— Зеваю… Дрыхнуть бы еще и дрыхнуть. Но нужно позавтракать.

— Кушай на здоровье, Адзуки-сан.

— М-м-м, сегодняшний мисо-суп просто божественный. Прямо как щёчки Цукико.

— Не-сан, сначала умойся.

— Обычно у нас на завтрак тосты с джемом, но иногда бывает натто или лосось. А сегодня — как будто в горном отеле для лисичек поселилась. Свежо!

— Вы, молодёжь, теперь всё оцениваете словом «свежо». Чувствуется, что традиции уходят. Аж сердце кровью обливается.

— Нээ-сан, тебе вообще не стоило бы так говорить, учитывая, сколько майонеза ты на всё кладёшь. В следующий раз, Адзуки-сан, я приготовлю для вас яблочный джем.

— Фуфу, спасибо. Кстати, зубная паста в ванной тоже была яблочная. Ты и это для меня приготовила?

— Ага. И, кстати, я не знаю, что там у вас вчера была за годовщина, но ты даже мою расчёску на новую поменяла.

— Та была для гостей. Зачем ты взяла новую, сестра?

— А? Т-тогда какой расчёской пользовался Ёкодэра? Розовой или моей голубой?..

Адзуки Адзуса сегодня снова была в спортивном костюме. Стальная тоже переоделась в свой, а Цуцукакуси надела такой же, подходящий по цвету. Все трое уставились на меня. Я решил воспользоваться правом хранить молчание. После всего, что случилось прошлой ночью и этим утром, голова была забита совсем другим. Наверное, просто схватил ту, что ближе. Понятия не имею, какую именно.

Я сделал вид, что ничего не понимаю, и продолжил жевать яичницу, пока их взгляды наконец не отпустили меня. Девушки заговорили о моде. Мои уши поневоле превратились в уши Дамбо и навострились.

Сейчас семь утра. Мы снова сидели кругом в главном зале и наслаждались мирным завтраком.

Нет-нет-нет, откуда эта атмосфера воскресной семейной драмы в восемь вечера?! У нас не должно быть такого! Вы вообще помните, что вчера ночью склад разнесло вдребезги? После этого я укрылся в главном доме и так и не сомкнул глаз. Даже был шанс, что случится та самая ночёвка, но все девушки к тому моменту уже крепко спали.

«Я просто рада, что ты не пострадал, Сэмпай. Мы вызовем кого-нибудь, как только дождь кончится», — сказала Цуцукакуси с абсолютно бесстрастным лицом.

«Старый склад, наверное, уже разваливался. А с остальным всё в порядке? Может, нам держаться оттуда подальше», — Адзуки Адзуса выглядела встревоженной, не видев места преступления своими глазами.

«Хм. Это был просто несчастный случай… Не считается, не считается!» — Сама Стальная Королева, кажется, не знала, как к этому относиться.

Тревога во мне росла, как воздушный шар. Я не знал, когда и где он лопнет. И дело было не только в разрушенном складе. И даже не в том, что я лишился дома. Это было неважно. Проблема была куда серьёзнее.

— Пусть этот мир катится ко всем чертям.

Вот чего пожелала Королева. Я не знаю, насколько сильна кошачья статуя на самом деле. Но разрушение склада — это только начало? Прямо сейчас может рухнуть потолок в этом зале. Только я знаю, в какой опасности мир. Только я могу его защитить. Интересно, когда проснётся таинственная сила в моей правой руке? Пора переквалифицироваться из извращенца в героя! Я ждал этого всё время завтрака, но рука так и не засветилась. Хотя завтрак был на удивление вкусным.

После уборки делать стало совершенно нечего. Летние каникулы официально закончились вчера, значит, сегодня начинается вторая четверть.

— Хотя, школа сегодня вряд ли откроется из-за тайфуна.

Стальная Королева перестала потягиваться и вышла в центр комнаты.

— Интересно, как там карпы кои в саду?

Адзуки Адзуса ответила, пытаясь причесать растрёпанные волосы, держа в одной руке зеркальце.

— Хорошо бы… завтра распогодилось.

Цуцукакуси жевала маленькие паровые булочки на десерт и слушала шум дождя за окном.

— Интересно, что лучше… Магия или экстрасенсорика…

А я лежал на полу и пытался придумать, как укрепить потолок в зале. Конечно, я не какой-нибудь бездельник. Я, между прочим, мир спасаю! Пока моя видеоколлекция в безопасности, я готов стать героем с помощью своих эро-видео.

За бумажной раздвижной дверью ставни на веранде с самой ночи ходили ходуном и мокли под ливнем. Даже страшно представить, что там сейчас творится. Этот капризный тайфун словно устал и решил отдохнуть прямо у нас над головой.

Информации об отмене линейки не было. Мы пытались дозвониться, но домашний телефон Цуцукакуси не работал. Наверное, ветром повалило дерево на линии связи. Выходить наружу сейчас — чистое самоубийство. Но и заняться всё равно нечем. Пока Бесстрастная кошка и Стальная Королева ничего не предпринимают, нам остаётся только ждать. Наверное, поэтому все и занимались своими делами, убивая время. Прямо как в последнее утро школьной поездки. Или, скорее, семейной? Цуцукакуси, Адзуки Адзуса и я… мы уже хорошо знаем слабые и сильные стороны друг друга.

— Просто так сидеть скучно. Может, поиграем во что-нибудь? — предложила Цуцукакуси, вернувшись в зал.

— В игру? Я не против. А во что?

Кстати, когда мы недавно ходили в игровой центр, Цуцукакуси оказалась настоящим профи. Позже я спросил, и она сказала, что у неё дома куча приставок и всякого такого. Честно говоря, не ожидал от неё такого увлечения. Ладно, пора показать ей мастерство, отточенное на играх на раздевание… подумал я, вставая.

— «Пьяница» — слишком просто. Может, в «миллионера»?

— А, в карты?

Цуцукакуси держала в руках колоду.

— Хе-хе, предоставьте это мне! Я много раз играла в «миллионера» с друзьями, так что я довольно хороша! Но, на всякий случай, напомните правила? — Адзуки Адзуса, у которой вообще-то друзей не было, тут же клюнула на это.

Её глаза так и горели, она чуть ли не прижималась к Цуцукакуси. Мне стало её жаль, и я решил не спрашивать, откуда у неё такой опыт.

— Ходим по кругу, кто первый сбрасывает карты — тот и победил. Но есть специальные карты. Например, пятёрка пропускает ход, восьмёрка меняет масть, валет бьёт всё, есть правило последнего хода, сброса всех карт, карты старшинства, семёрка — революция, есть «песчаная буря»…

— Эм… Так много сложных правил?..

Цуцукакуси положила колоду на пол и начала объяснять сидящей рядом Адзуки Адзусе. Они сейчас были похожи на обычных сестёр.

— Нээ-сан, ты ведь тоже не знаешь правил? Иди сюда, — поманила Цуцукакуси свою старшую сестру.

Я был уверен, что Стальная Королева с радостью кинется к ней, но этого не произошло. Вместо этого она смотрела на ставни.

— Хм… Нет, я не против карт, но я, пожалуй, обойду дом.

— Редко ты такое говоришь, Нээ-сан. Я же проверила все окна и двери утром и вечером.

— Ты же знаешь, дом большой. Вдруг где-то протечка.

Стальная Королева вела себя подозрительно. Она ходила по комнате, избегая смотреть на Цуцукакуси, зато сверлила взглядом меня… А я-то тут при чём?

— Но, Нээ-сан, это не значит, что…

Громкий звук прервал Цуцукакуси, словно ударили в огромный барабан.

— Так я и думала! — Лицо Стальной изменилось, и она выбежала из зала.

Мы с Цуцукакуси и Адзуки Адзусой переглянулись и бросились за ней. На татами остались лежать разбросанные карты. Королева и королева смотрели друг на друга, так никем и не подобранные. Прямо как кто-то из моих знакомых.

