В экипаже сидела яркая блондинка. Ее красивые глаза обрамляли очки, а в уголке полных губ виднелась родинка. В одной руке она держала зажженную сигарету, в другой — зимний веер, отделанный мехом. Женщина была одета в платье, отороченное куницей, которое казалось несколько неподходящим для зимы.

Мать Кайри, Женя Хартвуд, обворожительно улыбнулась:

— Не хочешь поприветствовать маму после долгой разлуки?

Кайри холодно опустила глаза:

— Вы были в столице.

— Всего несколько недель. Я работала в Олдхельме, в Тревереумском исследовательском институте. Ты же знаешь, я изучаю апокалипсис?

— Чем могу помочь?

— Какая бессердечная! Вся в отца.

— Как вы нашли меня?

Женя хихикнула.

— Десять баллов по шкале глупости, дорогая.

— Тогда и вам десять — по шкале здравого смысла.

— Ха-ха! Неплохо.

Женя широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. В ее глазах не было чувства утраты, которую могла бы испытать мать, увидев свою повзрослевшую дочь. Нет, Кайри никогда не замечала подобного за своей матерью. Женя была гордой и самолюбивой женщиной. Она играла роль «матери» лишь до тех пор, пока Кайри не исполнилось десять, а затем вернулась к своему истинному «я» — блистательной Жене Хартвуд.

В детстве Кайри это сильно ранило. Сейчас же девушка быстро взяла себя в руки, вооружившись элегантностью и цинизмом поровну.

— Ты удивительно на него похожа. И внешностью, и этой... манерностью, — присвистнула Женя.

— Скажите прямо, зачем вы здесь.

— Но тебе совсем не обязательно перенимать эту его привычку игнорировать супруга, правда? — пробормотала она.

Кайри сделала глубокий вдох:

— У меня нет супруга.

— Пятьдесят баллов.

Карета мчалась по улицам Юсона. Федерика вздрогнула и прижалась к Кайри. Женя даже не взглянула на девочку. Такой уж она была женщиной. Женя была гением, не желавшим тратить усилий на то, что считала бесполезным, даже ее собственное дитя не представляло для нее никакой ценности.

Именно поэтому Кайри нервничала. Её мать никогда не действовала без веской причины.

— Ладно, дело вот в чём... — неторопливо начала Женя. — В Олдхельме я услышала любопытные слухи о столице. Конечно, я не могла это пропустить. Но на балу...

Дыхание Кайри участилось. Женя равнодушно наблюдала за дочерью, стряхивая пепел в окно.

— …всё пошло не так, как я ожидала. В саду я обнаружила нечто... зловещее.

Женя замолчала, затягиваясь сигаретой.

— «Вы, должно быть, мать Кайри», — сказали они.

Сердце Кайри упало. Ее руки, державшие Федерику, вспотели.

— Мне бы очень хотелось стереть тот разговор из памяти, — Женя поправила выбившиеся пряди своих светлых волос. Несмотря на привычную игривость, она выглядела обеспокоенной. — Позже я поняла: это означало «Раз ты мать Кайри, то я позволю тебе спокойно жить».

Она изобразила на лице улыбку, характерную для очень умных людей:

— И вот я здесь, чтобы посмотреть, как далеко всё зайдёт. Логично?

— Очень, — в голосе Кайри прозвучала язвительность.

Женя опять хихикнула, похоже, это начало входить у нее в привычку.

— Не злись. Лишь мы с Цезарем в Арельяно можем так с тобой поговорить. Хотя сейчас твой отец, кажется, вполне доволен?

Кайри промолчала. Она знала, что последует дальше.

— Кайри, — Женя понизила голос. — Если ты действительно не понимаешь, что происходит в столице, твой показатель глупости достигает девятьсот девяноста девяти баллов.

Кайри отвернулась к окну. За месяц эти улицы стали ей почти родными. Люди тут были добры. Конечно, в трущобах все время что-то происходило, но это не было чем-то из ряда вон выходящим…

Тело внезапно похолодело. Даже согнувшись и обхватив колени, она не могла сдержать дрожь.

