Перед лицом неизбежного открытия Врат в Бездну каждый рыцарь переживал свои собственные чувства и эмоции. Некоторые, подобно хладнокровному ветерану Мяснику, просто ожидали начала похода, не испытывая особых волнений.

Другие же украдкой крестились или безмолвно шептали молитвы, взывая к высшим силам о защите и покровительстве. Кто-то бережно разглядывал потрепанные фотографии родных и близких, возможно, в последний раз перед неизвестностью, которая их ожидала.

Атмосфера в огромном зале была наэлектризована ощущением грядущих испытаний. Рыцари выстроились цепью, и по знаку лордрака первые отважные воины двинулись к переливающемуся марева Врат.

Один за другим они решительно вступали в пульсирующую воронку света, растворяясь в ее сиянии. Сперва это были ветераны, старые кадры вроде Мясника. Затем двинулись менее опытные бойцы, чьи лица окаменели от осознания важности миссии.

Последним через Врата прошел Филантий — могущественный воин-священник из ордена Стражей Храма, «Крыло» своего ордена. Его облик источал ауру безмятежной решимости, когда он скрылся в сердце Бездны.

Первая волна рыцарей ступила на земли Бездны. Впереди их ожидали великие опасности и испытания…

Стоило рыцарям ступить в переливающуюся воронку света, как привычные законы физики начали разрушаться. По их телам пронзила невыносимая боль, словно каждая клетка была раскалена добела. Перегрузки сотрясали их формы, рвали мышцы и кости.

В истерзанных сознаниях всплывали кошмарные картины всех трагедий и утрат, что они когда-либо переживали. Будто злобные силы самой Бездны терзали их разумы, извлекая самые мучительные воспоминания. Перед взорами рыцарей вновь и вновь проносились гибели близких, горечь предательства, акты немыслимой жестокости.

Филантий корчился от пыток собственных демонов, когда перед его внутренним взглядом вставала казнь его наставника от рук еретиков. Слышались крики сожженных детей Маркова, к которым он опоздал на выручку. Мясник захлебывался болью всех тех, кого он убивал во имя чести и долга.

Дыхание перехватывало, грудные клетки рыцарей сжимались в тисках вакуума. Легкие убийственно жгло от нехватки воздуха, веки жгло изнутри огнем. Лишь отчаянная сила воли и ярость позволяли им не сломаться окончательно перед пыткой перехода.

Их плоть рвали на части титанические силы искривленного материального потока. Но через боль и безумие они упрямо продирались сквозь гниль Бездны к своей цели.

Измученные чудовищными мучениями перехода, рыцари наконец-то обрели твердую почву под ногами. Они оказались на небольшой поляне, поросшей хрупкой сероватой травой, безжизненной на вид. Воздух казался застоявшимся, тяжелым, пропитанным едва уловимым гнилостным ароматом.

Сгустки сизого тумана завихрились над серой, выжженной поляной. Из образовавшейся в воздухе воронки один за другим стали появляться силуэты рыцарей в латных доспехах. Первым ступил на землю Филантий в плаще Стража, рука которого сжимала могучий посох.

Вслед за ним на поляну потоком хлынули остальные участники экспедиции — рыцари Алых Сердец и Могильного Ветра. Звон металла, скрежет сапог и сдавленные выдохи нарушили зловещую тишину этого унылого места. Рыцари двух орденов оказались в кольце невысоких каменистых холмов под низко нависшим небом.

— Бездна… — Выдохнул кто-то, оглядываясь по сторонам.

Вместо травы под ногами виднелась лишь сухая, потрескавшаяся земля, поросшая жесткой серой растительностью. Нагромождения серых валунов окружали поляну подобно зубчатой стене. А прямо над головами в щели между скал виднелся грубый серый камень — словно небосвод этого мрачного подземного мира.

— Мы наконец-то в самом сердце Бездны, — произнес Филантий, окидывая взглядом прибывшие отряды. — Опасность здесь таится повсюду.