Звук, похожий на удар барабана, оказался сорванной ставней. Не выдержав сильного ветра, ставня возле ванной разлетелась надвое. Внутрь хлынули дождь и ветер, заливая пол.

— Как же так?

Но Стальная Королева смотрела не на веранду. За одну ночь двор снаружи изменился до неузнаваемости из-за проливного дождя. Пруд вышел из берегов. Этот японский сад, который ещё вчера был само совершенство, превратился в реку. Единственное отличие от настоящей реки — вода текла прямо к дому.

Вода уже собралась под каменными ступенями, и мутный поток пересёк всю веранду. Он изо всех сил пытался пробраться внутрь.

— Началось затопление.

Я знал, насколько это страшно. Все, кто живёт в этом районе, знают. Двенадцать лет назад, когда прорвало дамбу к югу отсюда, вода затопила весь район. Хотя я был маленьким, я прекрасно помню, как тяжело тогда было. Тогда я не был Принцем-Извращенцем. Это было время, когда я мог беззастенчиво тереться щекой о ногу моей симпатичной воспитательницы в детском саду. Эх, вернуться бы…

А? Кажется, меня понесло. Но проблема была серьёзной, и игнорировать её нельзя.

— Эй, может, вернёмся в главный зал? Здесь слишком опасно.

Адзуки Адзуса, жившая в соседнем городе, естественно, ничего не понимала.

— Опасно будет везде, не только здесь.

— А? В смысле?

— Если ничего не делать, вся мебель здесь погибнет! — повысил я голос, схватив Адзуки Адзусу за плечи.

Иначе мой голос просто потонул бы в шуме снаружи.

— Вычерпывать воду бесполезно, склад мы использовать не можем. Нужно перенести всё ценное на второй этаж. — Стальная Королева скрестила руки на груди.

— Второй этаж тоже не вариант. — Цуцукакуси спустилась вниз. Подбежав к нам, она покачала головой.

— Крыша течёт как решето во всех комнатах, которые я проверила. Ни одну использовать нельзя.

— Ч-Что? Не может быть. Вчера и позавчера всё было нормально.

— Может, тайфун усилился. Нужно срочно вызвать кого-нибудь для ремонта крыши. — Голос Цуцукакуси звучал безучастно.

Но разве так бывает? Крыша сыплется от одного тайфуна? Не верилось.

— Хмм… Даже если не всё, нужно перенести самое важное в безопасное место. Но куда? — Стальная Королева посмотрела на комнату с татами за раздвижными дверями.

Я бы предложил сложить вещи в углу самой дальней комнаты от главного зала. Хотя я не очень хорошо ориентируюсь в этом доме.

Внутри у меня всё кипело.

Королева выглядела растерянной. Но я знал, что она что-то знает. Когда она выбежала из зала, она сказала «Так я и думала». Она первая поняла, что что-то не так, и первая заметила потоп во дворе. Она должна была знать, что случится что-то подобное. Как будто поняла, что её желание уничтожить мир привело к разрушению склада.

Сила кота или воля Королевы. Чего мне стоит опасаться больше? Кто здесь настоящий враг? Слишком много всего навалилось, поэтому я сосредоточился на текущей проблеме.

— Если нужно спрятать самое важное, разве нет идеального места?

— Хм? В смысле?

— Антресоль в твоей комнате. Мне старший брат рассказывал. Сказал, у вас там тайная комната, и чтобы я держал это в секрете любой ценой.

— Тайная…

— С-секрет!

Младшая Цуцукакуси удивлённо повторила слова, как попугай. Старшая же побледнела и открывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Я и не знала. А где именно эта комната?

— Вроде в шкафу. Там, наверное, сухо. Думаю, нам стоит воспользоваться ей.

— Давай проверим прямо сейчас, Нээ-сан. Нужно действовать быстро.

— Нет-нет, подождите. Не надо, прошу… Это неправда… простите… как жестоко…

Если искать сравнение, лицо Стальная Королевы было точной копией моего лица, когда мама находила мои «сокровища».

Поднявшись по лестнице на антресоль, мы попали в комнатушку примерно три на три метра. Ни окон, старые татами на полу, а стены сплошь увешаны фотографиями. К сожалению, я не могу описать эти фото подробно, а то ФБР приедет.

— Это подлежит цензуре. Это под запретом. Это ни в какие ворота не лезет.

Жертва этих незаконных снимков металась по комнате, срывая со стен фотографии, которые Стальная Королева копила годами. Она двигалась молниеносно, безжалостно разрывая их в клочья.

— Все фото и видео… для нашей свадьбы… — Преступница потеряла волю к жизни.

У неё изо рта пошла пена, и она, казалось, погружалась в пучину депрессии. На мгновение мне стало стыдно, что я раскрыл этот секрет. Но только на мгновение. Конец истории.

В конце концов, надо было что-то делать. Веранду медленно заливало. Вода уже, видимо, поднималась из слива в ванной. Если бы это было одно из моих видео, уровень воды уже пересёк бы опасную отметку и началось бы самое интересное… Впрочем, пример был неудачный.

После этого мы все вместе начали таскать в эту комнату телевизор, микроволновку, технику, футоны, матрасы, бутылки с водой. К полудню руки отваливались от тяжести. Перерыв был только на чай с онигири в главном зале. Цуцукакуси и Адзуки Адзуса не отличались особой силой, а Стальная Королева всё ещё была в отключке, так что таскать тяжёлое пришлось в основном мне.

«Обычно ненадёжный парень, но в таких ситуациях — просто скала».

Круто же звучит, правда? Наверное, я заработал кучу очков в глазах девушек? Теперь Ёкодэра-кун станет популярнее?

— Ладно, я проверю комнаты с татами на заднем дворе. А вы сидите здесь и не высовывайтесь, хорошо?

— Не пойдёт. Я с тобой. — запротестовала Цуцукакуси.

— Я тоже пойду. Когда ягуар слабеет, он возвращается в стаю. — добавила Адзуки Адзуса.

— Всё нормально, доверьтесь мне. Я, как мужчина, хочу вас защитить.

Их взгляды забегали, скользя по линиям между татами. Судя по моим познаниям как знатока Цуцукакуси и Адзуки Адзусы, это верный признак прогресса!

— Иногда, очень редко, Сэмпай бывает чуть-чуть надёжным.

— Даже слепая курица иногда находит зёрнышко.

— Ха-ха, ну что вы. Я же всё тот же Ёкодэра-кун!

Я хлопнул их по плечам и широко улыбнулся, сверкнув зубами. Ну как? Веду себя как джентльмен в критической ситуации. Будь я на их месте, я бы в себя влюбился!

— Главное, смотрите под ноги. Упадёте — промокнете. Промокнете — надо переодеваться. Рано или поздно одежда кончится. А берег лета — это романтичный пляж лишней одежды… О? О-о?

— Я только что придумал идеальную формулу для решения проблемы! Может, всё-таки пойдёте со мной?

— Как я и думала, Сэмпай всё тот же.

— Иди сам, извращенец.

Внезапно на меня повеяло ледяным холодом. Наверное, джентльмены — не их типаж?

Я носился по дому в приподнятом настроении. Вода уже заливала некоторые комнаты. Я несколько раз поскользнулся и в конце концов, споткнувшись, упал на бок прямо на татами в какой-то комнате.

— Ай! — простонал я, стиснув зубы. Вот что бывает, когда садишься на высокого коня. Я поднялся и уловил запах, витавший в комнате. Запах ладана, как в храме. Присмотревшись в темноте, я увидел у стены коричневый куб. Наверное, есть в каждом доме, как и у меня — буддийский алтарь. В центре стояла поминальная табличка, а под ней — две фотографии.

— Я её где-то видел.

Женщина на одном из фото показалась мне смутно знакомой. Подумав, я понял, что это та самая улыбающаяся женщина с фото в комнате Стальная Королевы. Скорее всего, это умершие родители Цуцукакуси, которых я никогда не увижу. Мать была очень похожа на сестёр. Не удивился бы, если бы она была их сестрой — глаза очень похожи. Отец на старой фотографии был виден плохо, но выглядел он добрым. Мне стало неловко так пристально разглядывать, и я быстро сел перед алтарём.

