Дмитрий, ныне известный как капитан Шрам, шагал по широким, причудливо изгибающимся коридорам древней цитадели. Толстые каменные стены, облицованные грубо отесанными гранитными плитами, источали затхлый запах многовековой сырости. Лишь редкие факелы в кованых держателях дрожащим светом озаряли путь, отбрасывая причудливые тени.

Алый доспех капитана Шрама воплощал в себе не новейшие технологии своего времени, а проверенные годами разработки, которые давно служили рыцарям по всей Империи. Под массивной нагрудной пластиной из благородного металла, покрытого замысловатой гравировкой, едва слышно гудели миниатюрные механические усилители. Эти уникальные устройства, отлаженные мастерами за долгие годы, работали за счет энергии движения, запасая ее в компактных аккумуляторах при каждом шаге воина.

Когда Шрам шагал по коридорам, из-под нагрудника раздавался тихий механический скрежет и шипение — сжатый воздух приводил в движение микроцилиндры, усиливающие его движения. Благодаря этой испытанной временем системе он мог развивать колоссальную скорость в доле секунды и наносить смертоносные рубящие удары.

Массивные наплечники и наручи также имели внутри систему гидравлических поршней, обеспечивавших плавность движений. Эта надежная конструкция, используемая рыцарями, при взмахе руки издавала глухой металлический стук и скрежет. Каждый вдох капитана сопровождался тихим шипением — воздух нагнетался в специальные камеры под доспехом, позволяя ему выдерживать огромные нагрузки.

Доспехи Шрама не были диковинкой — они были квинтэссенцией инженерной мудрости, переданной из поколения в поколение. Совмещая в себе прочность, защиту и подвижность, они делали своего владельца поистине грозным противником в бою, как и многие поколения рыцарей до него.

Под сводчатыми потолками эхом разносился звук его тяжелых шагов и лязг алого парадного доспеха. Шрам чувствовал, как в груди закипает тревога, терзающая разум после вчерашнего разговора с дедом. Для закаленного в боях рыцаря мирная жизнь была немыслима. Его дед, прославленный воин, служивший верой и правдой всю жизнь, решил вдруг отойти от дел? Это было тревожным знаком.

Шрам нахмурился, вспомнив столь непривычные мирные слова, слетавшие с уст деда. Неужели старик настолько утомился от ратных трудов? Или же есть какая-то иная, более зловещая причина для столь внезапного решения? Просторные коридоры вокруг словно сомкнулись, и капитан поежился, осознавая, что спокойные времена, возможно, остались позади. Если даже такой прославленный воитель как его дед почуял надвигающуюся угрозу, это не могло не настораживать.

Капитан Шрам вышел в грандиозный коридор, широкий настолько, что в нем свободно могли разминуться две процессии всадников. Стены терялись где-то в полумраке под сводчатым потолком, а впереди, на значительном удалении, возвышались величественные врата, высотой в несколько человеческих ростов.

Массивные створки были выкованы из благородного металла, укрытого грубоватыми, но внушительными барельефами — сплетающимися ветвями и телами драконов, чьи лики изваяны с поразительной детализацией. Огромные кольца, служившие для открывания, казались слишком тяжелыми, чтобы их мог сдвинуть один человек.

Шрам, облаченный в свой громоздкий алый доспех, двинулся вперед. При каждом его шаге воздух со свистом выходил из камер, а гидравлические усилители издавали потрескивающие звуки, эхом разносящиеся по залу. Казалось, это звучание было своего рода гимном его приближению к вратам.

Остановившись у подножия огромной арки, он поднял взгляд, любуясь устрашающей резьбой. Поверхность створок была покрыта вмятинами, царапинами и сколами — следами давних сражений, выдержанных этими воротами. Шрам провел рукой по одной из вмятин, чувствуя выбоины под перчаткой, и не мог не гадать, какая сила запечатлела здесь свои отметины.

