскочила на ножки.

— А, уже всё? Я могу ещё кучу всего показать.

— Ууу… Вообще-то есть ещё кое-что. Я так хотела узнать про твои кружки, что всю ночь не спала — играла сама с собой, уснуть не могла.

— Так, давай не будем использовать слова, значения которых ты не знаешь! А то потом аукнется, и в первую очередь — мне. Если хочешь спросить — просто спроси.

— А у тебя же дела, нии-тян? Эми уже хорошо, не надо обо мне беспокоиться…

— Умница, умница.

Она смотрела на меня снизу вверх с таким выжидающим, хитроватым прищуром, что я просто не удержался и погладил её по голове. Это было опасно. Будь на моём месте настоящий любитель, у него бы точно поехала крыша.

— Ну да, мне правда надо кое-куда заскочить… Но, в качестве бонуса от меня, может, проводить тебя в музыкальный класс?

— Хочу в музыкальный класс с нии-тяном! И ещё в бассейн! Хочу научиться быть экспертом по купальникам, чтоб подготовиться к празднику!

— Думаю, тебе это не надо! Я до всего доходил своим умом, подглядывая за бетонным забором бассейна раза четыре за год, это не так просто.

— Не-е-ет! Хочу! Хочу быть экспертом!

Эми пару раз подпрыгнула, будто пытаясь затопать ногами, потом вцепилась в мою руку и потащила меня за собой, развернув на сто восемьдесят.

— Ну, если ты настаиваешь… можем пойти на стадион. К этому времени там обычно тусуется длинноволосая девушка с хвостиком по кличке «Стальная-сан». Она любит показывать новичкам свой кружок. Просто скажешь ей: «Мне то же, что и Ёкодэре!»

— И что тогда?

— Стальная-сан дико обрадуется. И тогда ты, может быть, тоже станешь экспертом по купальникам.

— Ура! Я постараюсь!

— Главное — соблюдай интервалы. Сначала беги со всех ног. Как только разгребу свои дела, я к тебе присоединюсь.

И всё-таки, почему меня так плющит по бассейну? Вон же девушки в купальниках кругом. Смотри — не хочу. Я рассеянно крутанул на пальце бейсболку и тут услышал тяжелый удар колокола. Это был большой колокол, отбивающий полдень. Вслед за ним зазвонили колокола поменьше в соседних башнях.

Динь-дон, динь-дон…

Внушительно. Я закрыл глаза и прямо-таки почувствовал бриз с Адриатики, как в каком-нибудь средневековом кино. Да, я прислушиваюсь к своим ощущениям…

Тьфу. Бестолковая тыква. Я даже желание тебе загадала, мог бы и уделить мне внимание.

В ушах застыло цоканье. Чего? Я оглянулся — рядом только Эми, которая улыбалась, довольно прищурившись. Ну уж нет, ветерок, не надо меня разыгрывать. Она бы ни за что не заговорила таким грубым тоном. Она же моя девочка со стопроцентной улыбкой.

В кафетерии в восьмом корпусе есть открытая терраса со столиками. В солнечные деньки, вроде сегодня, за эти места всегда идёт жестокая битва. Хотя суббота формально выходной, найти свободный столик всё равно та ещё задачка.

— Если, конечно, не знать один маленький секрет.

Я нёс поднос с пиццей (томаты, сыр, ветчина) и бутылкой колы, направляясь к столику в самом углу внутреннего дворика.

— Тут свободно?

— Садись. — равнодушно буркнули в ответ.

Та, что пришла раньше, уже вовсю уничтожала тарелку с едой, рассчитанную явно на двоих, смачно чавкая. Сегодняшняя жертва — карбонара с беконом и шпинатом. Наматывая макароны на вилку и ложку, она перемалывала их с космической скоростью. Я сразу понял, почему этот столик пустовал в переполненной террасе. С такой-то прожорливостью этой малявки я бы тоже боялся, что она не остановится на двух порциях и примется за меня.

Первое правило разговора с Цуцукакуси Цукико: жди обеда. Она всегда материализуется там, где пахнет жратвой.

— Ты сегодня без бэнто? Я искал тебя во дворе и на крыше, но хорошо, что ты здесь.

— Свою еду, которую принесла, я съела минуту назад.

— Хм? А это тогда что?

— Еда.

— А бэнто?

— Это было для тренировки перед спортивным праздником. Я съела его до основного обеда.

— Понял. Тяжело тебе.

По фирменному сельскому диалекту Цукико-тян, перекусы и обед — вещи кардинально разные. Например, сколько бы она ни умяла минутой раньше, как только часы бьют двенадцать, можно начинать заново. Это будет на экзамене, так что те, кто хочет общаться с девушками из деревни, запоминайте.

— Хочешь тоже?

Я разделил пиццу пополам и пододвинул ей маленькую тарелку. В ответ Цуцукакуси наконец оторвалась от тарелки и подняла голову.

— Ты уже закончил водить Эмануэллу-сан?

— Оставил её со Стальной. Цуцу… Цукико, я хотел пообедать именно с тобой.

— Правда? Будешь пасту?

— Спасибо!

Второе правило разговора с Цуцукакуси Цукико: как только она начинает делиться едой, быстро переходи к делу. Для неё поделиться своей пастой — высшая степень доверия. Весь диалог выше доступен только тем, кто достиг третьего ранга в изучении Цукико-тян.

Я с благодарностью принял тарелку с карбонарой и заговорил:

— И ещё, спасибо за сегодня.

— За что?

— Что пошла в школу сама. Ты же проявила деликатность, да?

— Нет, я сделала это ради себя. — Цуцукакуси мотнула головой и, смешно шевеля маленьким ртом, принялась жевать пиццу.

Я вроде уже научился угадывать, что творится в голове у этого маленького котёнка, даже без слов. Но сейчас было сложно. Не похоже, что она злится. И не похоже, что дуется. Секрет в том, чтобы считать скрытые чувства за её голубыми глазами — спросить напрямую.

— Ради себя… То есть просто не захотела больше тусить с Эми? Шучу.

— Тебе не нравится Эми, случайно?

Плечи Цуцукакуси дёрнулись.

— Хм… Я знаю, она иногда эгоистичная, но вообще она норм.

Я откусил пиццу, и рот наполнился сырным кайфом. Да, вкусно. Прямо как в каком-нибудь модном дорогом кафе. Девчонки из духового оркестра репетировали песню для открытия спортфестиваля. Музыка идеально вплеталась в знойный полдень. Вокруг большого фонтана, олицетворяющего четыре великие реки мира, взлетали брызги. Повсюду расхаживали голуби, воркуя, будто высказывали своё веское мнение.

— Наша школьная еда всегда была такой вкусной? — Цуцукакуси уставилась на кусок пиццы в своей руке.

— Хм? С чего это ты?

— Нет, просто подумала… Ах да, мы говорили об Эмануэлле-сан. — Она подняла указательный палец. — Приведу пример. Представь, что ты играешь в теннис, Сэмпай.