— Я хотел с вами познакомиться. Спасибо, что присматривали за мной.

Я зажёг новую палочку ладана, позвонил в колокольчик и сложил руки в молитве. Я знаю, что Цукуси-сан, возможно, та ещё штучка, но я стану человеком, который сможет сделать Цукико-тян счастливой. Так что не волнуйтесь.

Увлёкшись молитвой, я не заметил, как кто-то подошёл.

— Хм.

— Айя?!!

Старшая сестра, которую я только что мысленно обозвал, заглядывала в комнату с веранды.

— Т-ты же была без сознания?!

— Я пришла в себя после онигири Цукико. Искала тебя по делам, а ты, оказывается, такой почтительный. Весьма похвально.

— Ах… ну… извините.

— Чего ты извиняешься? Я восхищаюсь тобой за то, что кланяешься перед алтарём.

— Н-Ну… В нашей семье есть правило: если остаёшься в чужом доме, будь благодарен этой семье всю жизнь.

Если бы у нас и правда было такое правило, я бы ни за что не пошёл в гости, но Королеве, видимо, понравился мой ответ. Она слабо улыбнулась, подходя ближе.

— Какое совпадение. У нас есть нечто подобное.

— У семьи Цуцукакуси есть девиз?

— Мужчина, однажды опозоривший тебя, должен нести ответственность всю оставшуюся жизнь. Правда, я не знаю, что именно считать «позором», поэтому я говорила Цукико, что даже лёгкое прикосновение — это уже позор… Весело было, когда она ещё всему верила. — Она мягко улыбнулась, глядя куда-то вдаль с ностальгией.

Голос был невинным, естественным. Он задел что-то в глубине моей памяти. Приятный голос. Почему-то в груди стало неуютно.

— Давным-давно Цукико никогда мне не перечила, в каких бы позах я её ни просила постоять. «Если это для Нээ-не, я постараюсь», — говорила она и радостно раздвигала ножки.

— Она была такой чистой девочкой… Стоп, ножки?! В смысле ножки?! П-подробнее, пожалуйста!

— Раздвигала ножки штатива для фотоаппарата. А ты что подумал?

— Нет, ничего…

— Фотографировать было для нас особенным делом. Чтобы оставить следы нашего существования в этом доме.

Я посмотрел на Стальную Королеву: края её глаз слегка покраснели. Такой цвет бывает у кота, который плакал миллион раз. Похоже, шок от разорения тайного убежища был глубоким. Если подумать, эта её запись событий, вероятно, была просто способом справиться, чтобы сёстры могли жить дальше. Не считая того, что это, по сути, было преступлением.

— Алтарь тоже надо перенести, да? Он поместится на антресоли?

Шкала моей доброй воли подскочила, захотелось помочь этой старшей сестре.

— Нет, не стоит. Если мы убедимся, что с лампадами всё в порядке, тащить ничего не надо. — Королева покачала головой, отвергая мою идею.

— Но если здесь будет потоп…

— Алтарь — просто ящик. Можно сделать новый. Важны лишь воспоминания в нашем сердце. Как, например, милый вид спящей Цуцукакуси.

— Я уже думал, ты скажешь что-то стоящее, но ты снова всё испортила концовкой!

— Пусть мои фотографии отняли, но моя любовь к Цукико непоколебима. Даже если этот старый алтарь разрушится, мои драгоценные воспоминания никто не отнимет. Только и всего. Стоит закрыть глаза — и они всплывают, как киноплёнка. Как родители хвалили меня, новорождённую, когда я декламировала таблицу умножения, говорили, что я буду профессором или министром…

— Мне кажется, ты эти воспоминания сильно приукрашиваешь!

Стальная смотрела вдаль, вспоминая свои (фальшивые) воспоминания. Но потом она встрепенулась и слабо покачала головой.

— Хм… Хотя приукрашивание — это исключительное право живых. — Это был не столько ответ, сколько замечание.

Я слышал этот тон уже во второй раз. Я точно знал, что сейчас нельзя шутить, и решил не наступать на мину.

— Если есть воспоминания, которые можно приукрасить, почему бы и нет? Так мы сохраняем связь с ушедшими и живём ради тех, кто остался. Никто не может тебя за это упрекнуть, верно?

— Да, понимаю. Я не упрекаю.

— Вот именно. Ты вообще жив только потому, что Цукико, возможно, приукрасила свои воспоминания о тебе, и я сдержалась. Если бы ты стал возражать, я бы прикончила тебя прямо здесь.

— Вот это я как раз и оспариваю! Нельзя вот так просто говорить об убийстве!

— Я слышала от твоего брата, что вся история с исчезновением твоего дома — ложь. Но я проявляю доброту, не избивая тебя. Сама считаю, что я слишком добра. Мог бы быть и поблагодарнее.

— Это точно. Приношу свои глубочайшие извинения.

— Опять ты за своё? Будешь протестовать — только понизишь свою оценку в моих гла— Э? — Королева выпятила грудь, меняя настроение, но потом удивлённо захлопала глазами.

Да, точно. Вот такой должна быть Цуцукакуси Цукуси. Это намного лучше, чем неуверенное, обеспокоенное выражение лица. Мне самому стало легче, и я улыбнулся.

— Я правда благодарен. Ты меня много раз выручала, президент клу— То есть Цуцукакуси-сан. Мой старший брат сказал, что я был тронут до слёз, когда смог вернуться в легкоатлетический клуб…

— Эй… Прекрати… — Стальная Королева замялась, нервно теребя волосы.

Хотя сама начала этот разговор, она как стеклянная пушка, когда её так сильно хвалят. Слишком увлёкшись, я продолжил.

— Мой брат рассказывал, что многие в клубе тебя очень ценят. Кажется, я теперь понимаю почему. Ты умеешь заботиться о других, президент.

— З-заткнись! А-а, я ничего не слышу! — Она заёрзала, корчась от смущения.

Она взяла кончик своего хвостика и начала его дёргать и растягивать. Этот жест такой знакомый. Где я его видел? Я пока не стал знатоком Стальной, так что не могу сказать точно.

— Королева, пойдём обратно в зал. Ты ведь такая добрая, наверное, не хочешь, чтобы другие волновались?

Я попытался подколоть её, и тут же получил по заслугам. Она ударила меня, а потом и себя. Однако и драчунья же!

— Н-не беси меня, а то получишь!

— Предупреждать же надо перед тем, как бить!

— Погоди, нет. Я же говорила, что хочу поговорить о деле.

Стальная хлопнула себя по щекам, словно пытаясь согнать смущение, и посерьёзнела.

— У меня к тебе просьба… Ты не ранен?

— Если не считать того, что меня отшвырнуло, то всё отлично!

— Зная тебя, это, наверное, было божественное возмездие… Если ты цел, я бы хотела попросить тебя набраться смелости и окунуться в этот мутный поток.

Куда указала Королева — было снаружи дома.

Когда я выглянул из дома Цуцукакуси, зрелище было настолько ужасным, что я не поверил своим глазам. Главный двор, передний двор, задний двор, веранда, комнаты с татами… всё было затоплено. Вдобавок, из-за подпора воды заливало туалеты и ванные. Окна на нижних этажах повыбивало, дождь лил прямо внутрь.

— Дело плохо…

Мы надели дождевики и обошли дом, наблюдая этот кошмар, в который превратилась некогда прекрасная японская усадьба. Может, этот старый дом просто начал разваливаться по случайному совпадению из-за рекордного ливня? Такой шаблонный сценарий даже в студенческом фильме не использовали бы.

— Помнишь наводнение двенадцать лет назад? Просто сидеть взаперти не поможет. Нужно действовать. — Стальная скривилась под капюшоном дождевика.