Наблюдение стражников постепенно ослабевало. За время побега, она встречала разных людей и ее душа отогревалась в тепле их улыбок.

А снег продолжал падать.

Падать…

— Он… ждет?

Кайри дрожала, как человек выброшенный в самое сердце пурги. Женя смотрела на нее с сочувствием, но что она могла поделать?

— Да. — Женя повернулась к окну. Вдалеке высились дворцовые башни, напоминающие рога фантастических существ. — Ждёт твоего возвращения.

***

«Как бы сладок ни был сон — это всего лишь сон. Выход всегда находится в реальном мире».

С этими словами Женя уехала.

Вернувшись Кайри поела. За ужином Федерика возмущённо рассказывала Жозефине о грубой гостье, встреченной днем. Переволновавшись в карете, девочка решила сегодня спать с матерью.

Впервые с тех пор, как Кайри покинула дворец и поселилась здесь, она спала одна. Вокруг было тихо. Девушка долго ворочалась, не в силах уснуть.

— Джой.

Мужчина не появился, когда она позвала его по имени. Впервые. Она прерывисто вздохнула и сложила руки на животе, словно покойница.

〔Натаниэль не отпустит вас.〕

Слова Лешо не выходили из головы. Его предостерегающий взгляд, который она видела во время разговора, теперь ощущался особенно остро.

〔Если понадобится, он вырвет вас из лап самой смерти.〕

Она поняла, что не сможет вычеркнуть его из своей жизни. Каждый раз, когда ее взгляд цеплялся за что-то синеватое, его образ тут же всплывал в ее сознании. Глаза, то переливающиеся, как летнее море, то холодные, как зимняя стужа.

Снаружи послышался грохот, и Кайри замерла. Казалось, сотни ног сотрясали мостовую, вибрация дошла даже до четвёртого этажа. Дверь внизу хлопнула.

Кайри поднялась. Она прошла через гостиную и кухню — они были пусты. Меча на привычном месте не было.

— Джой. — Кайри позвала его по имени, но снова не получила ответа.

Кайри распахнула дверь соседней спальни — ни Жозефины, ни Фредерики не было в комнате. Единственным источником света в опустевшем доме была масляная лампа на столе, пламя которой мерцало словно дразня девушку.

Кайри застыла посреди коридора, не в силах контролировать мысли в своей голове. Она чувствовала, что за всем этим скрывается это прекрасное и изящное, злое и коварное существо, зовущее ее назад. [Вернись ко мне сама, Кайри]

«Как бы сладок не был сон…»

Взяв лампу, она медленно спустилась по скрипучей лестнице. Двери на каждом этаже были распахнуты, но внутри никого не было. Её лицо оставалось непроницаемым.

Снегопад прекратился. Ночное небо было ясным, и снег голубовато поблескивал в свете уличных фонарей. Должно быть, это выглядело великолепно, но у нее внутри все скрутило от ужаса.

Ее вырвало. Она осмотрела улицу мертвыми овечьими глазами и увидела многочисленные следы на снегу. Освещая себе путь фонарем, она, босая, пошла за ними.

[Я не могу дать тебе этого.]

«Умри, миледи»

«Живи, Кайри»

Три голоса, казалось, контролировали все ее тело. Девушка шла все медленнее. Чем дальше она продвигалась, тем сильнее нарастали внутри нее ужас и замешательство. Они разрывали ее на части.

Кайри медленно вышла на главную площадь столицы. Ее опять вырвало.

Площадь была заполнена людьми и каретами. Сотни глаз неотрывно следили за приближающейся девушкой. Джой, Жозефина, Федерика, Кори, Тесс, Хессна, Антонио, Говард, Тревор… Одних она знала, других мельком видела в толпе на рынке.

«Мама, я хочу я жареную курочку!» — Девочка лет восьми, всегда следовавшая за матерью.

