Глава 24: Начало

*Йозеф*

Наша трапеза прошла в ледяном, но странно доверительном молчании. Мы все испытываем мощнейший стресс, панику и страх, пытаемся справляться, а также игнорировать. Игнорировать страхи друг друга и свои, словно привыкая друг к другу, мы все равно выстраиваем ограды для собственной же безопасности.

Когда мы отошли подальше от Виктора, Сабрина наконец разговорилась. Её голос был похож на скрип ржавой двери - каждое слово давалось с усилием, но сказать было необходимо.

-Я проснулась от... звуков. Он лежал в углу, весь дрожа, словно в лихорадке. Глаза - ты видел эти глаза? Будто смотрели сквозь меня. Говорил что-то о... о существе. Не о монстре, не о животном - именно о 'нечто'. Будто даже слова подобрать не мог.

Сабрина смогла немного разговориться. Когда мы отошли от Виктора, чтобы поговорить о нём, рассказала что было, когда она проснулась и нала его лежащим на земле, в совершенно пугающем виде. О том, как он чуть не ревел, в ужасе рассказывая о "нечто", что обитало в этом месте, что оно не из этого мира.

-И я..

Её взгляд стал более уязвимым.

-Идиотка последняя...

Она опустила взгляд, и в этот момент вся её броня из сарказма и злости дала трещину. Я увидел то, что скрывалось за ней - бездонную вину, разъедающую изнутри.

-Испугалась... как последняя тряпка... и просто сбежала. Чуть ли не послала его, будто это он... будто это он во всём виноват...

В её глазах стояло что-то страшное - осознание того, что в самый страшный момент она предала того, кто нуждался в ней больше всего. Не монстры извне, а вот эта внутренняя гнильца - вот что действительно пугало её сейчас.

Она подняла на меня взгляд - сначала украдкой, оценивая мою реакцию через ресницы, затем чуть увереннее, но всё равно прячась за занавесом чёрных волос. В её глазах плавала немой вопрос, полный стыда и странной надежды.

-Согласен?..

Спросила она без сарказма. Не издевка, не вызов - просто проверка. Последний тест на искренность.

-Да..

Пауза.

-Ты действительно идиотка.

Но в моих словах не было осуждения - только горькое понимание.

Её брови приподнялись, словно перед слезами, а на лице появилась наполненная печалью улыбка.

-Спасибо..

Прошептала она, и в этом слове слышалось что-то большее, чем простая благодарность. Это было признание. Признание того, что иногда самое милосердное - это услышать горькую правду, а не сладкую ложь.

Уголки моих губ дрогнули в лёгкой, но искренней и теплой улыбке.

-У меня есть для тебя предложение.

Я наклонился чуть ближе

-Вот что мы сделаем. Я и Бернард займемся подготовкой к выходу, а ты..

От моих слов она резко подняла голову, и я увидел, как в её глазах вспыхивает понимание.

-Побудь с Виктором. Просто побудь. Без слов, если не получится говорить.

Её губы дрогнули, но она кивнула - коротко, почти по-военному. В этом жесте было и сопротивление, и благодарность, и та искра надежды, что ещё теплилась где-то глубоко внутри.

И на этой ноте мы разошлись. Она ушла к Виктору, а я и Бернард собирали все необходимые вещи для нашей дороги, после чего наступила монотонность. Знакомая, почти успокаивающая. Перебирали сумки, проверяли вещи, откладывали в сторону всё лишнее. Каждое действие было простым и понятным, не то что клубок человеческих чувств, который мы только что пытались распутать.

Бернарду явно стало легче, он молча кивал, погруженный в работу, и я видел, как с каждым затянутым узлом с его плеч спадает тяжкий груз.

-А кем ты был до попадания сюда?

Застегивая один из карманов рюкзака, спросил я.

-Довольным своей жизнью человеком.

Прозвучало так просто и так невозмутимо, будто он говорил о погоде.

-Любящая семья, достаток, перспективы, устраивающая меня собственная внешность.

Он сказал это без хвастовства, с лёгкой улыбкой, от которой стало одновременно тепло и горько. Словно он показывал фотографию из другого мира, который уже никогда не вернуть.

-Даже не представляю насколько тебе горько сейчас от того, что ты находишься тут...

Остановившись на секунду, с неподдельной печалью и состраданием сказал я.

Бернард же в ответ мягко покачал головой, и его улыбка не померкла, а лишь стала глубже, увереннее.

-Да нет, знаешь..

Он с силой затянул ремень на рюкзаке, и этот звук - твёрдый, уверенный щелчок - прозвучал как точка в его словах.

-Я думаю это и даёт мне сил даже тут.. Я знаю, что меня всегда ждут и будут ждать, а я буду делать всё во имя возвращения домой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было и тени той пустоты, что была у Виктора или Сабрины. Только непоколебимая, тихая уверенность. В этот момент он казался не просто выживающим, а самым богатым человеком в этом вымершем мире - потому что у него было, ради чего жить.

