Горные врата Дворца Высшего Дао.

Двое стражников переговаривались между собой. Один из них с беспокойством произнес:

— Павильон Десяти Тысяч Мечей — это всё-таки топовая секта. Говорят, Глава Меча Чу Линчуань крайне вспыльчива и горой стоит за своих. Не выйдет ли у нашего Главы с ней конфликта?

Второй охранник лишь усмехнулся:

— Не переживай. Наша секта — номер один в мире, а наш Глава — лидер всего Праведного пути. Какой бы безумной ни была Чу Линчуань, перед лицом мощи нашего ордена ей придется поджать хвост.

Первый кивнул, подхватывая тон:

— Верно. Никто не посмеет дерзить нашему Главе. Тем более, правда на нашей стороне.

В их словах сквозило безграничное восхищение и трепет. Они не застали великую войну Праведных и Дьяволов, поэтому плохо представляли истинное положение дел в те годы. Учитывая, что другие великие ордены вели себя скрытно, в глазах обывателей именно Дворец Высшего Дао стал «голосом» Праведного пути.

Для них Чэнь Юньдао был единственным, кто держал в узде Путь Дьявола — существом непобедимым, которому мир не смел перечить. Лишь Лэн Уянь из Храма Юлуо могла бы смутно сравниться с ним по силе.

— Пока Глава ведет нас, мы обязательно добьемся справедливости за Старшего ученика Фэна... — Не успел стражник договорить, как почувствовал неладное и вскинул голову к небу.

Воздух над воротами начал яростно вибрировать, словно закипающая вода. Затем пустота с треском разорвалась, обнажив кромешную тьму, в которой не было видно и кончика собственного носа.

— Что это? — в замешательстве спросил один.

— Не знаю, — покачал головой другой.

Пока они гадали, из пространственного разлома выпала черная фигура и с глухим стуком приземлилась прямо между ними.

Бам!

Брызги крови окатили стражников. Те в ужасе отпрянули: — Что это такое?!

Человек в черном лежал лицом в грязи, неподвижный, словно труп.

— Погоди... Эта одежда... она кажется знакомой.

— Гла... Глава?! — оба стражника окаменели на месте.

Неужели этот человек — Чэнь Юньдао?

Его лицо было белее бумаги, всё тело в крови. Из-под разодранного даосского одеяния вместо правой ноги зияла пустота, кровь насквозь пропитала ткань. Глаза стражников наполнились ужасом.

Это было слишком жалко! Как мог тот, кто считался непобедимым богом в их сердцах, быть так жестоко избит? Кто в этом мире способен отсечь ногу Императору?

В этот момент Чэнь Юньдао резко распахнул глаза и, превозмогая боль, попытался сесть.

— Пфу! — это простое движение отозвалось в ранах, и он выплюнул сгусток крови.

Чэнь Юньдао быстро просканировал свое состояние. Его брови тут же сошлись на переносице. Раны были катастрофическими. Три меча Лэн Уянь несли в себе не просто физическую мощь, но и убийственную ауру, силу души и законы Великого Императора. Смесь этих четырех сил делала раны почти неизлечимыми.

Он сумел заблокировать первые два удара своими техниками, но последний, шокирующий взмах не только лишил его ноги, но и вторгся в сами каналы Ци — его тело Дао было на грани коллапса. Чтобы полностью восстановиться, ему придется уйти в глубокое уединение у Источника Дао, и неизвестно, сколько лет на это уйдет!

Чэнь Юньдао активировал метод Дао, стараясь стабилизировать тело. В последнее время престиж Дворца Высшего Дао неуклонно падал, и он хотел использовать этот поход, чтобы восстановить величие секты. Итог: его не только заставили унижаться, но и едва не убили. После сегодняшнего дня он и его орден станут посмешищем для всего мира!

— Лэн Уянь! — прошипел он сквозь зубы. Однако в его глазах, помимо ярости, плескались первобытный страх и паника.

«Как, черт возьми, эта ведьма тренируется? Она слишком сильна...»

Наконец стражники очнулись и бросились помогать ему подняться.

— Глава, вы в порядке?!

— Что с вами случилось? Это сделала Глава Чу? — наперебой спрашивали они.

Чэнь Юньдао, сгорая от стыда, вырвался из их рук:

— Я немедленно ухожу в затвор. Как только вернутся старейшины — закрыть секту! Запретить любой вход и выход!

— Есть! — хотя они ничего не понимали, перечить не посмели.

Чэнь Юньдао вспомнил еще кое-что и добавил глухим, зловещим голосом:

— И еще... передать приказ по всей секте. Всем, независимо от ранга, запрещено провоцировать Ли Жаня, Святого Сына Пути Дьявола... Если увидите его — обходите за десять миль!

Взмахнув рукавом, он мгновенно исчез. На земле осталась лишь лужа крови. Стражники растерянно переглянулись.

— Ли Жань?

— Разве Глава не на Остров Облачного Меча летал? При чем тут Ли Жань?

— Что вообще, черт возьми, происходит?..

……

Остров Облачного Меча. Дворец Морозного Ветра.

И Цинлань и Чу Линчуань одновременно что-то почувствовали. Их взгляды пронзили пространство, устремляясь вдаль. Лица наставниц стали серьезными.

— Лэн Уянь сделала свой ход...

Особенно это задело Чу Линчуань. Её зрачки слегка дрогнули.

«Эта ведьма действительно настолько сильна?»

Тот третий меч... Даже она сама не смогла бы нанести удар такой мощи. Это открытие заставило её почувствовать укол досады.

Ли Жань, не заметив их реакции, спросил с беспокойством:

— Наставницы, не слишком ли импульсивно вы поступили?

Он не переживал за Чэнь Юньдао. Учитывая силу двух своих мастеров, пока у того голова на плечах, он больше не сунется. Ли Жаня волновало другое — их репутация. Он, Святой Сын Ли, привык творить что хочет, на него сплетни не влияют. Но наставницы — другое дело. Они — столпы Праведного пути, главы великих сект. То, что они признали своим учеником выходца из Дьявольского ордена, вызовет бурю критики во всем мире.

И Цинлань поняла его мысли. Она покачала головой:

— Тебе не стоит забивать этим голову. Когда это мы заботились о чужом мнении? К тому же, ты уже был на пике Белого Облака, скрывать что-то дальше нет смысла.

Она уже обозначила свою позицию. Даже если бы она не назвала себя его мастером, люди бы всё равно построили свои догадки.

Ли Жань перевел взгляд на Чу Линчуань. Та вздохнула:

— Ты не можешь вечно прятаться в Павильоне Мечей. Стоит тебе применить Ци меча, и личина «Ли Течжу» рассыплется сама собой. Лучше признать всё сразу, чем ждать, пока нас разоблачат. Чужие сплетни меня не волнуют.

Ли Жань возразил:

— Даже если вам плевать на мир, вы не можете игнорировать чувства учеников собственной секты, верно?

Личность «Ли Течжу» уже была принята адептами Павильона Мечей как родная. Чу Линчуань даже лишила Великого старейшину сил ради него. Но теперь «Бог Меча Серебряного Дракона» превратился в Святого Сына Дьявола. Он боялся, что для простых учеников это станет слишком тяжелым ударом.

— Это... — Чу Линчуань задумалась. Ли Жань был прав. Речь шла о стабильности ордена, и этот вопрос требовал тонкого подхода.

В этот момент в главный зал один за другим начали возвращаться старейшины Павильона Мечей. Воздух в помещении на мгновение стал неподвижным и тихим.