— Ого, а какой у меня стиль? Парный? Микст? Я у сетки стою и вижу, как юбка девушки напротив взлетает вверх и вниз?!

— Ты, я смотрю, любишь детали. Пусть будет микст.

— Э-э, серьёзно?

— Однажды твоя партнёрша говорит: «Я больше не могу играть с тобой в паре. Мне нравятся отношения, когда мы далеко, но близко. Даже если занимаемся одним делом, лучше встречаться иногда, чем торчать вместе всё время. Это волнительнее».

— Ла-адно?

— Вы расходитесь. Ты не согласен на компромисс и упорно тренируешься, чтобы однажды снова выйти с ней на один корт. И тут она вдруг сваливает играть в паре с кем-то другим. Этот кто-то называет её «нии-тян», улыбается, льнёт к ней… Каково тебе?

— Эм, а мы вообще о ком?

— Это просто пример. Так каково?

— Наверное, меня обманули… Я бы подумал, что всё это время она на самом деле предпочитала другого.

— Да. Именно так я себя и чувствую из-за Эмануэллы-сан. — Цуцукакуси подвела итог с обычным своим каменным лицом.

Почему-то мне показалось, что за её спиной полыхает адское пламя. Хотя на дворе осень, всё равно жарко. Я почувствовал, как по спине побежал пот.

— Эм… ну, прости.

— За что ты извиняешься? Это вообще тебя не касается, ты же не играешь в теннис, Сэмпай.

— А-ага! — я сделал большой глоток колы. — Н-но в таком случае виноват тот гад, который собрал новую пару, а не новый партнёр, верно? Разве можно винить её?

— Нет, я не говорю о вине. Проигравший виноват сам. Всё, что ему остаётся — оттачивать мастерство и тренироваться так, будто от этого зависит жизнь. — Цуцукакуси стукнула кулачком по столу.

Ого, она настроена серьёзно. Надо будет как-нибудь реально сыграть с ней в теннис.

— Но —

Музыка во дворе стихла. В наступившей тишине она просто смотрела на пустую тарелку, раздумывая, стоит ли продолжать. Так и не подняв на меня глаза.

— от неё пахнет нечестной, порочной женщиной, которая нарушает правила, когда ей вздумается. У меня очень плохое предчувствие.

Голос Цуцукакуси был тихим, но твёрдым.

— Пахнет порочной женщиной?

Впервые слышу, чтобы Цуцукакуси плохо отзывалась о ком-то. И аргумент на запахе. Я даже засомневался, человек ли она вообще. Я рассмеялся, но Цуцукакуси это не понравилось, и она застучала по столу. Она дулась, пока я не отдал ей вторую половину своей пиццы.

— Можешь не верить, если не хочешь. Не мне решать, с кем тебе проводить время. Можешь хоть все деньги спустить на девушку в баре для взрослых и жить под мостом в картонке до конца своих дней.

— Извини, ладно? Больше не буду смеяться. Я не очень понимаю, но вижу, ты серьёзна. Но не парься! Она вообще не в моём вкусе.

— Да. Влюбиться в такую маленькую девочку точно было бы неправильно.

— Ага, ага. Чтобы я да заинтересовался такой крохой.

— Эм, я вообще-то имела в виду возраст.

— Да, но это почти одно и то же! Нужна девушка, которая большая во всех местах! Рад, что мы сошлись во мнениях!

Я уже много раз это подчёркивал, но мне нравятся девушки типа «старшая сестра». Чтобы грудь колыхалась, если её хлопнуть, как у сумоиста. Досукой, досукой! Кстати, Цуцукакуси тоже любит сумоистов. Вспомнив это, я ухмыльнулся.

— Ай!

— Эм, Цуцукакуси-сан? Та часть, которую вы сейчас так усердно трёте пальцами ноги под столом — это, вообще-то, жизненно важный орган.

— Я знаю.

— Понятно. Значит, знала.

Когда я попытался повторить жест, который она недавно показывала, под столом начался ад. Использует технику, которую не увидит даже судья сумо. Что и говорить, будущая чемпионка.

— Зря я вообще за тебя переживала. Как и следовало ожидать от Извра… — Цуцукакуси моргнула, сбитая с толку. — Как и следовало ожидать от Принца-сана… Принц… сан. Да, Сэмпай — принц… — сказав свою обычную фразу, Цуцукакуси склонила голову, будто что-то её смущало.

Прямо как котёнок, у которого любимое место для сна прямо перед ним, но вдруг оказалось, что там лежит незнакомое одеяло. Но в конце концов она сдалась и приняла новое одеяло.

— Эм, Сэмпай. Глядя, как ты улыбаешься, я поняла кое-что. Когда ты смеёшься изо всех сил, ты не можешь напрягать тело.

— То есть?

— Если взять это за правило, то, как бы очаровательно человек ни улыбался, если он при этом может сжать руку в кулак — он смеётся только внешне.

— Опять про внешнее и настоящее? Интересно. Но, как правило, когда я вижу улыбку симпатичной девушки, я смотрю только на её лицо, знаешь ли.

— Правда? — пробормотала Цуцукакуси, хлопая себя ладонями по щекам.

В тот же момент колокол на башне пробил два раза. Я как раз начал чувствовать сытость, так что время было самое подходящее.

— Слушай, Цуцукакуси, ты, наверное, уже наелась? Думаю, пора забрать Эми у Стальной-сан, пойдём со мной? Ты же её ещё плохо знаешь, да?

— Верно. Современная война всегда начинается со сбора разведданных.

— Эм, мы всё ещё говорим про теннис?

Цуцукакуси проигнорировала мой вопрос, просто встала, избегая зрительного контакта. Она медленно расстегнула пуговицы рубашки, словно готовясь к войне, хотя, думаю, ей просто было жарко. Закинув рубашку на плечо, она сказала: «Пойдём». Мне почему-то захотелось стукнуться головой об стол. Потому что на ней, как и на всех остальных учениках, кроме меня, был школьный купальник.

Тридцать раз. Именно столько раз я ударился головой о стену школы, пока мы шли по периметру.

— Сэмпай, тебе не хватает внимательности. Нужно смотреть, куда идёшь.

— Ну, ахаха, мир такой ослепительный…

Особенно когда Цуцукакуси показывает столько голой кожи. Это слишком ослепительно, я слишком счастлив, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Девушка, гуляющая на улице в купальнике. Как бы это сказать? Я даже не могу подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность. Например, это можно сравнить с тем, как подруга детства выходит замуж за нудиста и присылает мне видео-письмо. Понимаете? Ну, я сам не очень понимаю, так что вряд ли вы поймёте.

— Сэмпай сегодня какой-то странный.

Цуцукакуси поправила пальцами купальник на попе и посмотрела на меня. — Почему ты смотришь на меня как извра… как принц? У меня что-то на лице?

— Нет, ничего. Всё отлично! Всё нормально.

Всё нормально, но я не могу оторвать от неё глаз. Она может выглядеть как абсолютно ровная равнина, но на самом деле у неё небольшой, но отчётливый маршрут для восхождений.