Она была похожа на взрослую Красную Шапочку. Я никогда особо не играл в ромкомы про катастрофы во время изоляции, но, наверное, в этом есть своя прелесть.

— Младший брат Ёкодэра? Ты чего? Почему на меня уставился?

— А, да! Просто круто! Я представил, какой будет Цукико-тян, когда вырастет!

— Да, я тоже с нетерпением этого жду. Она будет настоящей красавицей… Хм? Но тогда почему ты смотрел на меня?

— Потому что подумал, что она станет такой же красавицей, как ты, и всё будет на своих местах.

— Я же просила прекратить! Это что, издевательство? Я не знаю, бить тебя или нет! — Королева затеребила хвостик под дождевиком и в конце концов счастливо улыбнулась мне.

— Так о чём мы говорили?

— Понятия не имею.

Мы оба озадаченно склонили головы. С ней действительно нельзя шутить. В отличие от Цукико-тян и Адзуки Адзусы, разговор с ней не движется, если я это делаю.

— Ах, ну… насчёт моей просьбы. Я хотела попросить тебя помочь достать лодку. — Поразмыслив, Королева хлопнула в ладоши. Я кивнул.

— В конце концов, так мы все тут погибнем.

— У наших родственников неподалёку есть дом. Если я правильно помню, у них должна быть надувная лодка. Тогда мы сможем отправить Цукико и её подругу в ближайший эвакуационный пункт.

Гравий у входа уже превратился в небольшой пруд. Мои кеды, конечно, выдерживали, но так мы долго не продержимся — вокруг всё было залито. Даже когда я вглядывался вдаль, ветер был слишком сильным, всё застилал туман. Ничего не было видно.

— И ещё, тебе стоит наведаться домой. Твоя семья, наверное, волнуется, верно?

— А, нет, я в порядке.

— Не нужно стесняться. У тебя же есть брат.

— Ну, вообще-то моя семья в отъезде… То есть они, кажется, эвакуировались раньше меня, так что за них можно не волноваться.

— То есть тебя бросили. Даже не связались… — пробормотала Стальная жалобным тоном. — Интересно, мы с Цукико вдвоём или ты один в толпе — кто из нас в итоге счастливее… — К концу фразы её взгляд был полон сочувствия. Как возлюбленная, пытающаяся подбодрить меня в свете моего тёмного прошлого, она погладила меня по голове.

Какая же она добрая, оказывается? Настолько добрая, что мне стало себя немного жаль… Хотя это и неплохое чувство. Я знаю, что моя способность понимать чувства девушек ниже среднего, но мне кажется, что Стальная, возможно, не так уж и против моего присутствия. Это намного лучше, чем то, как она вела себя у склада. Поэтому—

— Эй, Королева. У меня тоже к тебе просьба.

— Говори.

— Помолись, пожалуйста, Кошачьему Богу снова. Попроси его забрать твоё желание обратно.

— Хмм…

Рука, мягко гладившая меня по голове, остановилась. Я знал, что задавать этот вопрос так прямо было рискованно. Если у неё был злой умысел, я только подлил бы масла в огонь. Но я доверял доброте Цуцукакуси Цукуси. Однако она просто покачала головой.

— Это…

— Я знаю, что для тебя это может быть глупостью, но для меня — Нет, для нас это жизненно важно. Даже важнее, чем идти за лодкой.

— Нет, я понимаю, о чём ты. Но если дело только в этом, то всё уже давно сделано.

— В смысле? — растерялся я.

Цуцукакуси Цукуси, должно быть, поняла, что молилась и о чём именно просила. Это нормально. Когда я спросил, её тон звучал так, будто она знала, о чём речь, и она также сказала «так я и думала» в зале. Но если она уже отменила желание…

— Ты хотела остановить уничтожение мира?

— Да. Такие меры не в моих принципах. Я много думала прошлой ночью и забрала желание. Однако, даже если я его забрала, возможно, мы имеем дело с тем типом богов, которые не позволяют забирать желания обратно. Мне правда очень жаль из-за всего этого потопа… — Королева виновато нахмурилась.

Но этого не может быть. Забирать желание обратно точно работает. Адзуки Адзуса доказала это. Наручники, которые призвала богатая дама в треугольном бикини, исчезли в тот же миг, как она отказалась от желания. Если так, то весь этот хаос, который призвала Королева, тоже должен был исчезнуть. Но он всё ещё здесь.

— Ч-Что случилось, младший брат Ёкодэра? Почему ты замолчал? Испугался? М-может, хочешь снова меня обнять? Пора снова подуть друг другу в уши?! Это всё закончилось вчера, так что я больше не могу! — Стальная Королева густо покраснела и попятилась, закрывая уши.

Моё дуновение в уши было для тебя настолько травмирующим опытом?! Мне даже обидно немного!

— Это было слишком быстро для меня. Меня всю затрясло! Так что, пожалуйста, больше не надо! Я лучше сама схожу за лодкой, пожалуйста!

— П-подожди! Идти одной слишком опасно! — Растерявшись, Королева выбежала за порог. И тут—

Раздался зловещий звук. Тот же звук, что и прошлой ночью. Голос злого умысла, смешанный с насмешкой Бесстрастной кошки, похожий на смех. Я поднял глаза и увидел трещины, бегущие по балке, поддерживающей крышу.

— Снова?!

Всё было точно так же, как тогда со складом. Словно в знак конца света, словно мир над нами разрывали на части. Королева резко остановилась и обернулась ко мне.

— С-спаси меня!

Отчаянно она вцепилась в меня. Какого чёрта? Она что, приняла меня за громоотвод? У меня тоже есть пределы возможностей, понимаешь?

В голове пронеслись обрывки мыслей. Толстое бревно упало с потолка, целясь прямо мне в голову. Прощай, мир. Моя голова разлетится на мелкие кусочки — я так думал, но бревно отскочило прямо перед моими глазами.

— А?

Мне не показалось. Следующее, и ещё одно. Ни одно не попало в меня. Словно игнорируя закон Ньютона, они пролетали мимо. Все падающие предметы избегали нас с Цуцукакуси Цукуси. Она всё ещё отчаянно цеплялась за меня, из-за чего я упал на спину. Дождь лил не переставая, и всё вокруг оказалось под водой. Камни и черепица валялись повсюду, образуя огромную гору у ворот. Словно нам не позволяли уйти.

— П-прекратилось?..

Вода стекала по дождевику, и Стальная Королева медленно подняла голову. Она всё ещё цеплялась за меня, так что мы встретились взглядами на некомфортно близком расстоянии.

— Р-р-р-р!

Стальная резко отпрянула, но тут же остановилась, словно что-то вспомнив. Она ткнулась головой мне в живот.

— К-Королева?!

— Р-р-р…

— В смысле «р-р-р»?!

— Ты снова меня спас… Защитил меня… Спасибо…

Её лицо было опущено, щёки слегка покраснели. Обычно величественная, надменная королева не осмеливалась поднять голову. Она просто тёрлась макушкой о меня, как маленькая девочка. Её дыхание было удивительно горячим. Такую сцену я видел в играх. Неужели настал мой час популярности?!

Нет, я понимаю. Я всё понимаю. Я ничего не делаю. Это не моя сила. Здесь действует чья-то другая сила. Она разрушает дом Цуцукакуси. Не даёт нам уйти. Но и не даёт нам пострадать. Если это не желание Королевы и не природное явление — тогда что же это?

Когда мы вернулись в зал, Адзуки Адзуса посмотрела на нас и, наверное, приняла за бобров, пытавшихся построить плотину прямо под Ниагарским водопадом. Столько с нас текло воды.

— Я же говорила, что слишком опасно. Простудитесь ведь. — Цуцукакуси отчитала нас, как мать.

— Мне стыдно… — Королева опустила голову и тут же попыталась снять с себя мокрую одежду.