— Куда дальше? — Подал голос Дядя Боря из отряда Шрама, разглядывая каменный потолок над их головами. Щетина на его обветренном лице дыбом встала от окружающей мрачности.

— Туда, — Филантий указал посохом на нависающую за холмами громаду из корявых черных стволов. — В ту чащобу деревьев с искривленными стволами. Это кажется наиболее безопасным путем, чтобы продвинуться вглубь этого мира и исследовать, что там находится. Открытые равнины слишком уязвимы, а холмы могут скрывать опасности. Чащоба обеспечит нам прикрытие и возможность держаться вместе отрядом.

Рыцари Алых Сердец и Могильного Ветра стиснули рукояти мечей, многие сглотнули от предчувствия грядущих испытаний. Виктор бросил встревоженный взгляд на рыжего Михаила из отряда Шрама, и тот ободряюще сжал его плечо латной перчаткой.

За их спинами портал сомкнулся, не оставив способа вернуться назад привычным путем. Но прежде чем двигаться дальше, Филантий извлек из-под плаща небольшое технно-магическое устройство и установил его на землю посреди поляны. Устройство замерцало голубоватыми огоньками — это был поисковый маячок, который будет направлять их к этой точке в момент эвакуации из Бездны.

Путь предстоял только вперед — сквозь мрачную чащобу с искривленными деревьями в неведомые глубины этого подземного мира. Нависающий каменный потолок навевал гнетущее чувство клаустрофобии, но маячок позволял рыцарям идти без страха потеряться навсегда в лабиринтах Бездны. Филантий повел отряд к чащобе, окутанной зловещими тенями. Впереди их ждали новые испытания и опасности в этом негостеприимном подземном царстве.

Филантий шагал впереди, рассекая путь сквозь чащобу своим золотым посохом. Рядом с ним держался Поветрин, чьи способности позволяли ощущать малейшее дуновение ветра и предугадывать возможные опасности. А с другой стороны следовал капитан Надгробие из семнадцатого отряда Могильного Ветра.

Надгробие соответствовал эстетике своего ордена — в его облике угадывались мотивы кладбищ и склепов. Лицо капитана было бледным, будто высеченным из мрамора, с глубоко запавшими глазницами, отчего казалось, что на вас взирает сам призрак. Его доспехи были матово-черного цвета, покрытые замысловатым узором, напоминающим кружева плюща на древних надгробиях. Капитан опирался на длинный косой посох с навершием в виде склепа, увитого ветвями терновника.

Троица продвигалась сквозь лес, перешагивая через корни, змеящиеся по земле подобно костлявым пальцам мертвецов. Деревья вокруг были искривлены, словно от мучительной агонии, их ветви цеплялись за доспехи, пытаясь удержать путников. В воздухе витал тяжелый запах тлена и гнили. Казалось, сам лес не желал впускать рыцарей в свои владения, но они упорно пробивались вперед, без страха встречая каждую новую опасность на пути через это зловещее подземное царство.

Отряд из шестидесяти воинов углублялся в чащобу леса, продвигаясь сквозь сплетение ветвей и корней. Впереди шли несколько бойцов, срубая на ходу ветки для изготовления факелов. Их мечи со свистом рассекали воздух, обрушиваясь на преграды и расчищая путь для остальных.

Факелы зажглись, озаряя красноватым светом лица воинов. Их доспехи поблескивали в трепетном пламени, создавая причудливую игру теней на стволах деревьев. Отряд выстроился в боевой порядок, бойцы шли плечом к плечу, внимательно вглядываясь в окружающий мрак.

По краям строя шагали закаленные в боях воины, их мечи и копья были наготове. Каждый звук, каждый шорох вызывал настороженность и готовность к отпору. Ветви хлестали их по доспехам, словно пытаясь преградить путь, но отряд был полон решимости пробиться сквозь чащу.