— Какой странный Принц. — прошептала она, неловко ёрзая.

Нечего смущаться! Это же наша обычная школьная форма! Так гласит известная научная теория. Если это школьная форма, то ничего не поделаешь.

Когда мы завернули за угол пятого корпуса и вышли на стадион, передо мной открылся ещё один рай.

— О, Господи…

Короче говоря, Стальная-сан делала растяжку в купальнике.

¹ Примечание автора для переводчика: Фамилия «Ёкодэра» (横寺) при альтернативном прочтении иероглифов может быть созвучна слову «принц» (皇子 — ōji), если прочитать первый иероглиф как «о» (как в слове «король» — ō). Отсюда и прозвище.

На школьном стадионе красовались развалины какого-то древнего священного дворца с куполом, а по бокам торчали триумфальные арки. Если вы спросите меня «нафига?», я могу только пожать плечами и ответить: «А почему бы и нет?»

Стальная-сан разлеглась прямо в руинах этого древнеримского театра и выделывала растяжку. Как бы это сказать... выглядело это эпичнее, чем блокбастер. Если у младшей сестрёнки Цукико была небольшая туристическая тропка для новичков, то у старшей сестры тут выросли Гималаи. Этот горный массив постоянно находился в движении, прямо как вулкан. Стоило ей чуть шевельнуться, как две тёмно-синие вершины Эвереста бросали вызов всему миру, не оставляя шансов конкурентам.

— Это безумнее, чем я думал...

— Принц-сан. Эй, Принц-сан.

Девушка с начинающего маршрута лёгкой сложности больно щипала меня за бока... Нет, не больно, а просто адски. Но, как сказал великий альпинист Джордж Мэллори: «Потому что она есть». Гора есть — значит, я на неё полезу. И это абсолютно нормально. Я смотрю на гору, потому что она есть. Мне нечего стыдиться.

— О-о, Ёкодэра! Я только что закончила тренировку. Юная кандидатка в кружок, которую ты прислал, вон там. Правда, не знаю, сможет ли она пойти по твоим стопам.

Когда Стальная-сан заметила меня, она перестала тянуться. Её прозрачные, небесно-голубые глаза улыбнулись. Хвостик на затылке величественно качнулся, как львиная грива, когда она рванула к волейбольной сетке, отделяющей стадион от главной аллеи. Она действительно была королевой легкоатлетического клуба.

С ней много всего происходило, и много чего случалось, но в школе она — идеальный президент клуба, и её уверенная, властная манера поведения это только подтверждает. И ко всему прочему, она красавица. И грудь мягкая. Хотя о личных качествах я бы предпочёл умолчать.

— Она попросила то же меню, что и Ёкодэра. Довольно амбициозная малышка. Она сама сунула голову в пасть льву, так что я тоже не сдерживалась.

У неё, видимо, была фаза заминки, потому что по всему телу блестели жемчужинки пота. Наверное, она отрабатывала свои коронные длинные дистанции и спринты.

— Спасибо огромное. Это было желание самой Эми... Хм? А где сейчас Эми?

— Ёто... нии-тян...

Я услышал слабый голосок и, осмотревшись, увидел у своих ног на коричневой пыльной земле хвостики, похожие на грязные тряпки.

— Вау?! Ты жива?!

Она лежала без признаков жизни. Волосы растрепаны, одежда грязная, живот судорожно сжимался, будто на неё напали. В глазах погас свет, изо рта вырывались только стоны. Когда я приподнял её, она вцепилась в мои руки с таким видом, будто только что вернулась из краткой экскурсии в ад.

— О-очнись! А как же купальники? Ты приблизилась к тайне купальников?

— Нет, я постигла лишь малую толику тайного учения... — усмехнулась Эми своей стопроцентной улыбкой.

Но по словам Цуцукакуси, чтобы узнать её настоящие чувства, нужно просто смотреть на руки. И конечно, руки Эми были сжаты в кулаки. А потом она шустро вскарабкалась ко мне на плечи... Стоп, что?

— Делюсь знанием сейчас!

Слева и справа на мою голову обрушились удары кулачками-молоточками.

— Я не могу поверить, что ты меня так подставил! Надо же предупреждать, что эта твоя Стальная отправит меня в пекло!

В ушах снова раздался полуплачущий голос, которого я никак не ожидал услышать от девочки со стопроцентной улыбкой. Я мог только молиться, чтобы эта слуховая галлюцинация поскорее закончилась.

— Рада, что тебе понравилось. Давай как-нибудь ещё потренируемся.

— Ура! Жду с нетерпением!

— Кто ж будет ждать! Ты... ты... ультра-мусорная тыква!

Я поднял её повыше, и мы оба смеялись, пока она продолжала меня колотить. Правда, мы похожи на брата и сестру? Как только я это сказал, удары-молоточки превратились в штопоры. Может, ей просто нравится.

— Цукико. Глядя на это, я прямо вспоминаю прошлое. Почему бы и нам не сделать так же, для старой памяти?

— Я бы не хотела.

— Ну же, Цукико. Ты у меня такая молодец! Видишь, как высоко!

— Если ты не поставишь меня на землю сию же минуту, на ужин сегодня будут холодные консервированные бобы. Я не буду повторять. Поставь меня сейчас же.

Чуть поодаль сёстры Цуцукакуси тоже резвились. Какой счастливый маленький кружок.

Я забыл кое-что сказать. В такие моменты всегда вылезает настоящая проблема. Эми продолжала бороться на моём плече, но её взгляд внезапно стал острым и приковался к чему-то.

— Что это?

Эми смотрела не на сестёр Цуцукакуси. И не на членов клуба вокруг на стадионе. Вместо этого она сосредоточилась на одном углу аллеи, обсаженной деревьями, у главной улицы. Девушка, наверное, думала, что спряталась в тени платана, но на самом деле её попа и волосы торчали на всеобщем обозрении.

— А, это моя подруга. Её зовут Адзуки Адзуса...

Это была девушка, которая продолжала доставлять мне головную боль.

Думаю, пришло время объяснить проблему с Адзуки Адзусой. Хотя, если честно, она не такая уж и большая, как может показаться. Проще говоря, в последнее время я вообще не могу с ней связаться. И причина мне известна. Из-за того, что случилось в административном здании. С тех пор как она увидела результат нашей со Стальной-сан трагической взаимной ошибки, которая превратилась в комедию, Адзуки Адзуса ни разу не выходила на связь.

Раньше она звонила мне три раза в день, а теперь ноль. Получал до десяти сообщений в день — теперь тоже ноль. Когда я пытаюсь связаться с ней, она вообще не отвечает. В школе та же история. Куда бы я ни пошёл, где бы ни ждал — она сбегает со скоростью звука. Она отрицает любое общение со мной с таким упорством, что могла бы обогнать легкоатлета. Сначала я думал, что рассердил её.

