Через два месяца старшей школы, за которые я ни разу не пришел на уроки, ко мне домой заявился учитель. И сейчас он стоял за дверью моей комнаты.

Мне никто и слова не сказал, что должен прийти учитель, но, наверное, мама держала это в секрете. Боялась, что я убегу, если узнаю.

— Могу я поговорить с тобой минутку? — спросил меня классрук, — Киритани, или как там его звали, — стоя за дверью.

— Проваливай. Мне нечего сказать учителю, — был весь мой ответ.

Серьезно, он тратил мое время, которое я мог бы провести куда с большей пользой — за играми.

— Я пришел не за тем, чтобы заставить тебя ходить в школу. Я лишь хочу поговорить, — медленно проговорил Киритани свои заверения.

…Но меня его слова ни капли не тронули. Не будет пытаться убедить меня ходить на уроки, да? Тогда зачем он притащился аж ко мне домой?

— Так что не мог бы ты открыть дверь?

— Мне не о чем говорить с учителем!

Я знал. Знал, что учителя хороши только языками молоть, а как до дела доходит, так они сразу в кусты.

В средней школе Тоя с одноклассниками каждый день издевались надо мной.

Учителя… они, скорее всего, знали об этом, а классный руководитель — так точно. Моя парта была исписана оскорблениями, и он как-то раз своими глазами видел, как меня избили.

…Но классрук закрыл на всё глаза; наверное, не хотел причинять себе лишних хлопот. Каждый день он проводил уроки, устраивал классный час, и вел себя так, будто ничего не случилось.

При его виде у меня в голове крутилась только одна мысль: учителя те еще сволочи.

— Хорошо. Тогда я буду говорить, стоя здесь, а ты послушаешь. Договорились? — спросил меня Киритани, но я даже слушать его не желал, честно говоря.

Но что бы я ему ни сказал, было непохоже, что он просто так уйдет. Так что мне оставалось только одно — выслушать его.

«…Ладно, просто включу тогда игру».

— Когда-то я был таким же, как ты.

Затем Киритани рассказал, что в старшей школе он ходил на уроки ровно столько, чтобы получить сносные оценки, а всё оставшееся время сидел дома и играл в видеоигры.

Рассказал, что устал от человеческих отношений из-за своего характера — он слишком беспокоился о том, что подумают другие, а потому ему было тяжело высказывать свою точку зрения.

— И тогда я встретил человека, который меня изменил.

То была ученица, с которой он учился тогда в одном классе. По словам Киритани, та изменила его жизнь. Она была человеком убеждений, и каждый день приходила в школу одетая в худи, нарушая тем самым школьные правила.

— Но она никогда бы не отступила от своих принципов, никогда бы не стала подстраиваться под других. Она всегда была собой.

И когда он узнал ее поближе, Киритани тоже решил быть самим собой.

Он даже стал учителем, чтобы помогать, пусть даже самую малость, ученикам с такими же проблемами, какие когда-то были у него.

— Нет ничего плохого в затворничестве. Но вот что я тебе скажу, Кэндзи-кун: даже если ты отгородился от всего мира, важно лишь одно — действительно ли ты делаешь то, что тебе нравится, действительно ли ты живешь своей жизнью, — сказал Киритани и вскоре добавил: — Ну, это тоже слова девушки, которая меня изменила.

Судя по услышанному, похоже, что этот учитель говорил правду — он пришел не за тем, чтобы затащить меня в школу. Киритани отличался от моих прошлых учителей.

Жить своей жизнью… Эти слова не выходили у меня из головы.

— Но я не совсем понимаю, что значит быть собой. Не знаю, как должна выглядеть эта «моя жизнь».

Я всё еще не доверял Киритани… Но у меня появилось небольшое желание поговорить с ним.

По правде говоря, мне самому не нравилось то, во что превратилась моя жизнь.

…Но я понятия не имел, что с этим делать. Быть может, он поможет мне всё исправить… Такая надежда зародилась во мне.

— Не переживай. — Донесся из-за двери теплый голос. — Я помогу тебе. Если будем искать вместе, у тебя обязательно получится найти себя.

С каждым словом Киритани — нет, Киритани-сэнсэя — мои ожидания всё продолжали расти.

— Вы правда поможете мне найти себя? — спросил я, открывая дверь.

Как я предполагал, на вид Киритани-сэнсэй не был особо впечатляющим. Но несмотря на внешность, он казался человеком, на которого можно положиться.

Киритани-сэнсэй же немного удивился, увидев меня. Наверное, потому что я внезапно открыл дверь и выглядел при этом как самый настоящий затворник — со всклокоченными волосами и в заношенной чуть ли не до дыр одежде.

— Конечно. Я же твой классный руководитель, — ответил Киритани-сэнсэй, улыбаясь. Его добрая улыбка обнадеживала.

— Эм… Вы сможете прийти и завтра? — Слова сами сорвались с языка.

— Конечно, — ответил Киритани-сэнсэй, незамедлительно и без колебаний.

Увидев его таким, я подумал:

«Наверно, он и правда сможет…»

И тогда моя жизнь возобновила свой ход.