Ароматы хвои и прелых листьев смешивались с запахом дыма от факелов. Капли пота стекали по лицам бойцов, но никто не жаловался — они знали, что впереди их ждут новые испытания. Отряд продвигался вперед, ведомый отвагой и несгибаемой волей, готовый встретить любую опасность в этом диком и негостеприимном лесу.

Выйдя из чащи леса, отряд замер как вкопанный — прямо перед ними возникла горстка причудливых существ, словно сотканных из самого мрака. Это были небольшие, всего около метра ростом, монстры, напоминавшие порождения безлунной ночи и кошмарных видений.

Их нижние конечности больше походили на когтистые звериные лапы, покрытые густым черным мехом, чем на человеческие ноги. Они крепко упирались в землю, придавая тварям устойчивость и проворство хищников. Торсы же имели очертания гуманоидные, но на них виднелось по две пары рук, увенчанных острыми когтями.

Головы тварей излучали звериную ярость и первобытную жестокость. Вытянутые морды с оскаленными клыками, вспученные лысые черепа с торчащими наружу ушами, горящие красным безумием глаза без зрачков — все это придавало им кошмарный, пугающий облик. И несмотря на то, что существа казались сотканными из самой тьмы, их очертания были осязаемы и телесны.

Тени клубились вокруг монстров, облачая их в дымчатые одеяния, колыхающиеся при каждом движении. Сами твари напоминали порождения бездны, вырвавшиеся в наш мир из самых потаенных уголков ночных кошмаров. Их появление было настолько неожиданным и пугающим, что бывалые воины на миг оторопели от ужаса.

Но страх быстро сменился решимостью — отряд стиснул рукояти оружия, сомкнул строй и приготовился дать достойный отпор этим адским порождениям. Тяжелые мечи и копья угрожающе нацелились в сторону чудовищ. Воины знали, что враг будет коварным и безжалостным, но в их сердцах горел неугасимый огонь преданности и отваги. Встреча предвещала жестокий бой не на жизнь, а на смерть.

После короткого замешательства при виде причудливых порождений мрака, Филантий выступил вперед и обратился к отрядам:

— Не страшитесь этих тварей, ибо они известны нам как Пустотные Гончие — чудовища из фракции Клубящегося Дыма. Один на один каждый из вас, опытных бойцов, без труда расправится с любой из этих гончих. Ведь по силе они уступают даже среднему человеку.

Филантий сделал выразительную паузу, давая возможность воинам осознать, что угроза не так страшна, как могло показаться на первый взгляд. Затем он продолжил:

— Однако не стоит вводить вас в заблуждение — их настоящая опасность кроется в многочисленности. Взгляните сами — перед нами предстала целая свора, насчитывающая около восьми сотен этих звероподобных чудищ из мрака и пустоты!

Воины при этих словах зашевелились, крепче стиснув оружие. Восемьсот пустотных тварей — это была внушительная сила, способная смять любой, даже самый отборный отряд.

— Да, их бесчисленное множество сулит нам нелегкий бой, — подытожил Филантий. — Но разве мы не элитные воины, отборные бойцы? Так вперед же, братья по оружию! Дадим достойный отпор Пустотным Гончим!

Бойцы ответили громким кличем, сомкнув ряды и выставив вперед копья. Битва с превосходящими силами врага была неминуема, но отвага и доблесть не позволяли и помыслить об отступлении.

В воздухе повисло напряженное ожидание, когда шесть десятков закаленных в боях рыцарей выдвинулись вперед, сформировав плотный строй. Для многих из них предстоящая битва станет первым испытанием, когда придется сражаться плечом к плечу с боевыми товарищами против яростной своры порождений мрака.

В первых рядах встали наиболее опытные и искушенные воины — рыцари ордена Алых Сердец. На их багровых плащах алели вышитые кровавым узором эмблемы — сердца, облитые языками огненного пламени. Эти непоколебимые бойцы не раз встречали лицом к лицу самые жуткие порождения Бездны, и их присутствие придавало новобранцам чувство уверенности.