«Не думал, что ты из тех, кто делает такое на публике!» — слышал я голос каждого, обращённый ко мне. И это действительно проблема. Но тут всё ещё сложнее. Адзуки Адзуса не просто убегала, когда я приближался. Если мы со Стальной-сан оказывались вместе, она появлялась неизвестно откуда. Она пряталась в тени, наблюдая за нами издалека, как трусливая, но послушная бездомная собака.

Это была не просто метафора. Реально казалось, что она лает на меня издалека. Настолько, что я галлюцинировал у неё виляющий хвост, который отчаянно мотался из стороны в сторону. Чего же она хочет, эта Адзуки Адзуса? «Что ты делаешь? Ты мне нравишься, так обрати на меня внимание, тупица, но вообще-то ударься головой об тофу и сдохни». Какое-то странное смешение чувств. Но, как обычно, в каком-то смысле.

Сейчас всё иначе. Что, если, пусть и с малой вероятностью, у неё есть чувства к Ёкодэре-куну или Стальной-сан? Она, должно быть, пострадала, увидев ту решающую сцену. Если отбросить, кто больше в её вкусе, и мои переживания по этому поводу... Ну, оставим это как гипотетическую историю. Я не хочу ранить одну из немногих моих подруг. Поэтому я хотел объяснить правду Адзуки Адзусе. Хотел изложить все обстоятельства и сказать только правду. Что это не было моим настоящим желанием. Что всё это было просто недоразумением со Стальной-сан. Что я всё ещё хочу быть таким же близким другом, как и раньше.

Я понял, что мои чувства не дойдут в сообщении по электронке, поэтому написал ей письмо от руки. Старался писать как можно аккуратнее и переписывал его много раз, пока не стемнело. Поставил штамп с собачкой породы сиба-ину и положил в её ящик для обуви.

Уверен, Адзуки Адзуса его прочитала. Она не из тех, кто выбрасывает письмо, не прочитав. Но после этого в её поведении ничего не изменилось.

Когда я приближаюсь — она убегает. Когда я решаю оставить её в покое — она приближается сама. Хотя она должна знать правду, она сохраняет нейтралитет, наблюдая издалека. Зачем ей это? Думай об этом как об игре для девушек. Когда девушка уже на прицеле, она вообще не контактирует с главным героем? Такой сценарий выкинули бы в мусорку, и её место заняла бы новая, загадочная девушка. Но мы говорим об играх.

Однако сейчас — реальность, так что сценарий не поменяется. Мне нужно поговорить с Адзуки Адзусой. Я правда хочу с ней поговорить. Но не могу. И это разрывает меня.

Это и есть Проблема Адзуки Адзусы.

Вернёмся к теме.

Глядя на Адзуки Адзусу, которая отчаянно пыталась спрятать голову и попу, но на самом деле ничего не прятала, я не знал, что делать. Сегодня она вела себя как обычно — на расстоянии, но что-то было не так.

— Почему она здесь?

Эми обычно наивна и невинна, но сейчас у неё было напряжённое выражение лица. Губы дрожали, глаза широко раскрыты, краска сошла с лица — она будто пыталась изобразить «ужас» в шарадах.

— Что случилось? Что-то не так?

— Нет... ничего. Совсем ничего. — Она ухмыльнулась, будто что-то вспомнив. — Эми пойдёт домой. Ещё увидимся, Ёто-нии-тян.

Оставив только эти слова, не дав мне и шанса остановить её, Эми отделилась от меня. Она побежала к куполу, споткнулась и снова сделала кувырок. Как вихрь, миновала ворота и исчезла со школьного двора. Комбинезон, который был на ней, скоро скрылся из виду.

— Что это было?

Может, ей нужно было в туалет? Наверное, она терпела всё это время. Если бы это было одно из тех особых видео, тогда так и было бы. Кстати, в тот день Эми точно отправилась домой. Потому что на следующий день, когда я позвонил и спросил её об этом...

«Именно! На то ты и нии-тян! Супер-гипер тыква!» — сказала она радостным голосом, подтверждая мою догадку, что мои глаза всё так же остры.

В любом случае, глядя на её эффектный побег, любой бы понял, что это была просто бессмыслица. Сёстры Цуцукакуси озадаченно смотрели ей вслед, а Адзуки Адзуса, как обычно, высунула голову из-под тени дерева. Её глаза растерянно моргали, глядя в ту сторону, куда убежала Эми. Вот это отличный шанс, если он у меня когда-либо был.

Я постарался быть максимально незаметным. Проскользнул мимо волейбольной сетки и пошёл в обход, чтобы подобраться к ней. Пробежав трусцой по главной дорожке, я проскользнул мимо платанов на аллее и подошёл к ней сзади.

— Йо, Адзуки Адзуса! Давай сыграем в «Красный свет, зелёный свет»!

— ?!

Я схватил её за плечи со всей силы. Её волнистые волосы встали дыбом, воображаемый хвост окоченел. Адзуки Адзуса подпрыгнула в воздухе, яростно замахала руками и ногами и, как только приземлилась, попыталась убежать. Но я этого не позволил!

— Подожди, Адзуки Адзуса! Выслушай меня, пожалуйста!

— Нет! Отпусти! Отстань! Я буду злиться, если ты будешь груб!

Я схватил обе руки Адзуки Адзусы, прижимая её ноги к земле, но когда я обездвижил её конечности и немного пришёл в себя, оказалось, что у нас не осталось ног, чтобы удерживать вес, и мы упали на землю. Наши руки и ноги переплелись самым нелепым образом, и я уже не понимал, за что хватаю. Я знал только одно.

Я всё ещё хочу с ней дружить! Хочу всё выяснить до конца! Ах да, было ещё кое-что.

— Мой шанс наконец-то настал. Сегодня я тебя не отпущу!

— Ч-что ты несёшь?! Ч-ч-ч-что ты собираешься делать?

— Я хочу дойти с тобой до самого конца, Адзуки Адзуса! Я больше не могу сдерживаться! Прими всю мою страсть!

— Не-е-ет! Извращенец! Зверь! Волк в полнолуние! Мама, ма-а-ама!

В результате моего искреннего признания Адзуки Адзуса начала протестовать ещё яростнее, опустившись до оскорблений. Мне пришлось прижать её ещё сильнее, чтобы наконец перевести дух.

— Так... слушай внимательно, Адзуки Адзуса.

Когда я снова посмотрел на неё сверху, я увидел результаты нашей борьбы. У нашей дорогой Адзуки Адзусы-сан воротник съехал набок, пуговица на блузке исчезла, а подол юбки почти открывал то, что под ним. Боже мой. Что же могло случиться с нашей прекрасной леди?

— У-у-у! Кто же тебя в таком положении слушать будет?!

Я знаю, что повторяюсь, но Адзуки Адзуса была настоящей красавицей. Оставив в стороне мои личные предпочтения, она была, без сомнения, одной из самых красивых девушек на курсе. Если Цуцукакуси обладала способностью притягивать взгляд своими глазами, то у Адзуки Адзусы были сверкающие драгоценные камни — хотя, кажется, я это уже говорил. Так вот, эта самая девушка сейчас лежала в тени большого дерева, выглядела так, как никто бы не ожидал, и всхлипывала. И её при этом держал парень с того же курса. Что бы подумали прохожие, увидев это?