Вдруг с оглушительным гулом застонали древние механизмы, и массивные врата дрогнули. Раздались потрескивания и скрежет, когда ржавые шестерни и рычаги приходили в движение. Шипение раскаленного воздуха вырывалось из зазоров, приводя эту гигантскую каменную конструкцию в движение. Со страшным скрипом створки врат начали разъезжаться в стороны.

Перед Дмитрием распахнулся величественный главный зал цитадели. Он бывал здесь множество раз, но грандиозная атмосфера этого места всегда производила неизгляднее впечатление.

Высокие своды терялись в полумраке, поддерживаемые мощными каменными колоннами, чьи капители украшали резные драконьи головы. Алые знамена с гербами ордена ниспадали по стенам, развеваясь от легчайшего движения воздуха. Вдоль галереи выстроились старинные рыцарские доспехи на помостах, застывшие в неизменной позиции.

Витражные окна впускали разноцветные блики, на которых алые сердца и капли крови сплетались в причудливые узоры. По стенам ползали маленькие роботы-пылесосы, поддерживая безупречную чистоту. А в воздухе парили светящиеся сферы, освещая зал мягким сиянием.

Шаги Дмитрия гулко отдавались под сводами, когда он вступил в это священное место — сердце цитадели и орденского братства. Здесь проходили самые важные церемонии и собрания на протяжении десятилетий. Сюда приводили новобранцев принести присягу, здесь посвящали в рыцари и назначали капитанов отрядов. Дмитрий помнил и свою торжественную клятву годы назад…

Войдя в главный зал, капитан Шрам увидел перед собой три десятка рыцарей в таких же алых доспехах, как и его собственный. Они стояли отдельными группками по десять воинов в каждой, о чем-то тихо переговариваясь в ожидании прибытия своего владыки.

Шрам направился к наименьшей из групп и выцепил из нее рыжеволосого парня — Михаила, своего неофициального заместителя в отряде. Приблизившись, он положил тяжелую руку в латной перчатке на плечо Михаила, привлекая его внимание.

В главном зале рыцарского ордена Шрам увидел капитанов Первого и Шестого отрядов, окруженных своими подчиненными воинами.

Капитан Первого отряда, известный под прозвищем Мясник, стоял поодаль от своих рыцарей. Его фигура источала надменность, а взгляд высокомерно оценивал каждое движение подчиненных, выискивая малейший повод для придирок. Огромный крестообразный шрам на его лбу в этот день казался особенно зловещим, резко контрастируя с бледной кожей. Иракез на голове едва прикрывал это старое жуткое ранение.

Отношения между Шрамом и Мясником были крайне напряженными с самого начала. Мясник, капитан Первого отряда, изначально невзлюбил Шрама по какой-то необъяснимой причине. Его неприязнь проявлялась во всем — взглядах, жестах, манере общения.

В отличие от Игоря Поветрина, который стал для Шрама наставником и старшим товарищем, Мясник всячески третировал и унижал его. Его отношение ко всем подчиненным было пропитано высокомерием, агрессией и жестокостью. Единственные, кто не страдал от его издевательств — это Лорд ордена и его ближайший помощник Зовнарь.

Шрам знал нелегкое прошлое Мясника. В детстве тот был настоящим трудным подростком. Его регулярно выгоняли из множества школ за постоянные драки и вымогательства денег у младших учеников. После уроков он нередко участвовал в дворовых потасовках. Все это было следствием пагубного влияния отца — пьяницы, который едва не забил до смерти мать Мясника, а затем срывался на маленьком сыне.

Лишь повзрослев, Мясник смог взять себя в руки и поступить в рыцарское училище. Верно прослужив оруженосцем, он в итоге присоединился к ордену, защищавшему его родной город. Своей грубой силой и жестокостью он сумел дослужиться до капитана Первого отряда. Но подлинная темная личность Мясника теперь проявилась в полной мере.

Агрессивный, надменный, лишенный капли сострадания — он вынуждал рыцарей служить под его началом из одного лишь страха. Шрам же стал одной из главных мишеней для издевательств этого жестокого человека. Причины такого отношения так и оставались для него загадкой.