-А что насчёт тебя, Йозеф?

Спросил он с той же тёплой, неизменившейся улыбкой, будто передавал эстафету доверия.

-Я...

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный, как удар под рёбра. Я... опешил. Я сам завёл этот разговор, но совершенно не был готов к ответу. Улыбка, вызванная его историей, медленно сползла с моего лица, обнажив пустоту под ней. Тишина затянулась, наполненная лишь шелестом нашего снаряжения.

-Будет правдиво, если я скажу, что был попросту никем.

Я отвернулся, делая вид, что проверяю застёжку на сумке, просто чтобы не видеть его взгляда. Не видеть того сострадания, которое наверняка появится в его глазах.

-Ни семьи, ни достатка. Я скорее пережеванный жизнью и просто существующий человек.

Признание вышло наружу горьким, как пепел. И самое ужасное — в этой пустоте не было даже боли. Лишь привычная, выцветшая от времени пустота.

Бернард замер на мгновение, его доброе лицо отразило искреннее, неподдельное удивление.

-Серьёзно?

Спросил он без сарказма, скорее с удивлением.

-Судя по твоему... ну, знаешь, происхождению..

Он сделал неопределённый жест рукой, указывая на меня в целом

-Я думал, что ты сказочно богатый наследник какой-нибудь корпорации.

В его словах не было осуждения, лишь попытка сопоставить нестыкующиеся реальности. Он увидел мою регенерацию и нечеловеческую выносливость - и для его простого, логичного мира единственным объяснением таких «преимуществ» могли быть привилегии с рождения.

-Этого всего для меня уже не существует.

Ответил я, засмотревшись в одну точку с пустоватой, безжизненной улыбкой. Слова повисли в воздухе, холодные и окончательные.

Он помолчал, давая тишине впитать мою боль. Потом тёплая, тяжёлая ладонь легла мне на плечо - не как жест жалости, а как якорь, призванный удержать меня в настоящем.

-Ничего.

Сказал он твёрдо, и в его голосе зазвучала та же непоколебимая уверенность, с которой он говорил о своём доме.

-Уверен, даже в таком месте как это, ты сможешь заполнить пустоту, что оставило за собой твоё прошлое.

В его словах не было пустого оптимизма. Была вера, искренняя вера в меня, и была она не в сказку, а в силу, которую он разглядел во мне, даже если я сам её уже не видел.

-Да и в плане внешности ты меня уж точно обошёл, сразу видно, что над ней постарались.

Он сказал это с добрым, грудным смехом, и его улыбка растеклась по лицу, сглаживая морщины усталости.

Я невольно фыркнул - короткий, хриплый звук, больше похожий на покашливание. Но уголки моих губ сами собой дрогнули, пытаясь ответить на его улыбку. Это было невесело, горько и неловко, но... это было что-то. Первая трещинка в ледяной скорлупе, в которую я заключил себя.

-Спасибо, Бернард..

Я произнёс это тихо, почти неслышно, но он кивнул, поняв.

Впервые за долгое время в груди, рядом с привычной пустотой, шевельнулось что-то отдалённо похожее на тепло.

И как раз вовремя - ритмичный стук двух пар ног прервал нашу беседу. Мы оба подняли взгляды.

-Мы готовы.

Донёсся чёткий, собранный голос Сабрины. Он звучал холодно, но уже без той саморазрушающей горечи, что была в нём раньше.

Рядом с ней стоял Виктор. Он промолчал, лишь коротко кивнув в нашу сторону. Но и этого было достаточно. В его осанке появилась твёрдость, взгляд, хоть и уставший, больше не был пустым. Он смотрел на мир, а не сквозь него.

Бернард одобрительно хмыкнул, собирая наш скромный скарб.

— Ну что ж... Тогда в путь.

Я посмотрел на этих людей - сломанных, но не сломленных, - и впервые подумал, что слово «мы» может звучать не так уж и безнадёжно.

Один за другим мы поднимались по скрипучей лестнице, покидая металлическое чрево корабля. Арлет и Алиса провожали нас теплыми улыбками, махая руками на прощание.

-Возвращайтесь целыми!

Крикнула нам вдогонку Алиса, а Арлет молча положила руку на сердце в многозначительном жесте, который обещал дождаться.

Пройдя несколько метров, я обернулся. Две фигурки все еще виднелись у входа в корабль, словно одинокий маяк в этом море песка и руин. Затем мы повернули к гряде руин, и они скрылись из виду.

Впереди лежала пустошь - безжалостная, непредсказуемая. Но теперь у меня за спиной было нечто большее, чем рюкзак со снаряжением. За спиной у меня были люди, которые, как и я, не собирались сдаваться.