— Ва-ха-ха! Ты всё такой же энергичный, Принц. Завидую.

— Принц-кун такой хулиган. Проследи, чтобы проводить её до дома, когда школа закроется, ладно?

Учитель математики, он же Усатый Дарума, и классный руководитель, Очкастая-сэнсэй, со смехом ответили, проходя мимо по главной аллее. По сути, они нас проигнорировали. И это логично. Я принц. Ёкодэра Одзи. Любимец всех учителей.

— Принц-сан. При...нц... сан... Принц-сан.

— Хм?

Кто-то тыкал меня в спину.

— Что случилось между тобой и Адзуки-сан, Принц-сан? Внезапно делать такое нехорошо. Я должна выразить своё неудовольствие. — Рядом со мной стояла бесстрастная девушка.

И затем, хотя казалось, что она хочет ещё что-то сказать, но колеблется, она толкнула меня обеими руками, освобождая Адзуки Адзусу из нашего положения. Можно сказать, она отдирала меня от чего-то совершенно иного.

У подножия часовой башни седьмого корпуса, рядом с главной аллеей, стояла старая деревянная скамейка. Используя её, мы образовали квадрат. Проще говоря —

— У-у-у... У-у-у-у!

Мы усадили Адзуки Адзусу на скамейку, и она недовольно рычала.

— Я поняла. Она говорит, что ей не нравится, когда её просто так утаскивают куда-то без возможности морально подготовиться. Больше так не делай.

Цуцукакуси пыталась успокоить её, переводя для меня.

— Я понимаю. Ёкодэра — искренний парень. Если он слишком близко, его искренность может быть слишком тяжёлой для тебя. Если кого и винить, так это твою натуру, которой благоволят сами боги...

Стальная-сан кивнула сама себе, интерпретируя всё по-своему.

— Я просто хотел поговорить с тобой, извини. Рад, что ты ещё в школе. Тренируешься к спортивному празднику?

Я ответил, и Цуцукакуси передала слова Адзуки Адзусе... Может, это странно звучит от меня, но в этом «испорченном телефоне» слишком много личных чувств. Телефоны должны просто передавать информацию. Но стоило мне попытаться приблизиться к скамейке и поговорить напрямую, как Адзуки Адзуса делала попытки сбежать. Не успел я оглянуться, как мы отталкивались друг от друга, как одноимённые полюса магнита. Кого попросить помочь с этой проблемой?

— Слушай, а почему ты не в школьной форме, Адзуки Адзуса?

Я попытался найти способ завязать разговор и спросил об этом. С самого злополучного инцидента Адзуки Адзуса сидела, сжавшись, защищая своё тело. Как и я, она была в одежде, в которой приходит в школу и уходит домой. Она забыла сегодня купальник? Обидно. Вот и всё, что я чувствовал по этому поводу, честно.

Но вместо этого Адзуки Адзуса обхватила плечи руками.

— Я не в купальнике, — сказала она резким тоном.

— Почему?

— Потому что надо мной будут издеваться.

— Кто?

— Извращенец.

— Какой извращенец?

— Ты.

Когда мы наконец начали более-менее нормальный разговор, она вдруг ткнула в меня пальцем и сказала такое. Извращенец? Кто? Я?

— Ха-ха, это было обидно. С чего бы мне так делать? Спроси кого угодно.

— Врёшь. — Твёрдым голосом ответила Адзуки Адзуса.

Свет от её изумрудных глаз пронзил меня, как солнечный луч пронзает штору.

— Ты извращенец, который придумывает свои собственные фасоны купальников. Ты извращенец, которому всё равно, главное, чтобы на ком-то был купальник. При виде купальников ты сходишь с ума, извращенец. И ты ещё даже на Окинаву не приехал, извращенец! Назвать тебя извращенцем так же легко, как назвать чёрно-белые пятна на шкуре панды!

— Ч-что ты такое говоришь?

От всех этих обвинений меня шатнуло. С чего она это взяла?!

— Извращенец... Принц... Извращенец-сан... Принц-сан... Извращенец-сан... Да, настоящий извращенец.

Та, кого я считал союзницей, Цуцукакуси, вдруг начала соглашаться с ней. Как котёнок, наконец нашедший спрятанное одеяльце, она уцепилась за это особенное слово и повернулась ко мне. Наконец Цуцукакуси и Адзуки Адзуса заговорили одновременно.

— Извращенец! Ёкодэра — извращенец! Насквозь извращенец!

— Он действительно был извращенцем. Конечно, он извращенец. Да, он извращенец.

— Верно! Он извращенец! Извращённый бабуин, извращённый орангутан, извращённый волк!

Это был праздник, полный только выкриков слова «извращенец». Что за чертовщина? За что мне это? Я принц. Ёкодэра Одзи—

— Сэмпай всё-таки извращенец. — пробормотала Цуцукакуси, будто специально рассчитав время, чтобы добить меня.

Спокойным, ровным голосом, полным очарования, она произнесла последний кусочек пазла знакомым голосом и интонацией. Дрожь удовлетворения пробежала по моему телу. Я и сам думал, что со мной не так, причитая «Ах, даже наш дорогой Ёкодэра-кун может пасть так низко». Сэмпай всё-таки извращенец. Сэмпай всё-таки извращенец. Сэмпай всё-таки извращенец. Эти магические слова проникли глубоко в моё тело, развеивая туман внутри. Я почувствовал себя идиотом в этой бейсболке и быстро снял её, пока никто не заметил.

Я — Ёкодэра, Извращённый Принц. Ни одна девушка не будет ко мне добра. Тьма воспоминаний о том, как я был извращенцем, нахлынула на меня, как чума. Йо, чувак, давно не виделись. Хороший был сон? Ну, всё кончено. Получи-ка кулаком в живот.

— Эй, ты в порядке? Ты выглядишь как последователь нового культа, поклоняющегося какой-то странной идиоме. — Стальная-сан, которая до этого молчала, шептала мне на ухо с очень серьёзным выражением лица.

Её обеспокоенный взгляд принёс мне облегчение. Она была единственной, кто никогда не считал Ёкодэру-куна извращенцем. Моё сердце ёкнуло. Если бы я не знал, что у неё уже есть любимый человек, я бы, возможно, влюбился в неё на месте. Что касается основательницы религиозной церкви Извращенца, Адзуки Адзуса всё ещё была занята своей просветительской деятельностью. Какая страстная девушка. Она сидела на скамейке и тыкала Цуцукакуси в бок. Вздыхая, бесстрастная девушка в купальнике подняла на неё глаза.

— Эй, почему ты в купальнике? Мы же в школе, — спросила Адзуки Адзуса.

— Ну, я в нём, потому что мы в школе.

— Я не о том. Это школа. Это купальник. Это форма. Понимаешь?