Поветрин, командующий шестым отрядом Алых Сердец, в окружении своих верных воинов, ровным строем шел, разрезая чудищ с свойственной для аристократии изящностью. Каждый его выпад был смертельно точен, а движения полны благородной грации. Под его руководством элитные бойцы сражались с завидной слаженностью, будто танцуя дьявольский танец на поле брани.

Все они, как истинные аристократы, уделяли большое внимание не только оттачиванию боевых навыков, но и эстетике воинского облачения. Их доспехи украшали затейливые гравировки, инкрустированные самоцветами. Плащи и наплечники расшиты золотыми нитями в виде геральдических символов их родов. Сами же клинки отделаны чеканкой и искусной насечкой по лезвиям.

И в этой битве они не изменяли своим обычаям. Среди рева сошедшихся армий поблескивали драгоценные камни, мерцали позолоченные узоры. Эти воины сражались столь же искусно, сколь изящно были вооружены. Каждый их выпад был ювелирно отточен, ведь они, элита общества, ценили не только мощь удара, но и его красоту.

Огромная масса из почти восьмисот Пустотных Гончих клубилась напротив, источая злобное урчание и рык. Чудовища беспорядочно метались, то вставая на три пары конечностей, то опускаясь в более приземленную стойку. Их когтистые лапы рвали землю, а пасти оскалены в безумной ярости.

Первыми в атаку ринулись рыцари-копейщики. Их сталь с оглушительным лязгом столкнулась с телесными тенями гончих. Страшные существа, побежденные численностью, обрушивались под мощными ударами, рассыпаясь дымными клубами. Но их безликие орды лишь смыкали ряды.

Вслед за копьями в бой вступили воины с боевыми топорами и булавами. Их оружие безжалостно кромсало и разбивало темные плоти противников. Вязкий мрак растекался по полю битвы, но свора нападала вновь и вновь, не ведая устали.

В самый критический момент раздались первые громовые раскаты выстрелов. Стремительно поредевшая под убийственным огнем автоматов свора в панике бросилась прочь. Обойдя заслон пехоты с флангов, отряд тяжеловооруженных арбалетчиков вел непрерывный огонь по чудовищам, расстреливая их сотнями.

В другой части поля брани семнадцатый отряд ордена Могильного Ветра вел свой бой. Их капитан, Надгробие, сражался в первых рядах, сея смерть и разрушение среди вражеских чудищ. В одной руке он сжимал зачарованный клинок, а в другой — нарезной пистолет.

Грохот выстрелов разносился над полем битвы, каждый раз когда Надгробие всаживал смертоносный заряд в очередного противника. Вязкая чернильная кровь хлестала из ран чудовищ, запятнав его доспехи и лицо. Однако капитан был неумолим — его клинок вспарывал плоти, а пистолет продолжал палить без остановки.

Подобно безжалостному воплощению самой Смерти, он вел за собой своих воинов в жестокую сечу. Рыцари в черных как ночь доспехах ордена Могильного Ветра шли за ним, безупречно чеканя шаг. Они двигались будто неживые, полностью сосредоточенные на битве.

Воздух вокруг них сгустился от тошнотворного смрада нечистой крови и палящего дыма черного пороха. Члены ордена яростно рубили, кромсали и расстреливали любое существо, вставшее у них на пути. Они проложили себе дорогу через самую гущу вражеских полчищ.

Надгробие, все еще вставая на пути яростных порождений мрака, захлебывался от внезапного приступа кровавого кашля. Но это его не остановило — он сплюнул ком свернувшейся крови и вновь ринулся в бой. Атака за атакой, бойцы семнадцатого отряда неумолимо продвигались вперед, неся смерть как истинные посланники Могильного Ветра.

