Кровь стекала по глазам, изодранным песком и ветром. Яростно кровоточа, они обагревали щетинистые щёки, а затем падали на нефритовый песок.

Ярко контрастирующий запах металла бил в ноздри, вызывая урчание в животе и ужасное мучение.

Вечерело, заходящее солнце утягивало за собой всë тепло, оставляя лишь пробирающий до костей холод и мрак...

— Я гений... Я гений... Я гений...

Слишком сильно смыкая зубы, человек невольно задевал клыками губы, раскусывая их в кровь и мясо.

По итогу от губов остались лишь обтёсанные куски плоти, на которых виднелись четкие борозды от зубов.

— Я гений... Отомщу... От... Ом... Щу...

Внезапно схватившись за свисающий остаток губы, он с силой дёрнул его. В итоге лоскут оторвался, а затем был брошен в рот и проглочен.

Смесь боли и удовольствия волной захлестнули разум человека, что, упав на колени, принялся яростно чесать уже отсыхающие глаза. Куски глазных яблок оставались на песке и под ногтями, источая сладострастный аромат...

Резким движением человек дёрнул голову вниз и вгрызся в кусок глаза. Затем, не прожевывая проглотил. А после ещё и ещё, на последних порах отрывая куски ногтей и пальцев.

Тело гнило заживо, а голод заставлял человека пожирать самого себя.

Упав всем телом на песок, человек перестал двигаться, а затем, вздохнув грудью в последний раз, окончательно затух...

Секунда, минута, час... Множество часов за которые человеческое тело начало подгнивать и пахнуть.

Медленно солнце плыло по горизонту, обрамляя нефритовый песок солнечными лучами. Как вдруг из затылка мужчины вынырнул призрачный глаз, затем второй, плоское лицо и зубастый рот.

Будто буй в огромном море, он был вытолкнут из тела.

Непонимающе лежа сверху умершего тела, он с интересом двигал своими руками и ногами, а затем с изумлением уставился на тёмное, ночное небо. Где ярко пылали звёзды...

И вновь, голод волной прошёлся по призрачному телу, заставляя его подняться и снова отправиться на поиски пищи.

***

Область Нефритовых Душ всегда считалась сокровищем пути души. Хоть и низкокачественным из-за слабости обитающих здесь духовных зверей и их постепенного вымирания.

Духовные звери, по легенде, порождались Призрачными Королями — монстрами, что блуждали по Чёрным Топям и рассыпали споры Духовных Зверей, которые позже развивались и становились полноценными зверями.

Затем эти Звери расходились по подземным тропам и выходили через таинственные пути, появляясь в совершенно неожиданных и непредсказуемые участках Области Нефритовых Душ.

Лунный свет струился сквозь облака, отбрасывая тени на дюны пустыни. И среди этих теней тлел костёр, выдыхая клубы горько пахнущего дыма.

Маленький караван из десяти-пятнадцати людей остановились на ночлег; весёлая какофония голосов прорезали ночную темень, наполняя иссыхающую пустыню жизнью.

Гу мастер третьего ранга, являвшийся владельцем этого каравана, сидел у костра теребя меж пальцами ложку. Его впавшие глаза и худое лицо создавали впечатление глубоко больного человека.

И, словно следуя первому впечатлению, его аппетит был столь же худ.

С нежеланием погрузив деревянную ложку в свою миску, он перебарывая тошноту испробовал суп.

И... Было вкусно. Мясо пустынного-зубастого зайца была удивительна хорошо. И даже его кровь, использованная как бульон, не испортила вкуса.

Однако через мгновение желчь всё равно подкралась к горлу, вызывая желание выпустить всё содержимое и без того пустого желудка.

— Убийственных ход до сих пор не выветрился...

С гнетущим напряжением пробубнил мужчина, до боли сжимая кулак.

Но затем он выдохнул, расслабив хватку. Пустой гнев всё равно ничего не изменит, а тратить энергию на подобные вещи в его положении было глупо.

— Чжоу, не могла бы ты принести ту микстуру? — с затухающей улыбкой попросил владелец каравана.

В ответ девочка, смотревшая на мужчину с явным беспокойством, дёрнула головой и вскочила с места.

— Да, сейчас!

Маленькая девочка шести-семи лет, с двумя заплетенными на лбу косичками тут же ринулась в заднюю часть каравана.