После этих слов Адзуки Адзусы Цуцукакуси внимательно посмотрела на девушку, на её юбку и блузку. А потом уставилась на свой купальник. С бесстрастным лицом она оттянула тонкую ткань на груди и отпустила. Оттянула снова и почему-то сразу посмотрела на меня. Теперь, когда Адзуки Адзуса заговорила об этом, связывающие чары желания исчезли. Я решил хоть как-то её подбодрить.

— Я-я думаю, тебе идёт. Купальники действительно украшают девушку. Ты выглядела особенно мило, когда вот так шла по улице.

— Ах да, я ведь впервые мог вдоволь насладиться видом твоего великолепного тела в купальнике, Цуцукакуси. Не думал, что будет так хорошо. Ха-ха-ха.

Цуцукакуси Цукико не могла выражать эмоции, что бы ни случилось. У неё было безупречное отсутствующее выражение лица. Но в этот момент мне показалось, что она побледнела. Медленно, очень медленно, почти в замедленной съёмке, она осела на землю.

— Мой идеальный план с купальником... не сработал...

Цуцукакуси лежала на боку и дрожала. Она была похожа на боксёра, который шёл к титулу чемпиона мира, но его избили хулиганы на улице. Её тело стало белым как снег, вся кровь отлила от лица. Но почему? И ещё, это вообще не связано, но «секретные планы»? Эти две сестры точно похожи.

Когда я решил, что надо бы помочь ей встать, Адзуки Адзуса встала между нами. Угрожая мне суровым взглядом, она взяла Цуцукакуси и помогла ей зайти в здание школы. Есть ли такой магазин магнитов, где можно купить что-то, чтобы исправить расстояние между двумя магнитами одного полюса? Проблема между мной и Адзуки Адзусой всё ещё существует.

Цуцукакуси переоделась через двадцать минут. За это время Стальная-сан и её две тёмно-синие вершины Эвереста побеседовали со мной.

— Лично я считаю, что в купальнике заниматься спортом прохладнее и приятнее. Почему бы не сделать это спортивной модой двадцать первого века? Что думаешь, Ёкодэра?

— Лучшая идея! Я последую за тобой навсегда!

— Верно? С этого момента я буду носить его почти всегда.

Так она сказала, но когда пошла домой, младшая сестра переубедила её. А Адзуки Адзуса так и не вернулась.

— «Не хочу разговаривать с извращенцем. Не приставай ко мне», — передала мне Цуцукакуси её слова.

— Или она так говорит, но когда я «не пристаю», она просто будет опять следить за мной издалека...

С досады я пнул пустую скамейку, но она оказалась прочнее, чем я думал. Я совсем не понимаю девушек. Зачем они носят супер-короткие юбки, а потом прикрывают их сумкой, когда поднимаются по лестнице?

— Вы что, ссоритесь? Ссориться нехорошо. Совсем нехорошо. — Цуцукакуси смотрела на меня с озабоченным видом, хоть и не понимала, что происходит. — Я хочу, чтобы Сэмпай и Адзуки-сан были так же близки, как раньше... Но слишком близко — это немного... — Цуцукакуси прервалась на полуслове из-за звона колоколов на башне и не закончила фразу.

Мы были прямо под часовой башней седьмого корпуса, так что звук был почти оглушительным. Пока Цуцукакуси затыкала уши, мы быстро пошли обратно к главной аллее. Прямо как собака и кошка, убегающие от врага, поджав хвосты. Хотя тут уж ничего не поделаешь.

— Даже сейчас лезет?

Как только мы вышли на главную аллею, я злобно уставился на верхушку часовой башни. Это было стильное здание, семь этажей. Над часовым механизмом была маленькая крыша, а над ней сидела зловещая кошачья статуя. Статуя манэки-нэко, которую я видел уже столько раз, что меня тошнило. Бесстрастная кошка возвышалась над школой, стоя в самом её центре. Ага. Мы поняли. Ты пытаешься сделать нам одолжение, да? Иди уже домой, чёртова кошачья богиня. Адзуки Адзуса не только помогла нам понять, что я извращенец, но и заставила нас заметить купальники и правящего кота. И ещё то, что вся школа преобразилась. Наша школа — обычная школа, каких много. А теперь у нас тут колокола, церковь, храм Конфуция и даже руины. И никакой связи с кошачьей статуей. До сегодняшнего дня.

После того как Адзуки Адзуса сказала это Цуцукакуси, а Цуцукакуси — мне, я мог только рассмеяться. У меня самого должно было возникнуть чувство неловкости из-за такого окружения, но я даже не заметил. Если бы она не сказала, я бы так и думал, что это нормально, вечность. Даже если бы я в один прекрасный день превратился в девушку, я бы, наверное, жил дальше, не осознавая этого. Это даже удивительно. Аж кровь закипает. А можно так в следующем сценарии, а?

— Так или иначе. Компас в моей голове, который до этого сходил с ума, наконец-то показывал правильное направление.

— Похоже, кто-то ещё загадал желание. — Будто читая мои мысли, Цуцукакуси пришла к тому же выводу.

Первое: Пусть у Ёкодэры-куна будет бейсболка, и пусть к нему относятся как к принцу.

Второе: Пусть появятся школьные купальники и станут стандартной формой для всех учеников.

Третье: Наполнить школу итальянской атмосферой и изменить её внешний вид.

Это ощущение было мне слишком знакомо. Оно точно напоминало то, что случилось некоторое время назад в доме Цуцукакуси. То же самое, когда Адзуки Адзусу призвали в кладовку и приковали наручниками. То мягкое, губчатое ощущение до сих пор жило в моих нейронах, и я потом долго не мыл кончики пальцев, чтобы всё ещё чувствовать его, но пока Адзуки Адзуса не отменила своё желание, в моей голове был туман.

Чувствовалось, что я должен это сделать, несмотря ни на что. Наверное, поэтому все относились ко мне как к принцу и почему они вдруг решили, что купальники — это совершенно нормальная школьная форма. Но это желание ещё не отменено. Школа не вернулась к нормальной, девушки всё ещё в купальниках. Бейсболка всё ещё у меня в руке. Это значит —

— Но Адзуки Адзуса это поняла...

Только ей удалось вырваться из ментального контроля кошачьей статуи. В отличие от нас, которые нуждались в многократных объяснениях, ей хватило одной попытки. Но почему такая разница? Она просто ненавидит купальники больше, чем Цуцукакуси? Или у неё более сильная страсть к борьбе с извращенцами? Не могу понять.

— Тем не менее, это становится довольно хлопотным.

— Что именно?

— Кто-то пожелал, чтобы мир изменился вот так. Но все, кто знает о Кошачьем Боге семьи Цуцукакуси, должны знать о рисках. И всё же всё закончилось вот так...

— Ты серьёзно это говоришь? — Цуцукакуси, которая ходила рядом, внезапно остановилась.