В самой горячей точке сражения яростно билась группа новичков из ордена Алых Сердец — тринадцатый отряд. Они только недавно прошли свой первый по-настоящему масштабный бой, но двигались с решимостью ветеранов. Их командир, капитан Шрам, ожесточенный воин со шрамом через все лицо, ярился в гуще битвы, безостановочно нанося удары своим огромным двуручным мечом.

Мечи Михаила и Виктора сверкали, разя когти и хвосты чудищ. Дядя Боря, крепкий детина, когда-то в молодости занимавшийся боксом, ревел боевые кличи, вдохновляя товарищей и внушая ужас тварям тьмы. Его коренастая фигура идеально подходила для рукопашной схватки. Вокруг кипели алые плащи братьев по оружию — Кромка, Рубец, Клинок — все они яростно сражались в традициях своего благородного ордена.

Их доспехи ярко алели, слегка потемнев от брызг иссиня-черной крови чудищ. Когда-то начищенные до блеска, они теперь были покрыты вмятинами от безжалостных ударов.

Алыми язычками полыхали пропитанные кровью плащи, обвивая сгустившийся над полем боя удушливый смрад порохового дыма. Сами рыцари ордена были подобны языкам пламени, что пожирают все на своем пути. Их боевой клич разносился над равниной.

Капитан Шрам, ни на мгновение не переставая наносить мощные хлесткие удары, вдруг увидел, как одно из чудищ опрокинуло юного Жезла, новичка из первого отряда, и занесло над ним свои кошмарные жвалы. Взревев, он одним прыжком оказался рядом и рассек тварь от головы до паха, успев вытолкнуть оторопевшего бойца в безопасное место.

Вновь воздев меч, Шрам принялся со свежими силами крушить врагов, окруженный своими доблестными воинами. И где бы ни пролегал их огненный путь, везде воздвигались вершины из растерзанных чудовищных тел.

Впереди основных сил мчался первый отряд — безжалостные дикари. Их боевые кличи походили на вой разъяренных зверей. Сами воины были подобны несущимся на всем скаку горным потокам, что безудержно крушат все на своем пути.

Возглавлял их Мясник — исполинский детина с телом, испещренным шрамами от сотен сражений. Его лицо было столь изуродовано, что напоминало окровавленную маску. В руках он сжимал два огромных боевых топора, чьи лезвия уже алели от вражеской крови.

Мясник ринулся вперед, опережая своих бойцов. Налетев на одного из врагов, он разметал того двумя охватистыми ударами, разрубив ребра и вспоров живот, выпустив на волю фонтан внутренностей. Не сбавляя ход, великан хватал чудищ голыми руками и безо всякого оружия вырывал им конечности, разбрызгивая кровь и ошметки плоти.

Остальные дикари с яростными воплями обрушились на врага. Какофония воинственных кличей смешалась с хрустом дробимых костей и хлюпаньем разрываемой плоти. Вояки вонзали окровавленные клинки в тела жертв вновь и вновь, превращая некогда грозных монстров в истекающие кровавыми ручьями груды мяса.

Ермолай с двумя боевыми топорами вспорол одному чудовищу глотку, забрызгав себя черной вязкой кровью. Громадный Савелий выдернул своими бугристыми ручищами хребет у другого врага, разорвав тому позвоночник. Харитон, размахивая дубиной, утыканной ржавыми гвоздями, превращал черепа в россыпи костяных осколков.

И повсюду в эпицентре безумной бойни полосовал свои топоры Мясник. Его громогласный рык перекрывал прочие звуки. Исполинское тело капитана было забрызгано кровавыми ошметками от макушки до пят. Куда бы он ни обрушивал свои тяжелые клинки, там вставали багровые столбы из растерзанной плоти.

Бой постепенно утихал. Большинство чудовищ были повержены яростным натиском безжалостных дикарей. Лишь несколько самых юрких и проворных гончих сумели вырваться из кровавой мясорубки и теперь спасались бегством, петляя между деревьями.

