Глава 23: Трапеза

*Йозеф*

Это ужасное и одновременно странно приятное пробуждение закончилось и я наконец встал на ноги, пока Арлет сидя на рваных одеялах потянулась, как кошка, и встала. Её движения были плавными, будто она не подчинялась законам тяжести. Вокруг было полумрак, который разбивался на мелкие трещины света благодаря отверстиям в корпусе корабля.

-Как ты?

Поинтересовалась она у меня, пока я смотрел на это ветхое и грязное место, где мы все спали.

-Отвратительно..

Начал я, но вдруг поймал себя на том, что говорю это со странным, почти мирным спокойствием.

-Но уже лучше.

Мои губы сами растянулись в улыбке - неуверенной, почти детской. Как будто я заново учился этому простейшему из движений.

-Зато честно

Её губы дрогнули в улыбке.

Она встала одним плавным движением и взяла мою руку. Её пальцы оказались удивительно тёплыми - будто внутри неё горел крошечный огонь, не подчиняющийся законам этого вымершего мира.

Где-то внутри корабля что-то жалобно скрипнуло.

-Голоден?

Спросила Арлет, и в её глазах мелькнуло что-то живое, почти озорное.

Не просто "должен поесть, чтобы выжить". А настоящее, почти забытое чувство — желание ощутить вкус, насладиться им, а не просто затолкать в себя топливо для дальнейшего существования.

Я перевел взгляд в сторону узкого коридора, откуда доносились приглушенные голоса и запах - слабый, но отчетливый - чего-то съедобного. Все это время я упорно игнорировал эти звуки, но теперь они втягивали меня, как воронка.

Там, вокруг старой масляной лампы, сидели остальные. В полумраке они выглядели как живая картина, написанная мрачными мазками - силуэты, склонившиеся над тусклым светом.

Между ними, как буфер, расположились Бернард и Алиса. Бернард сидел прямо, его массивная фигура казалась еще больше в тесном пространстве. Он нервно переводил взгляд с Сабрины на Виктора и обратно, словно пытался найти слова, которые могли бы разрушить эту ледяную стену между ними. Его толстые пальцы беспокойно барабанили по коленям, выдавая внутреннее напряжение.

Алиса же вела себя совершенно иначе. Она не сидела, а скорее "обитала" на своем стуле - сгорбившись, раскачиваясь вперед-назад и ковыряя что-то в полу обломком ложки. Временами она бросала взгляды на Виктора и Сабрину, кривляясь и передразнивая их угрюмые позы, но делала это так, чтобы они не заметили. На ее лице играла ехидная улыбка, словно вся эта ситуация была для нее забавным спектаклем.

Забавно, но даже не смотря на то, что мы знакомы были совсем недавно, эти моменты показались мне такими "типичными" для них.

Бернард, вечно пытающийся всех примирить.

Алиса, озорной ребёнок.

Сабрина и Виктор, строящие стены из молчания.

Мы переглянулись с Арлет и пошли уверенно вперёд, к остальным, ведь нам нужно было многое обсудить, а также начинать собираться в нашу первую разведку по этим местам.

"Надеюсь у них всё хорошо."

После пробуждения и этого необычного взаимодействия с Арлет, во мне ощущалась странная уверенность, однако при этом и довольно хрупкая, словно она зависела не от меня, а от окружения, которым была она. Но такую же уверенность я надеялся получить и в остальных товарищах, к которым шел, пробираясь по этому обезображенному коридору, где ноги то и дело в темноте попадали в различные неровности.

К сожалению, подойдя к остальным и рассмотрев их ближе, моя "странная" уверенность, подаренная Арлет, испытала первый удар. Они выглядели совсем не так, как я представлял, пока шел, они выглядели просто кошмарно, в особенности Сабрина и Виктор.

Когда мы с Арлет подошли ближе, картина, которая казалась со стороны просто мрачной, обрела пугающую четкость. Бернард сидел, сжав свои могучие кулаки, его обычно добродушное лицо было искажено гримасой беспомощности. Глаза метались между Сабриной и Виктором, словно искали хоть какую-то щель в этой стене молчания.

Сабрина... Сабрина выглядела не лучше. Её обычно напряжённая поза теперь казалась неестественной, будто она застыла в последнем моменте перед падением. Лицо было бледным, почти серым, а в глазах стояло что-то дикое, животное.

Но настоящий удар ждал меня, когда я разглядел Виктора. Он сидел, сгорбившись, но теперь я видел - его плечи не просто опущены, а будто сломаны. Пальцы судорожно сжимали жестяную миску, деформируя тонкий металл. Однако самое страшное были его глаза - пустые, словно кто-то выжег из них всё живое, оставив лишь пепел. Одежда его была покрыта грязью и пылью, а лицо частично покрыто смешанными с грязью подтеками, словно изо рта шла слюна, которую он и не думает вытирать.

-До...

Хотел я по автоматизму сказать "Доброе утро", но это звучало бы как издевательство, от чего застопорился.