В её голове метались десятки мыслей, что подобно мотылькам бились о затухающее пламя надежды.

Она надеялась, вовремя добраться до родного клана и развеять убийственный ход, наложенный демоническим Гу мастером 4 ранга! Но с каждым днём Глава всё слабел, не в силах съесть и грамма еды.

Пробегая мимо чешуйчатых ящериц, что были их основными тягловыми животными, девочка резко остановилась.

Что-то в ночной темени, казалось дёрнулось. Однако животные не реагировали и оттого Чжоу начала сомневаться в увиденном.

Идя уже более медленным и тихим шагом, она начала озираться по сторонам.

Гу мастер второго ранга, что должен был стоять на посту, почему-то исчез. И это всë больше нервировало девочку.

Но она, перебарывая тревогу, всë же смогла дойти до самого конца каравана. Там, в одной из тележек, лежала куча вещей всякого рода: от шёлка, до богато выглядевших пар обуви.

Но ей было нужно другое; немного покопавшись в груде вещей, ей удалось отыскать склянку с микстурой.

Взяв его, она уже было хотелось побежать назад, как в этот момент тьма снова дрогнула.

Страх взял вверх, сковав еë и она с испугом уставилась вперёд.

И тут из тьмы донеслись шаркающие звуки; медленно, почти жутко перебирая ногами и качаясь, начал вырисовываться человеческий силуэт.

Поначалу у Чжоу это вызвало облегчение, — ей показалось, будто это был обычный человек. Возможно тот Гу мастер, что ушёл с поста.

— З-здравствуйте, э-это же вы были на этом посту? — склонив голову в вежливом поклоне, спросила Чжоу.

Но ответом была лишь тишина, и продолжающееся шарканье.

Нервно поднимая голову, она увидела как перед ней нависла тень.

— С-старший?...

С лёгким, еле слышимым хлопком лицо духовного зверя раскрылось, демонстрируя ряд острейших зубов.

Тут же вокруг головы Чжоу сомкнулись зубы, а затем медленно и мучительно начали вырывать душу из тела.

Попытки вырваться из смертельного захвата были безуспешны. При каждом рывке, она с силой стискивала зубы. Но постепенно начала слабеть, а то и вовсе засыпать. Почувствовав это, она укусила себя за язык.

«Не спать, нельзя!» — мысленно кричала она, всë сильнее кусая язык. До тех пор, пока он и вовсе не вывалился на песок. От боли у девочки появились слезы на уголках глаз.

И тут же еë руки безвольно опустились.

Белый сгусток вырвался из хрупкого тельца, а затем погас, погрузившись в рот зверя. Тело, ранее казавшееся живым, теперь безвольно рухнуло на землю.

Зверь был счастлив, хоть сам и не понимал эту эмоцию до конца. Это было скорее сродни некоему насыщению, чувству полноты.

Прожевывая и проглатывая душу маленькой девочки, его ещё не созревшее сознание впитало часть информации. Такой сладостной и приятной, что ему захотелось ещё.

«Хочу есть... Как жарко... Хозяин каравана... Принести микстуру... Принести микстуру... Принести... Больно!... Не спать, нельзя! Домой... Мама... Холодно... Суп из кролика... Почему я...» — это было меньше, чем у его первой добычи, но тоже удовлетворительно.

Зверь чувствовал, как его душа окрасилась в новый тон, наполняя сухую картину чуть большей живостью. А также он ощутил прилив какого-то странного ощущения... Тоски.

Новая пожранная душа немного увеличила его духовное тело, сделав чуть более сильным и крепким. Но изменения были столь незначительны, что это было вовсе незаметно.

Самым важным было то, что рана на груди уменьшилась на одну треть.

Впрочем, ему было плевать. Он блуждал более дня, и наконец нашёл добычу. Причём, по всей видимости, не одну...

Маленькие отголоски воспоминаний девочки говорили, что их тут много. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы утолить его жажду к знаниям.

Однако воспоминания Ку Лу Паня твердили, что это может быть опасно. Существовали некие культиваторы, что могут убить его. Это будоражило его инстинкт самосохранения.

Но голод и некое врожденное желание пожирать, подстегивало к каким-нибудь действиям. Но как? В этот момент воспоминания Ку Лу Паня напомнили о том, как однажды ему приходилось притворятся ребёнком, при охоте на бандитов.