Мясник, капитан отряда головорезов, не желал упустить ни одну из тварей. С быстротой, которой не часто отличались великаны его сложения, он погнался за убегающими, сжимая в громадных кулаках свои топоры. Остальные дикари бросились следом, боясь упустить ту кровавую добычу, которая уже почти выскользнула из их рук.

Завидев впереди быстроногого гончего, Мясник прибавил ходу, с каждым шагом все более сокращая дистанцию. Раздался пронзительный рев исполина, в котором слились ярость и предвкушение жестокой расправы. Чудовище оглянулось и побежало еще быстрее, пытаясь спастись от неминуемой гибели.

Но усилия твари были тщетны. Мясник, подобно разъяренному быку, неумолимо настигал свою жертву. Вот он уже почти поравнялся с убегающим чудищем. Могучая лапища капитана метнулась вперед и вцепилась в чешуйчатый загривок гончего, роняя его наземь. Тварь изогнулась дугой, судорожно били хвостом, но ее конвульсии были обречены. Мясник навалился на гончего всей своей тушей и принялся хлестать того тяжелыми топорами.

Вскоре от чудища остались лишь бесформенные ошметки окровавленной плоти. Исполин встал, отряхиваясь. Его ноздри жадно вдыхали терпкий запах свежей крови. В эйфории погони он почти позабыл об остальных бегле

Резко развернувшись, Мясник рванул вперед по кровавому следу. Он не остановится, пока не изловит и не растерзает всех гончих до единого. Пересеченная местность не была ему помехой — он проламывался сквозь заросли кустарника и низкорослые деревца, подобно самодвижущемуся тарану.

Бой медленно затихал. Яростная схватка отняла немало сил у рыцарей. Многие из них тяжело дышали, опершись на свои окровавленные клинки.

Всеволод, капитан третьего отряда ордена Могильного Ветра, вытер пот со лба потрескавшейся ладонью. Его тяжелый арбалет был почти пуст, лишь пара болтов оставалась в навесном гнезде. Громадный рыцарь Василий сидел на груде поверженных врагов, пытаясь отдышаться после безудержной рубки своим огромным двуручным мечом.

Вячеслав, закаленный ветеран многих битв, осмотрелся с тревогой. Его верный меч был вымазан бурой вражеской кровью до самой рукояти. Он принялся стирать окалину при помощи ветоши. Вскоре его примеру последовали и остальные соратники.

Звон оружия почти смолк, лишь слышалось металлическое позвякивание, когда мечи и топоры терлись о куски грубой ткани. Повсюду на поле сражения валялись останки чудищ — растерзанные туши, оторванные конечности, ошметки вывалившихся наружу внутренностей. Смрад крови и разложения висел тяжелым маревом.

Гавриил, один из младших рыцарей, не выдержал и рухнул коленями в застывающую багровую лужу. Его лицо было бледным как полотно. Приступ тошноты сжал желудок, и юноша согнулся, хватая ртом воздух.

Всеволод, прихрамывая, подошел к пареньку и положил ему на плечо свою узловатую руку.

— Ты хорошо дрался сегодня, малыш, — прогудел старый вояка. — Но отдохни пока, это была тяжелая битва.

Капитан окинул взглядом поле, усеянное трупами врагов. Пару туш еще подергивалось в предсмертных конвульсиях. Всеволод обратился к Василию:

— Разделайся с остатками, великан. Дай уставшим передохнуть.

Могучий рыцарь утвердительно кивнул и поднялся со своего кровавого трона. Он погладил эфес своего огромного меча и зашагал к ближайшему обезглавить израненного монстра, чьи конечности продолжали ударять по земле в жутких судорогах агонии.

Усталое воинство покинуло мрачную чащу леса и вышло на обширный пустырь. Измотанные долгим переходом рыцари на некоторое время остановились, чтобы передохнуть и осмотреться.

Всеволод, капитан третьего отряда ордена Могильного Ветра, окинул взглядом открывшуюся перед ними местность. Слева и справа простирались унылые серые равнины, поросшие жесткой хилой травой и усыпанные валунами. Впереди, на горизонте, виднелись зубчатые очертания горного хребта, чьи потрескавшиеся пики низко нависали над землей.