«Распродажа!» — Молодой торговец, шумно торгующий редиской.

«Форт-Дюкейны привезли диковинки с Севера». — Мужчина в берете, лет сорока, завсегдатай кафетерия.

«Черт возьми! Здесь всегда лед!» — Тощий курьер на углу улицы.

«В верхнем районе карета разбилась».

«Боже правый!»

Старушки, которые стояли перед магазинами в ожидании почтовой кареты с новыми сплетнями...

Люди, которых она встречала и мимо которых проходила. Когда она брела мимо них, они расступались, будто давая дорогу королевской процессии.

Она остановилась перед статуей лилии в центре площади. Лицом к лицу с тем, кто ждал ее.

Натаниэль.

Он обворожительно и нежно улыбнулся девушке.

— [Кайри.]

Эта улыбка разбила ей сердце.

— А-а-ах, а-а-ах, а-а-ах…

Под взглядами сотен людей, застывших, как зимние деревья, Кайри рухнула на землю, как марионетка с оборванными ниточками.

— Ах… А-А-А-А-А-А!

Сдерживаемые обида и горечь разом вырвались наружу. Кайри, забыв о достоинстве, закричала как новорожденный детеныш.

Она больше не была ни Кайри Бьюкенен, ни просто Кайри. Теперь она стала собственностью Натаниэля. Она попыталась сбежать, но не смогла. Она так хотела уйти, но все равно вернулась.

Как мог он так поступить? Как мог человек так поступить? Ему это нравилось?

Сотни и тысячи людей могли бы внимать ему, ни о чем не подозревая.

Было ли ему весело?

А того, кто его не слушал бы, безжалостно разорвали бы.

«Что мне оставалось? Разве это не игра? С каких пор все было в его руках?»

— [Давно не виделись.]

Натаниэль подошел на шаг ближе. Его улыбка излучала нежность и жалость Даже воздух вокруг него, казалось, медленно струился, окружая его сияющим ореолом.

Нежность, которая отражалась на его исполненном достоинства лице, не имела границ в доброжелательности. Даже безумие, которое она обычно ощущала в Натаниэле, ослабло. Он ждал голоса Кайри, словно рыба-удильщик, которая питалась отчаянием.

Слёзы капали на землю. Ее ногти царапали землю, и она не чувствовала боли, хотя из пальцев уже сочилась кровь.

— Все…?

Несмотря на то, что фраза была не окончена, Натаниэль понял ее смысл. Он издал глубокий, протяжный вздох.

— [Все.]

Кайри медленно подняла голову, вцепившись в Натаниэля дрожащими руками.

— Ты хотел видеть меня... сломленной...?

Несмотря на то, что её щёки блестели от слёз, Натаниэль улыбался ей как влюбленный в нее мужчина. Последовал спокойный, будто заранее заготовленный, ответ.

— [Нет. Конечно, приятно, что ты сломалась, но это не все.]

— Тогда... чего ты еще хочешь?

— [Тебя целиком, раз спрашиваешь.]

Он медленно опустился на одно колено перед Кайри. Длинная красивая рука привычным жестом потянулась к ней. Когда кончики его пальцев коснулись ее сиреневых волос, у Натаниэля вырвался странный вздох.

— [Мне нравится, когда ты у меня на глазах.]

— Зачем ты так со мной...?

— [Как говорят люди — ты мне «нравишься».]

Натаниэль снял свое пальто и накинул его на плечи Кайри. Черные одежды вздымались и опускались, как огромные вороновы крылья.

— [Но мне также нравится твоё отчаяние. Нравится, когда ты любишь меня, и когда ненавидишь. Как думаешь, это и есть «человеческая любовь»?]

— Я, я так не думала… я…!

— [Именно так.]

Натаниэль осторожно застегнул плащ, затем наклонился ближе. Так близко, что их дыхание смешалось. По коже пробежали мурашки. Он выглядел так, будто действительно собирался «съесть» ее.