Я не настолько низок, чтобы пользоваться ситуацией ради фансервиса. Кстати, это вообще не связано, но в последнее время моей темой для исследований в школе была степень прозрачности формы легкоатлетического клуба при разной влажности. Это точно будет полезный образец. Но как только я попытался отвести взгляд, Цуцукакуси выставила меня за дверь.

— Я ничего не видел! То есть правильнее сказать, что я пытался увидеть!

— Не понимаю, что ты пытаешься сказать. Что вы делали с Нээ-сан? Вы очень долго обходили дом.

— Н-ничего особенного. Просто… разговаривали?..

— Вдвоём? — Цуцукакуси посмотрела на меня с безучастным выражением. — Вот как? Вы так сблизились после прошлой ночи. Я рада. — Она вздохнула, и казалась удовлетворённой.

— Эм, ты волновалась, что мы с твоей сестрой в плохих отношениях?

— Может быть, может, и нет. Главное — тебе надо скорее переодеться, Сэмпай.

Она пыталась меня обмануть, но это было очевидно. Скорость, с которой она шла по коридору, держа меня за руку, напоминала прыжки. Ни в зале, ни в этом коридоре не было следов затопления. Странно. В других местах всё уже превратилось в реку. Такое ощущение, что я попал в совершенно другой дом.

— Значит, ущерб от тайфуна зависит от места в доме? Звучит странно.

— Разве? Те комнаты, что разрушены вокруг нас, мы почти не используем. Обычно мы уделяем им меньше внимания, чем другим.

— То есть из-за размеров дома?

— Да. Чтобы всё отремонтировать, нужно тщательно проверить каждое место. Это очень хлопотно. — Цуцукакуси кивнула, словно пытаясь убедить саму себя.

Но может ли она, обожающая уборку больше всего на свете, быть такой небрежной? Как ни крути, кто-то или что-то тщательно выбирает места для разрушения. Но зачем? Пока я размышлял, Цуцукакуси вдруг остановилась перед какой-то дверью.

— Там, конечно, не ахти что, но заходи.

— А?

Это была та самая дверь, которую я видел много раз: дверь в комнату Цуцукакуси. В-ворота в тайный сад открываются! Неужели такое важное событие свалится на меня просто так? И правда, нельзя полагаться на стандартные флаги ромкомов в своей жизни! Но я же вроде как должен переодеться? Я буду переодеваться в её комнате? Что это? Н-неужели?!.

— Нет, это… В конце концов, мы живём в мире без гендерных различий! Хвала современной культуре!

— Мне кажется, нужно объяснение, почему ты так возбуждён.

— А я смогу его дать?

— Неважно. Простужайся, Сэмпай, мне всё равно. Буду ждать, когда ты превратишься в зомби. — Цуцукакуси со вздохом медленно закрыла дверь передо мной, и я быстро скользнул внутрь и рухнул на пол, умоляя о пощаде.

Комната Цуцукакуси была в западном стиле, примерно вдвое меньше комнаты её сестры. Сразу бросались в глаза розовые шторы и розовое постельное бельё. Всё было пропитано женственностью, а на полках стояли книги с руководствами к играм и диски. Я заметил серию про зомби, которую она так любит.

Словно готовясь к наводнению, на кровати сидели плюшевые игрушки, а остальные предметы были разбросаны по комнате.

— Не смотри так пристально. Стыдно.

— Да. Я бы хотел прийти сюда ещё раз при нормальных обстоятельствах.

Интересно, у неё больше игрушек? Может, она из тех, кто не может нормально убраться в своей комнате? Может, из тех, кто внезапно раздевается, как её сестра? Но здесь некому будет за ней убирать. Это значит… О, господи.

— Сэмпай. Я могу вызвать полицию даже во время наводнения.

— Ч-что, почему?! Ты слишком проницательна.

— Ты слишком лёгкий для чтения, Сэмпай. Хотя бы пытался скрывать. — безапелляционно заявила Цуцукакуси, доставая спортивную форму из ящика высоко в шкафу.

Это была старая модель, мужская форма. Кажется, я её где-то видел…

— Ах да, я такую же брал позавчера. Я всё хотел спросить: чья это форма? Не твоя же?

— Похоже, моего отца.

Она протянула мне мешковатую форму и полотенце и принялась теребить свой хвостик.

— Хотя у меня нет воспоминаний об отце. Поэтому я говорю «похоже». Я всё равно хотела её выбросить, так что пользуйся.

— Выбросить? А твоя сестра…

— Она была бы против, да. Она фетишизирует каждое воспоминание о нашей семье. Но у меня этих воспоминаний изначально нет, так что я не могу к ним привязываться.

Цуцукакуси Цукуси всегда смотрит на ушедших сквозь розовые очки. А у Цуцукакуси Цукико нет о них воспоминаний, поэтому ей не за что их ценить. Эта бесстрастная девушка бесстрастно, холодной логикой объяснила, что у неё нет связи с прошлым.

— Мне кажется, твоя сестра просто очень одинока. Похоже, семья для неё важнее всего.

— Так не может продолжаться вечно. Ей нужно повзрослеть когда-нибудь.

— Цуцукакуси… Но тебе ведь, наверное, тоже бывает грустно, да?

— Нет. Я вообще ничего такого не чувствую.

Её сияющие глаза лениво моргнули, и она посмотрела на меня абсолютно бесстрастно. Это кошачье передо мной не улыбнётся ни за что. Конечно, я это и так знал, и не нужно было повторять. Но как она может такое говорить?

— Как переоденешься, возвращайся в зал. Всё важное мы убрали, но, в зависимости от ситуации, нам самим, возможно, придётся укрыться в той комнате. — Словно пытаясь убежать от этой неловкой, застывшей атмосферы, Цуцукакуси направилась к двери.

У выхода она обернулась и пожала плечами. «Хорошо бы завтра распогодилось». С этими словами она закрыла за собой дверь.

Кое-как переодевшись, я услышал звонок телефона. На экране высветилось имя моего друга детства, соседа, одноклассника и просто друга.

— Йо! Ты как там, Принц-Извращенец? Чувствуешь?

— Как всегда.

— А? Не простудился? Значит, просто прогуливаешь? Отчёты о Мафия-клубе были шикарные, я хотел тебе показать. — Понта беспечно рассмеялся. — Беспомощный ты тип. Я попробую договориться с классным руководителем, но если что, готовься к тому, что вызовут на ковёр и накажут.

— Прогуливаю? У нас сегодня школа была?!

— А? А с чего бы нет?

— Ну, тайфун…

— У тебя что, от летней жары мозги поплавились? Тайфун давно прошёл. Выгляни в окно. Там просто пекло.

Я убрал телефон от уха и мельком глянул в окно комнаты Цуцукакуси. Как и следовало ожидать, стекло хлестал дождь, раскалывающий небеса.

— Когда кончился тайфун?

— Как синоптики и обещали. Тётя-погода сказала: «Быстро пронесётся!» И что сегодня вечером будет отлично.

— Пародия отличная. Аж придушить тебя захотелось. Я не об этом. Я спрашиваю, во сколько примерно распогодилось.

— Ты издеваешься надо мной? Когда я тебя в школе видел. Дождь кончился сразу после этого.

Я встретил Понту, меня позвала Цуцукакуси, я говорил со Стальной, случайно призвал Адзуки Адзусу — и Понта говорит, что всё это время на улице было ясно. Но тайфун разрушает дом Цуцукакуси. Когда всё пошло не так? Что странно, а что нет? Я должен понять. Я должен принять реальность.

— Завтра приду в школу.

— Хм? А, понял, понял. Рад слышать.

— Спасибо, Понта. Правда, огромное спасибо.

— Э-эй, ты чего это вдруг?

Закончив разговор, я проверил почту. Набрал первый номер из адресной книги и выбежал из комнаты.

— Становится всё хуже.

