Спустя какое-то время город поутих. Все вернулись к своим привычным делам. И хотя в некоторых закоулках еще судачили о намерении Грея вновь пройти испытание, разговоры эти постепенно сходили на нет.

Грей же, не отвлекаясь на пустяки, полностью ушел в постижение Молнии. С тех пор как случился первый прорыв, дело пошло... нет, «легче» — слово неподходящее, оно может ввести в заблуждение. Скажем так: стало чуть менее тяжко. Вот, так-то лучше.

Трудности понемногу отступали, и с каждым часом, проведенным за изучением стихии, он замечал крохотные успехи. В таком ритме месяц пролетел как один миг.

Чем ближе был день испытания, тем сильнее Грей ощущал груз ответственности. Оставалось всего два месяца, и за этот срок он обязан был добиться ощутимых высот, чтобы мать могла им гордиться.

Грей не знал, успеет ли он вовремя, но твердо решил: приложит все силы, чего бы это ни стоило.

Столько времени ушло лишь на то, чтобы хоть немного продвинуться в понимании «родной» стихии... «Сколько же тогда потребуется на остальные?» — невольно задавался он вопросом.

Грей уставал, но не сдавался. Он понимал: возвысив талант и овладев еще одной стихией, он многократно ускорит свою культивацию. Только так он сможет догнать и перегнать сверстников, вставших на этот путь гораздо раньше.

Всё, что ему было нужно — это время. Но время, как известно, не ждет никого. К счастью, век Элементалистов долог, и чем выше их ступень, тем больше лет им отпущено. Так что времени у него, в сущности, было предостаточно.

Заметив, что за последний месяц он изрядно продвинулся, Грей решил: пора проверить, не изменился ли ранг его таланта.

Войдя в пространство хаоса, он медленно направился к артефакту. Какое-то время он стоял перед камнем, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

Глубоко выдохнув, он наконец положил руки на холодную поверхность. Вновь неведомая энергия скользнула в его тело, совершила круг и вернулась в камень.

Грей замер в томительном ожидании, сердце бешено колотилось в груди. Прошло несколько долгих секунд, и камень наконец озарился светом.

Юноша какое-то время безмолвно взирал на результат, не в силах пошевелиться. А затем его лицо озарила широкая, торжествующая улыбка.

Долгие труды не прошли даром. Его талант возвысился: розовый ранг сменился оранжевым. Грей чувствовал себя точно в сказочном сне. Не случись это с ним наяву, он бы не поверил в такое, даже если бы его забили до полусмерти... ну, ладно, до полусмерти он бы себя доводить не дал — проще уж признать, что веришь, и идти на все четыре стороны, верно?

Поначалу его и впрямь грызли сомнения. Вроде бы он всё делал правильно, но видимых перемен не наступало. Не пробуди он стихию на самом деле, он бы решил, что всё это — лишь ловкий обман.

Покинув пространство хаоса, Грей поспешил вниз, желая поделиться радостью с матерью. Но, к его разочарованию, дома её не оказалось.

— Хм, и куда она запропастилась? Ну да ладно, дождусь и обрадую.

Марта вернулась поздно, выглядела она вконец измотанной. Увидев её, Грей тут же подбежал: — Мам, ты в порядке?

Заметив сына, она попыталась скрыть усталость за улыбкой, но та вышла бледной. — Всё хорошо, милый. Дай мне минутку, я сейчас приготовлю ужин, — прошептала она.

Грей промолчал, понимая, как нелегко ей приходится, и не желая добавлять ей забот. — Не беспокойся, мам, я уже всё приготовил, — мягко произнес он.

Марта на мгновение опешила, и на её лице расцвела теплая, искренняя улыбка. — Как это мило с твоей стороны, юноша, — похвалила она.

— Заботиться о тебе — мой долг. А теперь иди умойся и спускайся к столу, — по-джентльменски распорядился Грей.

Марта не смогла сдержать смеха, глядя на его важный вид. Каким бы тяжким ни был день, стоило ей увидеть Грея — и вся усталость словно рукой снимало.

— Какого замечательного сына ты вырастила, — донеслось до неё, когда она уже поднималась по лестнице. Марта едва не споткнулась. «Ну может он хоть раз побыть нормальным?» Впрочем, в глубине души она этого вовсе не желала.

Грей был её светом, и ей нравился его неунывающий нрав. Стань он вдруг серьезным и степенным, как все прочие, с ним стало бы невыносимо скучно. Грей всегда умел её рассмешить, и она очень ценила эти минуты.

Умывшись и переодевшись, Марта спустилась вниз. Грей уже накрыл на стол. Они сели ужинать.

Марта не могла не признать: готовил Грей отменно. Но от похвал вслух она благоразумно воздержалась.

— Всё-таки я потрясающий повар! — воскликнул Грей, закончив с посудой.

Марта лишь закатила глаза: «Хоть бы подождал, пока тебя кто-нибудь другой похвалит». Грей и впрямь был единственным в своем роде. Но с ним никогда не было скучно.

— Мам, у меня для тебя отличная новость, — произнес Грей с загадочной улыбкой.

— О, и какая же? — Марта с любопытством вскинула бровь.

— Сегодня мой талант наконец возвысился до оранжевого ранга! — с гордостью объявил он.

— Неужели? — Марта замерла, пораженная. Но изумление быстро сменилось бурной радостью. То, что Грей сумел повысить ранг таланта, казалось невероятным, но она знала: сын никогда ей не солжет. Он бы и помыслить об этом не посмел — слишком уж её побаивался.

— Поздравляю, милый! Это просто чудесно! — радостно воскликнула она.

Грей так и сиял, видя, как мама счастлива за него. Она и впрямь была его главной опорой. Не будь её, он бы никогда не стал тем, кем является сейчас.

— Мам, я хочу достичь пурпурного ранга до начала испытания, — поделился он своей целью.

Марта посмотрела на него с нежностью: — Не бери на себя слишком много. Оранжевый ранг — это уже очень хорошо. Особенно для твоей редкой стихии. — Она вовсе не хотела его расхолаживать, просто знала: иногда лучше не гнать лошадей.

— Не волнуйся, мам, я справлюсь. А если не успею до испытания — добьюсь этого позже. Невелика беда, — заверил её Грей. «Но я обязательно успею», — твердо пообещал он самому себе.

— Хорошо, родной. Только помни: здоровье превыше всего. Не изнуряй себя сверх меры, — заботливо напутствовала Марта. Грей всегда был её гордостью и радостью. Она до сих пор помнила тот день, когда он появился на свет. «Ну и сорванец же вырос», — с улыбкой подумала она, вспоминая, сколько хлопот он доставлял ей в детстве.