Но самой поразительной частью открывшегося вида был огромный каньон, что ясно вырисовывался меж двух гор. Его глубокие борозды змеились через всю долину, рассекая ее исполинской трещиной. Стены каньона возвышались на сотни метров, отвесные и неприступные. Их очертания были причудливо изрезаны миллионами лет ветра и воды, создавая невероятные формы и изгибы.

Цвета каньона переливались всеми оттенками красного и оранжевого, от самого бледного персика до насыщенного багрянца. Казалось, сами его скалы источают тепло, подобно нагретому добела металлу. В лучах клонящегося к закату солнца рыжие стены полыхали, словно гигантский костер.

Вячеслав, старый ветеран, ахнул при виде этого грандиозного зрелища.- Ни в одной из прежних битв не встречал я подобного великолепия, — хриплым басом произнес он. — Эти огненные стены каньона могли быть созданы лишь самим Кузнецом Судеб в его исполинских горнах!

Василий, могучий рыцарь, окинул завораживающий пейзаж настороженным взглядом.- Или же это выжженная выгребная яма самого Шелудивого Демона, — буркнул он с опаской. — Мне больше по нраву привычные серые утесы наших северных крепостей.

Всеволод криво усмехнулся в бороду. Долгие годы сражений и скитаний по самым потаенным уголкам мира сделали капитана малочувствительным к красотам природы. Но даже ему доводилось редко встречать столь величественные пейзажи.

— Полюбуйтесь пока, братья, — хмыкнул он. — Чую, в этих огненных стенах обитают куда более страшные твари, нежели те, что досталились нам в лесной чаще.

Всеволод махнул рукой, подгоняя отряд двигаться вперед. Напоследок он окинул взглядом огненный каньон, будто прикидывая, что же ожидает их впереди в этих жутких расщелинах.

Взгляды изумленных рыцарей устремились вниз, в бездонные глубины каньона. То, что они там увидели, заставило их сердца оборваться в груди от ужаса.

Внизу, по дну огромной расселины, двигалась нескончаемая орда монстров — самых чудовищных и кошмарных существ, которые только могли родиться в их самых безумных кошмарах. Это была не просто армия — это было подлинное слияние порождений из всех фракций Тьмы, адское сборище всех возможных кошмаров.

В первых рядах скользили чудища из Последнего Прибежища — живые воплощения Смерти, чьи формы терялись во мраке непроглядных капюшонов, венчаемых пустыми провалами вместо глазниц. Их длинные когтистые руки чертили зигзаги в воздухе, будто вырывая жизнь из окружающего пространства.

За ними следовали исполины из Глубоких Пещер — горы плоти и камня, россыпи наростов и бугров, поблескивающих слизью. Каждый шаг этих тварей сотрясал землю, грозя обрушить стены каньона.

Следом тянулись чудовища из Гулкого Леса — сплетения корней, ветвей и отвратительной плоти, двигающиеся в зловещем подобии леса. Когтистые ветви хлестали воздух, срывая с земли целые пласты почвы.

Между этими тварями проплывали сгустки Пылкого Пламени, бесформенные клубы раскаленной энергии, чьи протуберанцы вспыхивали то тут, то там, оставляя за собой выжженные доли земли.

И это была лишь малая часть перечня чудищ, павших в поле зрения рыцарей. \

Воцарилась гробовая тишина. Даже самые храбрые из рыцарей помертвели от ужаса, окаменев на месте при виде этого апокалиптического марша. Гавриил, юный воин, в отчаянии уронил меч, и тот со звоном упал к его ногам.

Всеволод, сам едва сдерживая дрожь, шагнул к самому обрыву каньона и прищурился, пытаясь определить направление движения этой армии ночных кошмаров.

