С утра, как и обещала, пришла Лура. Послышался негромкий стук в дверь, а после раздался робкий голос девушки:

— Г-господин Элр... Г-господин Эл, вы проснулись?

— М... Уже утро?.. Я скоро встану... — Элрид говорил сонно, и по его тону было понятно, что в ближайшее время он просыпаться не планирует. Эльфийка, набравшись храбрости, всё же решилась возразить:

— Но г-господин... Если нападут л-люди, мы не успеем обойти деревню...

Бог, уже успевший выкинуть подобную «несущественную проблему» из головы, открыл глаза, уставившись в потолок.

— Ладно, я встал, — он вскочил с кровати, вновь облачившись в накидку и открыв дверь.

Девушка чуть поклонилась, но, быстро распрямившись, учтиво спросила:

— Куда вы желаете пойти?

— Дай-ка подумать... — Эл окинул деревню взглядом. — О, знаю! К тому гигантскому дереву.

— Ох... Т-тогда следуйте за мной, — Лура направилась по одной из естественных арок вперёд, но вид её был слегка поникшим. «С чего бы это?» — подумал Элрид, но решил узнать позже. Сейчас он просто наслаждался видом и запахом леса.

Шли они поверху, вдоль плотно прижавшихся домиков эльфов. Из одного такого, совершенно не выделяющегося из прочих, вышел Астис. Почтительно кивнув Богу, он произнёс:

— Доброго утра, Владыка. Могу ли я узнать, куда вы направляетесь?

— К тому дереву в центре. Я заметил его ещё от входа, так что хочу рассмотреть и вблизи, — Эл улыбнулся.

На лице заместителя старейшины на секунду промелькнуло какое-то чувство, но он лишь кивнул и произнёс:

— Это древо действительно многое значит для нашего народа. Скажите, могу ли я пойти с вами?

— Иди, если хочешь, — Элрид фыркнул, всем видом показывая, что ему нет дела до передвижений эльфов. В целом его и сами они интересовали только как новый элемент этой жизни.

Дорога была не слишком долгой, но юноша шёл медленно, с интересом оглядывая всё вокруг. Домики остроухого народа были крайне изящны и гармонично вписывались в окружавшую их природу, словно всегда так и задумывались. Порой даже казалось, что какой-то дом и вовсе специально вырастили на дереве.

Но вот они вынырнули из жилой, густо заросшей части деревни и оказались на главной площади, упиравшейся в титанический ствол.

— Мы пришли... — произнесла Лура.

Голос её был наполнен печалью и уважением, даже некой любовью, и, судя по взгляду Астиса, такие эмоции чувствовала не она одна. Впрочем, Элрида не коснулась тень общей скорби, так что он лишь присвистнул и весело произнёс:

— А отсюда оно кажется ещё больше!

Крона дерева накрывала почти всю деревню естественным зелёным куполом, заслоняя собой и гору, и остальные дома, а ствол его вряд ли смогло бы охватить даже семеро человек.

Они спустились вниз по тонкой лестнице и подошли ближе к стволу дерева. Наблюдая за всем по пути, Эл заметил ещё нескольких эльфов, в том числе и детей. Но что было странно: здесь никто не суетился, и даже ребятня была до жути серьёзна. Все лишь стояли, склонив головы, и о чём-то иногда тихо шептали с печальным, но спокойным лицом.

Бог ничего не сказал и лишь подошёл к исполинскому древу вплотную, а затем протянул к нему руку. Энергия протянулась навстречу, и, столкнувшись, два потока — божественный и природный — сплелись, считывая чужую память и силу, словно бы знакомясь друг с другом.

Энергия древа была столь огромна и насыщенна, что, поглоти её Элрид, он бы восстановил пять процентов своей утерянной мощи.

«Невероятно! Это древо словно артерия мира... Нет, оно и есть артерия! Чувствую, что подчини я его, все магические потоки планеты стали бы моими... Но я ведь не создавал настолько крупный мир. Неужели он развился самостоятельно?! Или, может, ещё кто-то вмешался?» — Эл с восхищением и удивлением окинул исполина, а после вдруг почувствовал что-то ещё и вновь погрузился в энергию:

«А это чьи отголоски? Какой же силой должны обладать их владельцы, чтобы выделиться из общего потока энергии?.. Ох, нет, судя по всему, это лишь след на самой коре, но сила всё же внушительная... Неужели Великие старейшины?»

Теперь всё становилось на свои места. Это древо было сердцем барьера, окружавшего гору и деревню. После всплеска магической силы, вызванного жертвой старейшин, оно ускорило свой рост, разрастаясь как ввысь, так и вглубь. Ему повезло дойти до одной из немногих точек, где энергия мира подходит к поверхности. Знай старейшины о подобном исходе, они, скорее всего, изменили бы формулу, по которой устанавливали барьер, — тогда он простоял бы куда дольше и не пал бы под натиском времени и изменений в самом мире. Именно разрушение «кокона» и разбудило Эла. Однако как обо всём успели прознать люди, юноше было непонятно: тот предатель-«посланник» явно был куда слабее даже местных остроухих.

Юноша провёл рукой по коре, повторяя движение одного из старейшин: след их магии был так ярок даже спустя все эти десятилетия, что, закрыв глаза, он словно видел их движения и силуэты. Пожалуй, Элрид даже мог бы воскресить их, но был ли в том смысл?

«Нет, не стоит. Хоть они и вряд ли осмелятся просить меня о воскрешении тех, кто погиб за последнее время, это может озлобить, рассорить эльфов. Да и к чему они мне? Становясь богом, я не желал роли спасителя. Так что лучше продолжу изучать этот мир!»