Я наблюдал за ужасающей картиной снаружи из окна на лестнице второго этажа. Газон превратился в бассейн. Адзуки Адзуса нетвёрдой походкой подошла ко мне. Она мягко прикусила свои тонкие, как лепестки, губы. Кстати, если вы думаете, что Адзуки Адзуса всё ещё в купальнике, то я с прискорбием сообщаю… что не могу сказать. Она застегнула молнию на своей куртке до самого верха. Наверное, одолжила нижнее бельё? Представлять Адзуки Адзусу в трусиках Цуцукакуси почему-то заставляет моё сердце биться чаще. Странно. Я заболел?

— Эй, что нам делать? Свет в фонарях погас. Наверное, электричество отключили. Телевизор тоже не работает. Мы не можем связаться с внешним миром. Мы как семья, застрявшая на Ноевом ковчеге…

— А, да. Всё нормально.

Поняв, что эта плакса снова готова разрыдаться, я понял, что сейчас не время для фантазий. Вместо этого я мягко погладил её по голове. Я слышал в своих видео, что это хороший способ утешить. Я чувствовал в ладони мягкость её волос, будто гладил пушистую собачку.

Мы так и стояли какое-то время, глядя в маленькое окно. В углу этого прямоугольного обзора я увидел дорожку к складу, теперь усыпанную обломками. Единственное отличие было…

— Разве это не склад? Он же разрушился?

Адзуки Адзуса указала на белую стену с облупившейся штукатуркой. Посреди тайфуна его двери были плотно закрыты, а треугольная крыша стояла крепко, как тихий рыцарь, охраняющий замок.

— Да, он разрушился. Но, похоже, снова стал нормальным.

— Не ври. Не шути так сейчас.

— Я серьёзно. Всё именно так. Я смотрел туда ранее, и он снова был на месте.

После всего, что случилось прошлой ночью, я забыл туда заглянуть. Когда я снова вышел к той дорожке, склад стоял, словно насмехаясь надо мной. Стальная Королева действительно забрала своё желание. Разрушение склада отменилось, всё вернулось в норму. Когда Адзуки Адзуса забрала своё желание, призванные наручники тоже исчезли. У этой кошачьей статуи, определённо, есть чёткие правила. То, что склад на месте, точно не было странным.

Странным было то, что дом Цуцукакуси и всё вокруг продолжало разрушаться. С самой ночи ситуация снаружи была загадочной. Нам не дают уйти, потому что кто-то этого пожелал. И это желание всё ещё действует. Мой дом всё ещё внутри склада.

— Что происходит с этим домом? Что нам делать? — Адзуса надменно фыркнула, но взглянула на меня с тревогой. — Если помощь не придёт, нам придётся выступить как Адаму и Еве и создать новую семью.

— А?

— Я п-постараюсь. Сначала девочка, потом мальчик. В конце концов, наберём на целую футбольную команду.

— Э-эм, я не совсем понимаю, о чём ты.

— Конечно, это только план на будущее. Сначала нужно убедиться, что вода не просочится.

— И почему ты строишь планы на будущее, никого не спросив?! С чего ты взяла, что мы останемся здесь навечно?!

— А разве не поэтому ты меня позвал?

Она несколько раз моргнула. И спрятала за спину бумажку, которую держала в руке. Мне показалось, я видел там имена вроде «Сёта» и «Рин». Зачем ей этот список?

— Играть в Ноев ковчег — это весело, но так не может продолжаться. У тебя ведь есть своя семья, да?

— А?

— Мама и папа, наверное, волнуются. Мне тоже нужно вернуться к своим. Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Ч-что?.. Что с тобой?

— Я позвал тебя сюда, потому что хочу попросить тебя об одном одолжении. Насчёт сестёр Цуцукакуси.

На лестнице внизу никого не было, так что можно было не бояться, что нас подслушают. Но иногда, когда хочешь сказать что-то трудное, голос сам собой понижается. По крайней мере, я так подумал, словно речь шла о ком-то другом.

— Не могла бы ты пригласить Старшую сестру в её комнату и подружиться с ней?

— Зачем?

— Это важно. — Я не стал ничего объяснять, и Адзуки Адзуса удивлённо посмотрела на меня.

Я не был уверен, что смогу объяснить всё правильно. Но поскольку Адзуки Адзуса была моим другом, я надеялся, что слова не нужны—

— Не хочу. — Тихо, но без колебаний ответила Адзуки Адзуса. — Мне всё равно, что ты задумал. Но не думай, что люди будут делать то, что ты говоришь, без внятных объяснений. У меня есть свои причины не хотеть.

— Какие?

— Я ненавижу этого человека.

Я расхохотался. Адзуки Адзуса сказала это так, будто у неё украли книжку с картинками и она жалуется маме. Из-за моей реакции она наступила мне на ногу.

— Это не повод для смеха! Я серьёзно!

— Прости, прости. А что именно ты в ней ненавидишь?

— Ненавижу тех, кто командует. Ненавижу тех, кто решает всё силой… И ненавижу тех, у кого такое шикарное тело, как у неё. Я видела кое-что в ванной. Это незаконно! Она точно будет использовать это тело, чтобы делать странные вещи с Ёко— с парнями и обманывать их. — Она перевела взгляд на свою плоскую грудь и надула щёки.

Я не очень понял, но, наверное, у неё были на это свои причины, связанные с религией или чем-то таким.

— Президент клуба Цуцукакуси не из тех, кто будет так делать. Скорее наоборот, её саму обмануть легко. Когда мы с ней наедине и у меня проблемы, я просто говорю: «Вон там вдалеке вижу льва и ведьму, как странно!» — и она сразу верит. Может проторчать там три часа.

— Это само по себе странно! — Адзуки Адзуса зарычала, как щенок.

— То есть совсем не вариант? — спросил я.

Немного помолчав, Адзуки Адзуса снова заговорила. — Если ты так настаиваешь, сделай это ещё раз, — пробормотала она.

Мне понадобилась минута, чтобы понять, о чём она. Когда понял, я снова продемонстрировал результат своих тренировок после просмотра всех тех видео. Я мягко погладил её по волосам, и её щёки покраснели, как яблоки.

— Но объясни хотя бы самое главное. Если не можешь, попробуй. Я постараюсь понять.

— Извини и спасибо. В общем, это… это то, что я не хочу, чтобы слышала Старшая сестра. Мне было бы жаль её. — Я всё ещё не знал, как объяснить, и то, что я сказал, прозвучало ещё более расплывчато.

Но Адзуки Адзуса кивнула, словно с самого начала решила согласиться. Что бы ни случилось, она всегда была готова меня поддержать. Я обязательно должен буду отплатить ей когда-нибудь.

Выбрав подходящий момент, я пошёл. В конце бесконечно длинного коридора, миновав раздвижные двери, которые должны были сдерживать воду, я оказался в удивительно пустом зале. Бумажные фонари убрали, обеденный стол и подушки для сидения тоже исчезли. Все признаки жизни исчезли, и зал стал похож на старую пещеру из дерева. Ждали только разрушение и тлен. Единственное, что выделялось — одинокая девушка, сидящая в центре комнаты.

— Только не надо вдохновлять Нээ-сан на странные поступки, ладно?

Её надутое — нет, бесстрастное — лицо посмотрело на меня. В руках она держала карты. Ловко перетасовав их маленькими руками, она раздала карты на четверых.

— Это ведь ты попросил Адзуки-сан поговорить с ней? Уверена, она в конце концов сдастся, но ты лучше извинись перед ней за тот шкаф. Обманывать других нехорошо.

— Да. Когда дойдёт до дела, я извинюсь. Не только за шкаф, но и за остальное. А ты что делаешь?

— Я сделала всё, что оставалось. Носиться как сумасшедшая бесполезно, вот я и подумала — отдохну, сыграю в карты.

Она закончила раздачу и похлопала по подушке рядом с собой. Я послушно сел. Мне досталось много карт с картинками. Правила в «миллионера», наверное, довольно гибкие.

— Начнём, когда вернутся Адзуки-сан и Нээ-сан. У меня тройка бубен, так что я хожу первой. — Цуцукакуси поднесла карты к груди, внимательно изучая руку.