— Если все эти чудища — одна армия… Если они выйдут в наш мир… Ни одно войско не совладает с ними, — глухо произнес Филантий, седовласый ветеран отряда. — Отступаем. Мы должны срочно вернуться, чтобы сообщить об этом…

Рыцари мчались со всей возможной поспешностью, осознавая ужасающие масштабы надвигающейся угрозы. Каждый шаг, каждый вдох был пропитан пониманием того, что от их успеха зависит судьба всего человечества.

Ветер свистел в ушах, когда они неслись по извилистым тропам, перепрыгивая через валуны и обходя зияющие трещины в земле. Сердца гулко стучали в груди, дыхание вырывалось клубами пара. Казалось, сама природа сгустилась вокруг них в смертельном безмолвии, будто затаив дыхание в преддверии грядущего исхода.

Ни один из рыцарей не осмеливался обронить и слова, ибо малейший звук мог выдать их присутствие чудовищам из каньона. Лишь отдаленный рев и грохот нескончаемой орды монстров нарушал тишину.

Они летели вперед, как олени, спасающиеся от лесного пожара — со скоростью, рожденной смертельным ужасом и безграничной решимостью выжить. Ибо если они падут здесь, в этом проклятом месте, то весь мир останется в неведении о пришествии Армии Кошмаров, и человечество будет обречено на гибель.

Изнеможение подступало со всех сторон, но ни один воин не смел и думать об остановке. Лишь цель яростно горела в их сознании — предупредить живых, дать им последний шанс подготовиться к битве невиданных масштабов, которая решит участь всей расы.

На подступах к месту прибытия Филантий, старейший из рыцарей, вдруг достал некое причудливое устройство — Рубильник миров.

Сделав глубокий вдох, он нажал на массивный тумблер. Воздух вдруг замерцал, исказился, и в пространстве образовалась зияющая брешь — провал в иную реальность. Не медля ни секунды, все шестьдесят рыцарей рванули к этой дыре, словно от скорости их броска зависели жизни каждого из них в этот самый миг.

Один за другим они проносились сквозь разлом в пространстве-времени, оставляя позади выжженный мир и надвигающуюся Армию Кошмаров. Последним в брешь прыгнул Филантий, за мгновение до того, как она захлопнулась, стерев всякие следы их присутствия в этой реальности.

В огромном ангаре лаборатории воцарилась гробовая тишина. Весь персонал, кроме наиболее критически важных членов, был эвакуирован заранее. Лишь Лордрак, грозный предводитель ордена Могильного Ветра, стоял в центре зала в окружении сотен своих лучших воинов.

Их черные, словно сама ночь, доспехи поблескивали в тусклом освещении, а лица были сокрыты под тенями капюшонов. Все они были наготове, сжимая в руках навершия булав и рукояти мечей. Лордрак нервно постукивал носком сапога по металлическому полу, его взгляд был прикован к огромному кольцевому излучателю в дальнем конце зала.

Он боялся, что вместо разведывательного отряда через разлом реальности прибудут отвратительные порождения Бездны, и тогда им придется дать бой прямо здесь.

Внезапно излучатель ожил, засверкал всполохами энергии. Через мгновение в его центре образовался провал — разлом, ведущий в иной мир. И сквозь этот разлом один за другим стали проноситься фигуры в потрепанных доспехах.

Рыцари ордена Алых Сердец и ордена Могильного Ветра возвращались домой. Лордрак выдохнул с огромным облегчением, но тут же вновь напрягся. Взгляды возвращающихся воинов были исполнены неподдельного ужаса.

Филантий, старец из братского ордена, выдавил лишь одно слово, рухнув на колени:

— Готовьтесь…

После чего без сил рухнул на пол, воины окружили его плотным кольцом. Лордрак ждал, когда кто-нибудь объяснит, что именно их так напугало.

И лишь гораздо позже, отдышавшись, воины первого отряда с ужасом обнаружили, что их командир, Мясник из ордена Алых Сердец, бесследно пропал…