Она подошла ко мне на удивление быстро, заглядывая в лицо своим обычным бесстрастным взглядом. Ого, я чувствую давление.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, этот случай довольно легко расшифровать. Хотя на этот раз всё немного запутаннее, я вижу в этом три части. Форму превратили в купальники. К Сэмпаю относятся как к принцу. Школа стала веселее. Если подвести итог, вот к чему это сводится.

— Ага, согласен.

— Единственный, кто от этого выигрывает, это ты, Принц-сан.

— Я понял... Хм?

Не успел я опомниться, как суд надо мной начался и закончился одновременно. Прокурором была Цуцукакуси, обвиняемым — Ёкодэра, и я понял, что меня уже вывели на виселицу.

— Чего, а?! Э-это же не я! Почему ты думаешь, что это я?!

— Есть только один человек, который зашёл бы так далеко, чтобы заставить всех учеников носить купальники. И кто был так счастлив, что его снова называют «Принцем».

— Ты ошибаешься! Ну, правда, я хотел вернуться к нормальной школьной жизни, где меня не считают извращенцем! И я тоже запечатлел твой вид в купальнике глубоко в своих нейронах! И каждый раз, закрывая глаза, я вижу это снова... Хи-хи-хи!

— Вот как? Тогда я больше никогда не надену купальник при тебе. Полагаться на силу кошачьего бога для исполнения желаний может только подлый извращенец.

— Я поддался искушению и раскаюсь в грехах... Стоп, нет! Я не молился этой штуке!

— Я шучу.

— А?

— Я не могу рассуждать как святая. Я понимаю, каково это — быть в отчаянии и положиться на Кошачьего Бога. — Цуцукакуси взяла мою руку и положила свою маленькую ладошку поверх моей.

Её глаза из чёрного обсидиана смотрели прямо на меня.

— Я, возможно, была немного жестока сейчас. Прости. Кем бы ты ни стал, я всегда буду на твоей стороне, Сэмпай, помни это.

— П-перестань... не будь ко мне так добра...

— Я закрою глаза два-три раза, так что иди и наслаждайся этим миром по полной. А когда насытишься, давай встретим реальность лицом к лицу. Я всегда буду рядом. Я не против иногда называть тебя «Принц». — Это были тёплые, уютные слова.

Она как ангел, помогающий исправиться никчёмному парню, который украл в магазине видео с девушкой за 100 иен.

— Так что тебе в конце концов придётся отменить это желание, Принц-сан. Люди живут хлебом, но не могут жить только мечтами, верно?

Я был поражён. Цуцукакуси продолжала с добротой Христа, бормоча что-то вроде «Тобой я, наверное, никогда не смогу насытиться?» или «Только в этот раз, ладно?», явно изображая из себя старшую сестру. Она действительно хорошо подходила для клуба помощи детям, не так ли? Но в итоге меня всё ещё считали извращенцем, и моя единственная союзница сомневалась во мне.

«Отчаяние — это болезнь к смерти», — сказал датский философ Кьеркегор. Поскольку он был тем ещё извращенцем, который испытывал плотские желания к лоли-горничным, думаю, мы бы с ним не поладили, но сейчас я прекрасно понимаю, что он имел в виду. Мне плевать, что те девушки меня игнорируют или обзывают извращенцем. Пока я могу притворяться, что все они — хардкорные цундере, я могу жить счастливо ещё сто лет. Но то, что Цуцукакуси мне не верит... вот это было настоящим отчаянием.

— Купальники — это круто... Девушки, поправляющие купальники, — это самое красивое зрелище...

Я стоял на балконе часовой башни седьмого корпуса, прямо под колокольней, и бормотал в одиночестве. В центре круглого колизея, на шпиле церкви, этот седьмой корпус возвышался выше всех, позволяя оглядеть всю школу. Со стадиона с разбросанными повсюду руинами до самого занавеса из девушек в купальниках — всё было видно. Даже сейчас, глядя на это, кажется идеальным.

— Это действительно мир, созданный для меня, да?

Как бы это сказать? Кажется, всё закончится хорошо, если я просто приму тот факт, что эта ситуация возникла из-за меня. По крайней мере, Цуцукакуси была бы довольна, я мог бы оставить этот мир в глубине сознания как странную аномалию и наконец сосредоточиться на главной проблеме: Адзуки Адзусе.

Я принимаю это, Кошачий Бог. Это моё поражение. Так что, пожалуйста, помоги мне—

— Постой, Ёкодэра! Не торопись!

— Гуха?!

Мои ноги внезапно подкосились, и меня швырнуло на железную ограду. Голова билась снова и снова, аварийная лестница несколько раз встретилась с моим лицом, и меня швырнуло на пол. Я почувствовал тупой удар в живот, из-за чего отключился по крайней мере на десять секунд.

— Я всё слышала! Оставь это мне! Только не думай прыгать!

— Угх...

— Ё-Ёкодэра?! Откуда эти раны?! Кто заставил тебя так страдать?!

— Ты! ...Хотя я не мог этого сказать. Я знал, что она, скорее всего, пыталась быть доброй, но, учитывая, что она сидела на мне, сжав кулак, я бы предпочёл не испытывать судьбу.

Согласно Королеве:

После того как Цуцукакуси заставила её переодеться в форму, она рассказала ей об обстоятельствах и странностях, окружающих школу. Включая обвинение в том, что преступник, молившийся Кошачьему Богу, — Ёкодэра Ёто. Но даже так —

— Я ни капли не сомневаюсь в тебе. Каким бы логичным ни был вывод моей совершенной, безупречной, милой Цукико, как Бог создал нас двумя сёстрами, у каждого есть свои недостатки. — провозгласила Стальная-сан гордым голосом.

Её глаза сияли, как закатное солнце, отражая в себе мир. Её красивый голос разносился ветром по округе.

— Президент клуба...

Когда я услышал свой голос, он звучал так, будто я был готов расплакаться. Конечно, были вещи, которые, как мне казалось, стоило бы поправить, но я также был тронут. Это напомнило мне, что в серии «Охота на овец» было написано: непобедимого отчаяния не существует. Как не существует и непобедимого купальника. Всё ещё лежа на балконе, я смотрел на величественную Королеву. Она выглядела надёжнее всех на свете. Аварийная лестница всё ещё дрожала от удара, Стальная-сан полностью игнорировала это и всё ещё сидела на мне, но это уже не имело значения. Цуцукакуси Цукуси поверила в меня. Всегда, несмотря ни на что.

— Именно это я и сказала.

— Да?

— Так... может, ты расскажешь об этом своему младшему брату? — Стальная-сан нервничала, постукивая пальцами друг о друга и поглядывая на меня сверху вниз. — Ах, ну, просто, знаешь, дай ему знать, что президент клуба Цуцукакуси на самом деле добрая, надёжная и вообще достойная будущая жена, но слишком много говорить будет неестественно! Однако и не сдерживайся тоже! Зная, какой ты умный, я уверена, что примешь верное решение!