— [Я просто хочу тебя.] — почти касаясь ее губами прошептал он.

Кайри вытянула руки и попыталась оттолкнуть его. Натаниэль увернулся, и ветер повалил девушку на землю.

Ее тело, извивающееся в грязном снегу, такое хрупкое и уязвимое, выглядело прекрасным в глазах чудовища, повелевающего вечной зимой. Он снова потянулся к ней с выражением глубочайшего удовлетворения.

— [Осторожнее.]

Она отшвырнула его руку. В жуткой тишине площади разнеслось:

— Тебе весело?

Натаниэль сжал отброшенную ладонь в кулак.

— [Неважно. Я уже выбрал тебя, и ничто больше не может повлиять на этот выбор.]

— Тебе не обязательно было заходить так далеко, ты не должен был…!

Кайри споткнулась, закричала, кровь прилила к ее голове. Из ее глаз опять хлынули слезы. Натаниэль оглянулся на толпу. Люди все еще смотрели на Кайри Бьюкенен. Как он и велел.

— [Верно. Не должен был.]

Щелк.

Натаниэль щелкнул пальцами, и люди синхронно развернулись. Услышав этот звук, Кайри отшатнулась, но Натаниэль осторожно схватил Кайри за руку.

Кайри сопротивлялась, но безуспешно. Его жажда уже достигла предела. Натаниэль с легкостью притянул ее к себе, как пойманного оленя. Он зарылся лицом в волосы Кайри, будто рыба, ищущая воду.

— [Вот почему я хотел слышать твой плач.]

Замершая на мгновение Кайри, издала звериный вопль. Но Натаниэль не отпустил ее. Он лишь крепче обнял ее и начал гладить по спине, словно утешая ребенка.

— [Кайри Бьюкенен. Ты спрашивала меня, одинок ли я, задаваясь вопросом, чего же во мне боятся.]

Во мгновение ока улыбка Натаниэля помрачнела.

— [Какая трогательная наивность.]

— А-акх! А-А-А-А-А!

Кайри закричала как сумасшедшая. Она укусила Натаниэля за плечо и стала рвать его рубашку ногтями, но он не отпускал ее.

Он просто слушал, как она воет, обращаясь к небесам, одной рукой держа Кайри за талию, другой — за шею.

Это было именно то, что он желал. То, чего он ждал. Все сложилось как нельзя лучше.

— [Как и ожидалось, ты лучшая.] — прошептал он девушке на ухо.

Она исступленно выкрикивала его имя, пока горло не охрипло, а зрение не заволокло белой пеленой.

— Натаниэль, пожалуйста, пожалуйста...! Хватит… пожалуйста...!

— [Достаточно. Я немного изголодался без тебя.]

— Нет, нет, нет…! Нет, пожалуйста, прекрати…

— [Может, остановиться?]

— Прекрати…

Натаниэль громко рассмеялся, увидев, как она медленно кивнула, все еще надеясь на что-то. Как могло существовать такое маленькое, беспомощное создание?

— [Нет.] — озорной шёпот вызвал новый, потерянный, бессильный крик.

— А-А-А-А-А!

— [Продолжай. Плачь. Надейся. Отчаивайся.]

— Нет...!

— [Пока не исчезнет сама мысль о надежде.]

— Нет, не надо......!

— [Не бойся, Кайри. Я никогда не оставлю тебя. Ни в слезах, ни в ярости, ни даже если ты попытаешься меня убить.]

— Нет...! Я не хочу этого! Нет, пожалуйста, ахххх...

— [Даже если ты сойдешь с ума, потеряешь способность двигаться, заболеешь проказой, или твоя плоть начнет гнить.]

— Пожалуйста......! Нет, отпусти, остановись......! Остановись, ааааааа!!!

Он приник к её уху, ловя каждый стон. Кайри не смела открыть глаза, боясь встретить сотни взглядов.

— [А после смерти, ты останешься моей навсегда.]

***