В отличие от Стальной, тревожившейся из-за тайфуна, или Адзуки Адзусы, вечно готовой расплакаться, она сидела как бесстрастный андроид. Но, конечно, Цуцукакуси — обычная девушка. Одна её рука теребила кончик хвостика. Много раз. Снова и снова. Вероятно, подсознательно. Она держала карты, сидя рядом, и её волосы покачивались, как довольный кошачий хвост.

— Тебе так весело?

— Смотря в какую игру. И с кем играешь.

— Я не об этом — Тебе нравится эта ситуация, да?

Цуцукакуси на мгновение замолчала.

— Нет, эта ситуация мне совсем не нравится. Никто не хочет, чтобы его дом затапливало. Карты — просто смена деятельности. Они помогают немного расслабиться, когда чувствуешь, что нужно что-то делать. Как и тебе, Сэмпай. — Она отрицала мой вопрос многословным ответом.

Я слышал, как снаружи ревёт дождь и ветер бьёт в дом. Мы были прямо в центре шторма.

— Да. Если так продолжится, мы с Адзуки Адзусой застрянем здесь.

— Мне даже представлять это не хочется. Мне же ещё за покупками надо, вот думаю, что приготовить. Придётся ещё и за потопом следить. Не знаю, есть ли у нас ещё ставни в складе.

Она вздохнула и снова сказала: «Хорошо бы завтра распогодилось». Я уже сбился со счёту, сколько раз она это сегодня говорила. Её вздох был идеален. Это был единственный способ открыто показать своё беспокойство и тревогу.

— И что меня больше всего печалит — это была полная ложь. Я уже довольно долго с ней рядом. Она использует этот фасад, чтобы скрывать свои истинные чувства. Хотя мы уже должны были пройти тот этап, когда нужно прятаться за фасадом.

— Прости, что позвала тебя в такое время, Сэмпай. Втянула тебя в эту историю из-за дурацкого выбора времени. Мне вообще не стоило тебя звать.

— Просто время?

— Даже если я довольна, это ужасно, что ты не можешь уйти домой. Этот кошачий бог такой злой и гадкий. — Цуцукакуси покачала головой и корила себя, не зная самой главной информации.

Если тот, кто загадал желание, его отменяет, всё возвращается в норму. Мой дом всё ещё внутри склада. Значит, желание ещё не отменено. Тайфун всё ещё бушует снаружи, отрезая нас от внешнего мира. Цуцукакуси не просто хотела, чтобы мы поужинали вместе. Она хотела, чтобы мы ели вместе, играли в карты вместе, просто проводили время праздно — как семья, запертая в пещере без возможности выбраться. В этом месте, отрезанном потопом, как семья.

Неважно, осознавала она это или нет, она продолжала желать жить в этом закрытом мире.

— Так нельзя!

— О чём это ты? Напугал.

— Нельзя! Там же… ну, спортивный фестиваль в следующем месяце! Нужно и в школе отдыхать!

Острая боль пронзила грудь, и я подсознательно схватил Цуцукакуси за плечи. «Боль-но же», — тихо сказала она. Она внимательно рассматривала карты, упавшие на татами, не моргая.

— И что с того? Разве у нас нет дел поважнее? Из-за стен у нас тут вроде бы временное затишье с потопом.

— И что с того?! Потоп всё равно придёт! Но так всё останется навечно!

— Я не совсем понимаю, о чём ты, Сэмпай. Не стоит винить природу.

— Я не о природе. Я о чувствах, Цуцукакуси. Ты не можешь смириться с этой ситуацией. Если твой дом разрушится, ты больше не сможешь заниматься уборкой, которую ты так любила!

— Почему ты так злишься? — Цуцукакуси подняла голову, явно не зная, как реагировать.

Она несколько раз моргнула, а затем тихо, нехотя заговорила.

— Всё нормально. Если честно. Я устала убираться. — Она подняла палец, призывая меня хранить это в секрете.

— Цуцукакуси…

— Это правда очень хлопотно. Я думаю так каждый раз, когда занята уборкой. Нет, каждый день, с утра до ночи. Ванна слишком большая, туалет слишком тёмный, коридоры слишком длинные, и здесь так много комнат, которые мы не используем. Я живу одна в этом пустом мире. Если я исчезну, никто не заметит. Я так и живу. Мне это ненавистно.

Мне показалось, что я уже слышал эти слова раньше. Будто я сам так думал. Ванна была неоправданно большой, туалет пугал по ночам, коридоры напоминали лабиринт. Я слишком хорошо это знал. Поэтому я не мог с этим смириться.

— Но у тебя же есть кое-кто. Старшая сестра, которая так сильно тебя любит, что еле с этим справляется.

— Когда она уходит в школу, она возвращается поздно. А время, когда я одна, намного длиннее. Раньше в этом доме, наверное, жило много людей, но теперь, когда мы остались вдвоём, он нам не нужен. Это просто место для хранения вещей.

Слова Цуцукакуси звучали как кирпичи, складывающиеся в стену. Она говорила бесстрастным голосом, возводя свою стену. Но в середине этого процесса из её губ вырвался тихий вздох.

— Слушай, а ты вообще?..

— Хочешь, чтобы твоя семья вернулась? — Но не успел я спросить, как она придвинула своё крохотное тело ко мне.

— Правда большая, да?

— Цуцукакуси?..

Она уткнулась лицом мне в грудь — вернее, в ту форму, что была на мне, и издала приглушённый звук. Вес её головы был почти невесомым.

— Давным-давно мама заставила меня носить форму. Тогда папы уже не было, но кажется, это действительно его запах. — Десять пальцев Цуцукакуси мягко сжимали мою форму.

Она выдохнула, как котёнок, которого вот-вот выбросят на улицу, не знающий своих родителей.

— Раз у меня нет воспоминаний об отце, я не могу фетишизировать его память, как моя сестра.

Я уже это слышал. Что её чувства сильно отличаются от чувств старшей сестры… Но всё это было ложью. Не может быть, чтобы тот, у кого нет воспоминаний, не мог надеяться чувствовать так же сильно, как тот, у кого они есть. Это просто — слишком жестоко. Её старшей сестре было вполне достаточно их двоих как семьи, но младшей этого чувства семьи не хватало.

Цуцукакуси Цукико всё это время была одинока. Отца не стало, матери не стало, и она осталась в этом слишком большом для них доме, играла в игры сама по себе, по ночам смотрела фильмы про зомби в полном одиночестве. Она хранила в своей комнате форму, которую никто не носил. Она не могла вынести даже мысли о том, что мы снова расстанемся. Вот насколько она была одинока.

— Сэмпай, ты же говорил. Что станешь моим старшим братом. Это предложение ещё в силе?

Цуцукакуси говорила тихо, опустив голову. У её ног валялись разбросанные карты. Она смотрела прямо на них. Королева, Дама, Валет. Почти как счастливая семья.

— Если я ничего не загадаю, а просто попрошу тебя стать моим Нии-саном, ты согласишься, Сэмпай?

— Цуцукакуси…

— Многое ведь не изменится. Это просто… талисман на удачу. — Я услышал её вздох.

Такой же вздох я слышал тогда на кухне. Словно она сдалась. Всё ещё стоя на коленях, она медленно обвила руками мою талию. Обычно она всегда сдерживалась, но сейчас она крепко вцепилась в меня, не отпуская. Её сердцебиение и тепло медленно смешивались с моими.

— Пожалуйста. Сэмпай, сыграешь со мной в карты?

Мне тоже захотелось крепко обнять Цуцукакуси. Потому что это было первое желание, которое я услышал от неё, где она думала не о ком-то другом, а о себе. У меня, человека, не обременённого стыдом, не должно быть проблем с тем, чтобы согласиться. Просто уступить её желанию, как она уступила кошачьей статуе. Может быть, тогда она сможет улыбнуться.