Другими словами, она хочет, чтобы мой воображаемый младший брат составил о ней лучшее мнение. Её щёки покраснели не только от закатного солнца, пока она продолжала бросать на меня взгляды. Эм, а где моя Королева Цуцукакуси Цукуси? Уехала путешествовать по миру? Можно мне её обратно вместо этой девицы?

— Президент клуба, эм... можно мне собраться с мыслями?

— Что случилось? Я не смогла достучаться? Это может быть проблемой. — Её нервно постукивающие пальцы начали медленно сжиматься в кулак, будто она готовилась к полноценному Стальному Удару.

Мир надо мной начал бешено трястись. Ах, вот оно что! Я всё ещё в заложниках под Стальной-сан. Меня просто запугивают!

— Есть другая проблема, важнее! И я уже поднимал её бесчисленное количество раз!

Сказав это, я приготовился к худшему и повысил голос. Сколько ни угрожай, я не отступлю! Сегодня я приму все свои долги.

— У меня на самом деле нет —

— Семейно-внутренний дразнительный сокрушительный удар!

— младшего брата, — хотел я сказать, но прежде чем я успел издать ещё звук, на меня обрушился град шлепков. Они были настолько реальными, что я не мог сопротивляться.

— Дурак! Ты всё ещё это говоришь?! — Небесно-голубые глаза Стальной-сан сияли ярко, как прозрачные хрустальные шары.

Слёзы катились по её щекам, и она трясла меня за плечи.

— Если ты отказываешься признавать, я буду бить тебя, пока не признаешь! Причинять тебе боль — для меня тоже моральная боль, но я буду бить ради него!

Защищая меня от самого себя, она заставляет меня страдать, продолжая бить. Знаю, это грубо, но любовь Стальной-сан такая бесячая!

— Хватит уже! Я понял, понял! Так кто для тебя важнее: я или мой младший брат?!

— Не переводи тему! Ваши лица одинаковые, голоса одинаковые, жесты одинаковые, будто один из вас невидим. Если я не буду осторожна, я могу начать видеть в вас одного человека, так что, конечно, вы оба одинаково важны!

— Дзынь-дзынь-дзынь! Давай покопаемся глубже в том, что ты сейчас сказала!

— Хм... Интересно, чем сейчас занимается младший брат Ёкодэры... Любопытно...

— Я не это имел в виду! Не красней! Не ёрзай! Смотри на меня! Слушай меня лучше!

— Если ты не пообещаешь рассказать младшему брату, то не скажу.

— Не надо строить из себя милашку! Никаких «не скажу»! Так ты поверила мне только для того, чтобы набрать очки перед моим младшим братом?!

— Ну зачем такие обвинения. Г-г-где у т-т-тебя доказательства?

— А-а-а, я больше никому не буду верить! Привет, Кьеркегор!

— Погоди-ка минутку, Ёкодэра. Есть ещё одна причина, по которой я не могу сомневаться в тебе.

Стальная-сан широко раскинула руки, как бы указывая на знакомый пейзаж внизу. Круглый колизей, зелёный холм, усеянный руинами, грот в бассейне, фонтан с барельефами во дворе, наклонная колокольня, арки, окружающие внешние стены, длинные вогнутые коридоры, несколько минаретов и крестов, вход в гигантское цилиндрическое здание и так далее.

— Вон тот бывший спортзал. Ты, наверное, уже знаешь, но я полагаю, что это Колизей в Риме. Двор с руинами — скорее всего, холм на Римском форуме. Бассейн — это Голубой грот. Площадь — это Пьяцца Навона, а первое здание, офисное, — Пизанская башня. Другие здания, которые можно увидеть, — это Палаццо Дукале, галерея Уффици, собор Святого Петра —

И так далее. Честно говоря, большинство этих мест и названий были мне незнакомы, не говоря уже о том, что её произношение казалось странным.

— Это всё известные туристические достопримечательности Италии. Все они — лучшие из лучшего.

— Откуда ты всё это знаешь?

Всё, что я видел раньше, — это картинки, например, Колизей или Пизанская башня. Я бы не удивился, услышав это от эрудированной младшей сестры Цуцукакуси. Но это же Стальная-сан. Она и половины алфавита не знает.

— Это просто. Я узнала об Италии, потому что о ней стоит узнать. Что в Италии достойно упоминания?

— Паста? Их машины? Модные бренды? Католическая церковь?

— Не совсем. Самое главное — их техники знакомства с девушками.

— А?

— Говорят, итальянские мужчины искусны в обольщении тех, кто перед ними. Поэтому я подумала, что стоит поехать туда и самой освоить эти техники на тот случай... когда... ну, понимаешь... у меня теперь есть два важных для меня человека... — Стальная-сан снова начала нервничать.

По сути, она хотела поехать на учёбу в Италию, потом в Массачусетский университет и наконец переехать в Аравию! Внушительный план! Сколько же там нелепых желаний! Серьёзно, изучите это как следует. Мне жаль учителя, ответственного за профориентацию.

— Так или иначе, оставим шутки...

— Ты точно была серьезна!

— Я планировала переехать в Италию, но это желание было у меня больше десяти лет назад. — резко сказала Стальная-сан.

Я попытался отшутиться, но у меня перехватило горло. Её небесно-голубые глаза были полны прозрачного — скажем так, похожего на то, когда она смотрела на семейную фотографию в своей комнате — чувства одиночества.

— Видимо, у нашего отца были связи с людьми, живущими в Италии. В книжных шкафах в кладовке есть старый альбом. Когда мы не могли уснуть в детстве, мы с Цукико брали эти альбомы и листали их по ночам. Закрывая глаза, мы думали о далёкой стране. Хотя это история из прошлого, теперь, когда я окружена именно этим пейзажем, я не могу не чувствовать ностальгию.

Даже после того, как я подождал, она ничего больше не сказала. Девушка, которая жила совсем одна с младшей сестрой в том старом доме, просто смотрела сквозь ограду вдаль, не глядя в мою сторону. Когда вечерний пейзаж страны, которой она когда-то восхищалась, начал медленно меняться, мы услышали, как большие колокола зазвонили мелодию сумерек, и она снова заговорила.

— Вот почему этот мир вполне может быть моим желанием.

— Президент клуба...

— Поэтому я и не могла сомневаться в тебе. Почему именно Италия? Хотя, может, вся эта ситуация — моя вина, твоя вина или вообще чья-то ещё?

Профиль Цуцукакуси Цукуси выглядел странно надёжно и в то же время юно. На верхушке шеста в центре кафе на террасе посреди двора развевался на ветру итальянский флаг, показывая свои три цвета. Некоторое время молча наблюдая за этим зрелищем, я не выдержал и заговорил.

— Кажется, я знаю, кто за этим стоит.

— Что ты сказал?

— Думаю, нам придётся спросить её саму. Ты поможешь мне?

— Конечно. Я тоже хочу знать правду.

Девушка, которая только что была одна, наконец-то слегка прикусила губу и отвела взгляд от пейзажа вокруг. Она встала и протянула мне руку, помогая подняться одним рывком. Её ладонь была тёплой, мягкой и полной силы и решимости.