Отступив на пару шагов, он задумчиво протянул:

— М-ммм, так это действительно великое древо. Тогда мне понятно ваше почтение перед ним. Кстати, Лура, как звали тех старейшин? — Эл развернулся к ней лицом.

— А?.. Д... Великие старейшины Лир, Минтис и Ула. Их было всего трое... — эльфийка явно была в недоумении.

— Вот как... — бог развернулся, а после вытянул руки вперёд, направляя собственную энергию в древо. Внешне не произошло ничего, но те, кто мог чувствовать магию, словно вживую услышали гул энергии, что, сплетясь с силой Элрида, впала в неистовство, перекручиваясь и взвинчиваясь, меняя внешнюю оболочку — кору, неподвластную руке обычного существа. По лесу пронеслась волна энергии, и каждый из эльфов вздрогнул, ощутив её касание, а после все, кто был на площади, замерли в изумлении.

На коре вдруг проступили символы: простые, аккуратные, может, и не самые красивые, но нерушимые, как и сама кора дерева. Лура, находившаяся ближе всех, вдруг всхлипнула и поспешно вытерла слёзы — сейчас она была старейшиной, и ей нельзя было терять лица перед своим народом.

— Смотрите! — воскликнул один из эльфов, подойдя ближе. — Там имена Великих старейшин! Высшее существо увековечило их имена!

Видимо, слухи о сути Элрида уже разошлись по деревне, и на площади поднялся лёгкий гул: эльфы, жившие рядом, высыпали из домов, переговариваясь и подходя ближе. Но вот шум стих, и Эл обернулся, разочарованно всплеснув руками: остроухие вновь попадали на колени.

«Чёрт возьми, у вас привычка такая, что ли?!» — возмущённо подумал он, но лишние мысли исчезли, когда все эльфы вдруг произнесли хором:

— Спасибо вам, Владыка!!

В их голосах было столько чувств, что даже сам бог не захотел их прерывать. Он кивнул, словно принимая их искренность, но в уме поражался: «Неужели память о старейшинах настолько важна, что любовь к ним не угасла за все эти десятилетия?»

— Древо, что взрастили Великие старейшины, достойно их величия, не правда ли? — внезапно произнёс Элрид.

Лура, не понимая, о чём он говорит, подняла на него удивлённый взгляд, а бог, усмехнувшись, продолжил:

— О-о-о, оно и правда достойно нести их волю! В конце концов, именно древо защищало вас все эти годы! Здесь, внутри него, протекает великая сила, ради которой славные эльфы Ула, Минтис и Лир принесли себя в жертву. Это древо хранит в себе энергию самого мира!

Он сделал широкий жест руками, словно разыгрывая старую театральную сцену, но уже через секунду понял, что эльфы восприняли это чуть ли не как божественное прорицание. Юноша смутился, внутренне вздыхая: «Чёрт, я войду в историю так напыщенно...»

Однако эльфы и не думали отпускать его:

— Владыка Элрид... Вы увековечили имена Великих старейшин, но не могли бы вы... дать имя и этому древу?

На площади повисла драматичная пауза: Элрид спешно искал что-то подходящее в памяти.

«Мда, с названиями у меня всегда беда... Ладно, пусть будет одно из тех старых имён, что я слышал когда-то в другом мире...»

Он резко вскинул голову, а после, слегка крутанувшись вокруг своей оси, подошёл к древу и поднял взгляд к его кроне:

— Отныне я нарекаю тебя Мэллорном, Величайшим древом миров! Неси же волю тех, кто благословил твоё зарождение, и неси память о них даже спустя долгие повороты времени!

Юноша замолчал, покраснев от с трудом сдерживаемого смеха, а эльфы заворожённо смотрели на дерево, будто что-то в нём и правда изменилось. Спустя секунду площадь взорвали громкие голоса:

— Великое древо!

— Мэллорн!

— Воля Великих старейшин!

Элрид ещё сильнее затрясся от смешанных чувств: «О, чёрт, это было так глупо и неестественно, но они восприняли всё всерьёз… Похоже, теперь это действительно войдёт в их историю!»

Наконец усмирив себя, он вновь поднял взгляд к кроне:

«Хм... Мне не помешает поддерживать контакт с этим древом... Но если уж оно эльфийское, просто таскать с собой щепку будет не эстетично. Лучше сделаю так…»

Никто и не заметил, как одна из небольших ветвей нерушимого древа вдруг обломилась, по жесту подлетев к Элу и свернувшись вокруг его руки изящным браслетом в виде лозы, что будто бы продолжала пульсировать магической энергией.

Закончив с делом, Элрид повернулся к радующимся эльфам, но не успел он и слова сказать, как раздался вопль:

— Великая старейшина Лура! Люди уже на подходе к лесу! Через полчаса они будут здесь!

Радость сменилась гробовой тишиной, а затем поднялась суматоха: эльфы разбегались по позициям и собирали детей и женщин ближе к дереву, надеясь укрыть их новым барьером.

Пять тысяч людских воинов направлялись вглубь леса, где всего около двух тысяч эльфов спешно готовились к обороне. Смерть выжидала своего часа, подкрадываясь всё ближе и ближе...

Но никто не знал, чья.

Астис дрожащими руками попытался что-то сказать, но его голос дрогнул. Элрид, восстановив прежний вид, бросил коротко:

— Остальное на вас. — Произнес Эл, после чего облокотившись на одно из деревьев, закрыл глаза. Эльфы в ужасе смотрели на него, боясь даже пошевелиться. Их спаситель, их великое существо, оказался гораздо страшнее, чем они могли представить.