-Как давно вы проснулись?

Опустил я формальности.

-Все по разному.

Его голос звучал неестественно бодро.

-Но Виктор с Сабриной первыми.

Его глаза снова метнулись между ними, словно проверяя, какую реакция у них будет от этих слов, однако они просто проигнорировали.

У нас всех разные режимы сна, придётся привыкать всем к здешним световым дням.

Ответил сразу же мне Бернард, натянув на лицо улыбку такую радостную, словно я вытаскиваю его из воды.

-Я бы ещё спала и спала-аа...

Её голосок прозвучал неожиданно звонко в этой гнетущей атмосфере.

-Но услышала много плохих слов и проснулась!

Словно незапятнанная всем этим ужасом душа, искренне пропищала Алиса.

-А дальше заснуть уже не смогла...

Отведя взгляд в сторону, надула щёки, недовольно смотря на Сабрину и Виктора.

-А... Что вообще произошло?..

Спросил я у Бернарда, который словно наивно надеялся, что этого вопроса не будет.

Он посмотрел на меня и улыбка стала медленно и незаметно потухать.

-Они...

Он мотнул головой в сторону молчаливых фигур.

-Точнее, Виктор.. он нечто увидел этой ночью

Его пальцы нервно забарабанили по коленям, а глаза бегали по комнате, ярко показывая то, насколько же он пытается подбирать аккуратно слова в такой ситуации.

-А Сабрина... стала такой после того, как нашла его и услышала... детальный рассказ.

В его голосе прозвучало что-то, заставившее меня внутренне сжаться. Не сам факт, а то, как он это сказал - будто слова "детальный рассказ" были кодом для чего-то настолько ужасного, что Бернард не мог произнести это вслух.

Я перевёл взгляд на Виктора. Всё в нём кричало о непоправимом - дрожащие руки, сведённые в судороге, пульсирующая вена на виске. Но самое страшное были его глаза - стеклянные, мокрые, будто он до сих пор видел это перед собой.

Арлет, что аккуратно держала мою руку, стала поглаживать большим пальцем мою кисть, словно напоминая, что она рядом, придавая мне спокойствия.

-И что нам делать?..

Спросил я у Бернарда.

-Понятия не име..

Начал он, но замолчал, когда Сабрина резко пошевелилась, потянувшись в карман за сигаретами.

-Твоё лицо..

Она подняла голову, и в тусклом свете я увидел — ее пальцы дрожат не от холода. Последняя смятая сигарета в руке выглядела как белый флаг капитуляции.

-Быстро заживает, да?

Она прикурила, и в тусклом свете я увидел, как ее глаза - пустые, выжженные - изучают меня с ненавистью.

Я машинально коснулся щеки и почувствовал, что раны за эту ночь зарубцевались и с некоторых мелких царапин спадала ороговевшая корка. Моё происхождение даёт о себе знать - я не обычный человек.

Сабрина глубоко затянулась. Ее дрожащие не от холода пальцы сжимали сигарету так, будто это был нож, который она мечтает воткнуть мне в горло. Дым вырвался из ее губ вместе с хриплым:

-Тссс...

Она резко опустила голову, прижав ладонь ко лбу. В этом жесте было все - и ярость, и бессилие, и горькое понимание, что я всего лишь громоотвод для ее настоящей боли, что даже она понимает насколько жалкой выглядит эта попытка защититься через агрессию.

-Извини...

Её голос сорвался на хрип.

-Я затыкаюсь нахуй...

Каждое слово давалось ей с видимым усилием, будто она говорила сквозь боль, а на лице появилась некая болезненная и усталая ухмылка.

-Хоть по нам и не скажешь..

Голос её дрогнул, и она сделала паузу, чтобы собраться

-Но... мы кое-что приготовили. Из того, что было.

Горькая усмешка скривила её пересохшие губы. Медленным и вялым жестом, она указала пальцем на две помятые консервные банки, от которых ещё поднимался слабый пар.

-Только что.. так что садитесь.

Голова её бессильно упала вперед, будто шея вдруг отказала. В этом жесте - и усталость, и стыд, и какое-то странное, почти материнское упрямство. Даже сейчас, даже здесь - нужно накормить друг друга, сохранить эту последнюю крупицу человечности.

-Пора позавтракать, в честь нашего.. "доброго утра".

Эти слова повисли в воздухе, наполненные такой горечью, что становилось ясно - никакие утра здесь больше не бывали добрыми. И всё же они продолжали пытаться. Пытались, не смотря ни на что.

Наши с Арлет пальцы разомкнулись, когда мы присоединились к остальным у тусклого света масляной лампы. В её дрожащем пламени я увидел, как взгляды присутствующих скользят по нам, отмечая странную связь, которую мы уже не могли скрыть. Все заметили. Все, кроме Виктора, он оставался где-то "по ту сторону" - неподвижный, безмолвный, уставившийся в одну точку пустым взглядом, будто и не с нами вовсе, а в каком-то своём аду, куда нам дорога была закрыта.