Что-то пульсировало у меня в груди. Когда я смотрел на эту девочку, во мне поднималось странное чувство. Чувство, будто я схожу с ума от боли, которое я никогда раньше не испытывал, словно плавильная печь жгла моё сердце. Но…

— Прости. Я не могу исполнить твоё желание.

Голова Цуцукакуси резко дёрнулась вверх. Может, ветер задул откуда-то, край моей формы колыхнулся. Это был тёплый летний ветерок, от которого мышцы спины напряглись.

— Мне кажется, ты что-то неправильно понял, Сэмпай. Я просто хочу немного поиграть в карты. И всё. — Голос Цуцукакуси, казалось, тоже дрожал.

Хотя в её состоянии это было невозможно.

— Я совсем не об этом. Я о том, что будет после. Я не могу стать твоей семьёй.

— Я не понимаю, о чём ты. Я всего лишь хотела…

— Этот дом не мой. Я не могу остаться здесь навсегда. Я не могу вечно делать тебя счастливой.

— Почему… Почему ты говоришь… такое? — Её большие голубые глаза уставились на меня, словно время остановилось.

Конечно, слёз не было. Она только смотрела, не мигая, на Иуду-предателя.

— Мне пришло письмо. От заместителя президента клуба.

Даже когда я достал смартфон, чтобы показать ей, её взгляд не дрогнул. Он всё так же был прикован к моему лицу.

— Тут написано: «Клуб сегодня отменили. Не прогуливай, придурок. Завтра лучше приходи, извращенец. Хотя нет, не приходи, идиот».

— Тебя этот «заместитель президента» обижает?

— А? Нет, учитывая, что это она, это довольно милое письмо.

— Значит, тебя обижают.

— Опять ты за своё… Хотя, может быть?.. Ну, в общем, мне всё равно придётся встретиться с этим заместителем. Я хочу тренироваться к спортивному фестивалю. Хочу помочь другу. Мой мир — не только этот дом. Поэтому мне нужно уйти.

— Я не об этом спрашивала. Это неважно. Я не понимаю. Почему… Почему ты меня не слушаешь? Разве не ты сам говорил, как сильно хочешь стать моим старшим братом? Разве ты не всегда относился ко мне как к младшей сестре? Я наконец-то приняла, что это единственно возможный путь. И всё равно… этого недостаточно? — Цуцукакуси яростно замотала головой, как маленький ребёнок.

За её бесстрастной маской скрывалась страстность в каждом слове. С каждым её движением ветер усиливался. В конце концов одна из ставен распахнулась. А за ней и бумажная раздвижная дверь, и в зал хлынул дождь, сильный, как водопад. Татами намокли, я намок, Цуцукакуси намокла. Мир окрасился в чисто-белый цвет от брызг ливня. Но дождь не мог смыть сказанных нами слов.

Из моей правой руки не вырвалось пламя. Сядешь на высокого коня — больно падать. Я не герой, способный защитить этот мир.

«Мы можем только хранить память об ушедших и жить ради тех, кто остался».

Я до сих пор помню лицо Старшей сестры, когда она это говорила. Она улыбнулась. Её улыбка была полна печали и явно не была Стальной. Это было просто слабое лицо обычной девушки. Сблизившись с Цуцукакуси Цукуси, я наконец понял. Она изо всех сил старается быть хорошей старшей сестрой. Она всё ещё глубоко переживает из-за смерти родителей. Но она стискивает зубы, собирает волю в кулак и живёт вместе с младшей сестрой.

Эта проблема — для них двоих, это их история. Они должны разобраться с этим сами. Это не то место, куда я могу вмешиваться.

— Сэмпай, ты лжец.

Всё ещё под ударами жестокого ливня Цуцукакуси медленно поднялась. Её раненые глаза смотрели на меня, по ним стекали капли дождя.

— Ты говорил, что будешь со мной… Я ненавижу таких, как ты.

— Н-ненавидишь?!

В этот раз я схватил Цуцукакуси за одежду. Она попыталась выбежать из зала, но я рывком притянул её обратно. Конечно, она сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть меня, уперевшись рукой мне в щёку. Несколько раз я получил локтем, она даже укусила меня, пока мы танцевали под проливным дождём.

— Послушай меня, Цукико-тян!

— Ненавижу, когда ты меня так называешь. Оставь меня. А то я… я сделаю вот так.

— Больно же! Если продолжишь, моя шея превратится в киткат!

— Пусть ломается. Ты никогда не относился ко мне так, как я хотела. Что бы я ни говорила, ты меня не слушаешь—

— Замолчи и выслушай меня, Цукико!

Словно на неё наложили заклинание. Цуцукакуси замерла. Наконец мне удалось её обнять.

— Цукико. Я не могу стать твоей семьёй. Я хочу совсем других отношений. Я не буду твоим старшим братом. Буду… ну, вроде сводного брата, не кровного…

— А какая разница? Я не понимаю.

— Огромная разница! Это как разница между проходимым и непроходимым маршрутом для геймеров!

— Я спрашивала не Извращенца-сан. Я спрашивала Сэмпая.

— Га, не выкручивай мне губы! Я не могу сказать прямо, но… Вместо того чтобы быть вместе постоянно, разве не интереснее видеться время от времени? Когда мы врозь, есть чего ждать. — Я прошептал это прямо ей в ухо, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.

Мы были совсем рядом в этом переплетающемся мире. Когда мы стояли под аварийной лестницей во время летнего дождя или сидели рядом в автобусе на закате, я понял это. Но это не значит, что мы будем находиться в 100% одинаковых координатах, видеть всё на 100% одинаково или смотреть на 100% одинаковый пейзаж. Мы просто живём в одном мире. Мы не слишком переплетаемся, мы просто иногда становимся близки.

Я понятия не имел, дошли ли до неё мои чувства или слова. Но ведь именно Цуцукакуси говорила мне, что нужно говорить всё открыто.

— Приходи ко мне в следующий раз. Уверен, мои родители и старшая сестра будут рады. И тогда поедим вместе. А потом сыграем в карты. Сыграем в дайхинмин. Вот так мы будем далеко, но близко. Быть далеко — тоже может быть весело. Как тебе?

Цуцукакуси какое-то время не двигалась. Она стояла неподвижно, всё ещё в моих объятиях. Кончик её носа был прямо у моего сердца, и она что-то говорила слишком тихо, чтобы я мог разобрать. Затем она упёрлась обеими руками мне в грудь, оттолкнулась и отделилась от формы. Немного отстранившись, когда небо прояснилось, она посмотрела мне в глаза. В её голубых глазах появились расслабленность и спокойствие.

— Карты.

Она сказала всего одно слово. Но этого было достаточно, чтобы я понял всё.

— Это обещание.

— Да.

— Я разозлюсь, если ты его нарушишь. Если это ложь, я заставлю тебя проглотить тысячу игл.

— Да.

— Я пойду в полицию и расскажу, что ты пользовался моей зубной щёткой без спроса, и подам заявление о преступлении.

— Погоди! Ты мне угрожаешь?! Ты знала?! Прекрати! Извини!

— Значит, у тебя и правда были такие грязные мысли. — Цуцукакуси вздохнула, словно она была раздражена, озадачена, но в то же время пыталась сдержать смех. — Это обещание, хорошо? Как только распогодится, мы обязательно это сделаем.

В тот миг, когда я кивнул в знак согласия, ветер снаружи стих. На его месте обломки начали кружиться, словно в торнадо. Всё стало возвращаться на свои места. Разбитые вещи восстанавливались. Мир откатывался к тому состоянию, которое было до исполнения желания. Дом вернулся в своё первоначальное состояние.

— А?

Я подумал, что Цуцукакуси удивлённо хлопает глазами, но все силы покинули её тело. Как слабый котёнок — или как влюблённая девушка — она обмякла в моих руках, прислонившись ко мне, веки её сомкнулись. Прямо перед тем, как дом полностью восстановился, кольцо света проникло в зал, согрев лунно-белые щёки Цуцукакуси.

А кошачья статуя, оказывается, умеет всё аккуратно исправлять, да?