Решив поступить также, зверь обвил когтями ногу девочки и тут же вошёл в еë тело. Конвульсии и судороги тут же охватили еë, заставляя непроизвольно изгибаться.

Спустя несколько секунд, зверь открыл глаза; из-за резкой смены тел, он начал болезненно моргать и ковыряться в глазах.

Песок и свет от звёзд был невероятно раздражающим, а различные тактильные ощущение ещё больше раздражали его неокрепший разум. Встав на ноги, он несколько раз качнулся.

Упёршись рукой об телегу, стоявшую рядом, он стряхнул голову. Тошнота вместе с рвотными массами подступились к горлу, а головокружение принялось сбивать девочку с ног.

С трудом ковыляя вперёд, попутно опираясь рукой об борт телеги, Зверь на дрожащих ногах прошёл около метра. А затем его рука, соскользнув с борта, вошла в внутренне пространство между телегой и колесом.

Внезапно потеряв точку опоры ноги подогнулись с силой понеся голову к борту.

Раздался глухой стук. Мгновение тишины... И крик.

— А!... А-а!!... А-а-а-а!!!

Сначала просто вскрик шока, затем протяжный вопль осознания, после ужасный вой боли.

Держась правой рукой за лоб, с которого стекали ручьи крови, Зверь пальцами почувствовал резкую пропасть — вмятина. Огромная вмятина в черепе!

Ужасная обида, не свойственная ему, взыграла с бушующей силой! Но не в силах что-либо сделать, он инстинктивно заплакал.

В этот же момент послышался хруст песка и звон чего-то.

— Чжоу! — внезапно из темноты выскочила растерянная женщина.

Паника и испуг слились в единую какофонию, отчего женщина без задней мысли понеслась к девочке.

А затем она увидела кусок мяса, лежащий на нефритовом песке. Рядом же была линия из крови и малышка Чжоу, что буквально упёрлась лбом о борт телеги. Возле неё лежала микстура, что закатилась под телегу.

Побледневшая женщина, прикрыла ладонью рот:

— Ах, Чжоу!

Эта ситуация безумно испугала женщину, что была тётей этого ребенка. Не теряя времени, она подбежала к Чжоу и принялась вытаскивать её из колеса телеги.

Рука, застрявшая в колесе, была цела, а вот лоб — нет. Чжоу буквально разодрала его до кости об деревянный борт. Протягивая руку в сторону женщины, он пускал слезы и беспомощные крики, что растворялись в ночной темени.

Кровь обильно сочилась из рта и лба, окрашивая нефритовый песок в тëмные тона. От вида этого, женщина чуть было не упала в обморок.

С трудом оттащив девочку от телеги, она уложила еë на песок и тут же начала кричать о помощи; Гу мастер третьего ранга, в это время готовившийся ко сну, вдруг резко поднялся на ноги.

Определив направление, он понял, что что-то произошло с Чжоу и еë тётей. Не теряя ни минуты, он побежал со всех ног и спустя всего несколько секунд уже был там.

Тяжело дыша, он чуть было не кричал:

— Ч-что с ней!?

Всë та же жуткая картина предстала и перед хозяином каравана. Но он быстро взял себя в руки и, припав перед девочкой на колени, принялся активировать своего Гу типа исцеления.

Раны начали заживать на глазах, но рубцовые ткани всë же остались. В добавок, мужчина поднял откусанный язык и принялся его тщательно очищать, используя какого-то ветреного Гу.

Сильная струя ветра вмиг сдула весь песок; приложив его к обрубку, мужчина тут же использовал Гу исцеления.

Два куска плоти моментально сплелись, восстановив прежний вид, за исключением отсутствия маленького куска плоти на краю языка.

Но сейчас это никого не волновало: все трое были заняты своими мыслями.

Мужчина обдумывал произошедшее, женщина обнимала Чжоу, а сама Чжоу, что уже была Зверем лишь боязно наблюдала за своим окружением.

Первоначально Зверь хотел пожрать прибежавшую женщину, но воспоминания Ку Лу Паня сказали, что это может быть опасно, ведь рядом находятся другие люди. Исчезновение одного спровоцирует других.

Зверь боялся. Боялся этих Гу мастеров, но... Ему хотелось пожрать их души и получить воспоминания. Даже если лишь крупицы, но он хотел их.

Словно нестерпимый голод. Жар невероятный силы, что вызывает жуткий зуд внутри его нечеловеческой души.