В отличие от Мясника, обращавшегося со своими людьми подобно надсмотрщику, капитан Шестого отряда являл собой образец истинного рыцарского благородства. Он стоял в окружении своих верных воинов, принимая их поздравления и шутки с добродушной отеческой снисходительностью. Эти рыцари безгранично обожали своего командира и были готовы следовать за ним в любую передрягу.

Шрам окинул взглядом обоих капитанов и их отряды. Мясник был известен своей жестокостью и высокомерием, в то время как командир Шестых — добротой и отвагой. Два противоположных подхода к воинскому братству и управлению людьми.

Капитан Шестого отряда Игорь Поветрин имел весьма колоритную внешность. Помимо взъерошенных кудрявых волос и аккуратных усиков, его лицо обрамляли характерные для благородных мужей бакенбарды. Эти пышные залихватские бакенбарды придавали Игорю романтический облик благородного рыцаря из старинных легенд.

Выходец из знатного рода, Игорь воплощал в себе идеальный образ аристократа-воина. Его манеры, речь и поведение источали благородство и галантность, присущие высшим сословиям. Вместе с тем, рыцари его Шестого отряда видели в командире не только потомка старинного рода, но и истинного лидера, готового вести их в любой бой.

Внушительные бакенбарды Игоря как бы символизировали его твердый характер и несгибаемую волю. Под этой романтичной внешностью аристократа скрывалась стать грозного воина, не ведающего страха в битвах. Возможно именно этот контраст между галантными манерами и воинским обликом вызывал у рыцарей Шестого отряда такое искреннее обожание своего командира.

Бакенбарды Поветрина вместе с его кудрями и усами создавали яркий, запоминающийся образ, достойный кисти великого живописца. Однако для всех было очевидно, что под этой живописной внешностью скрывается железная хватка прирожденного вождя и мужество славного рыцаря.

Шрам с теплотой вспоминал те времена, когда вступил в ряды ордена совсем юным оруженосцем. Игорь Поветрин, на тот момент уже опытный рыцарь с внушительным послужным списком, взял над ним неофициальное шефство.

В памяти всплывали моменты, когда Игорь подзывал его в свободное время и делился своей мудростью. Его манера общения была лишена всякого высокомерия, присущего многим аристократам. Напротив, Поветрин говорил с ним как со своим младшим товарищем, стремясь подготовить Шрама к жизни в ордене.

С неизменным терпением Игорь объяснял ему древние традиции и устои их братства воинов. Он рассказывал о рыцарском кодексе чести, об испытаниях, которые предстоит пройти, о бесчисленных тренировках. Поветрин открывал перед Шрамом новый мир со своими законами и порядками.

Порой их беседы затрагивали личные и философские темы. Игорь делился своим жизненным опытом, рассуждал о долге, верности, мужестве. Его слова отражали мудрость человека, повидавшего многое на своем веку.

Шрам чувствовал, как с каждым подобным разговором он всё больше проникается духом рыцарского братства, напитывается его ценностями и идеалами. Игорь Поветрин был для него ближайшим наставником и старшим другом в ордене.

Воспоминания Шрама окрашивались теплотой и благодарностью к тому, кто когда-то ввел его в курс новой жизни, подготовил к ее испытаниям и стал ему по-настоящему близким человеком. Поветрин всегда будет для него эталоном благородного рыцаря и настоящего друга.

В центре просторного зала возвышался величественный трон Лордрака — истинного повелителя и предводителя ордена. Этот массивный черный трон был вытесан из цельного куска камня, будто вырван из самых глубин земли. Его формы были грубыми и неровными, создавая впечатление первобытной мощи.

Однако при ближайшем рассмотрении становились заметны искусные магические руны, начертанные на поверхности трона замысловатой вязью. Эти древние символы силы, выгравированные рукой опытного мастера, переплетались между собой, образуя сложные мистические узоры. В их переплетениях угадывались очертания сердец, капелек крови и других знаков, олицетворявших саму суть ордена.

Инкрустированные по всей длине трона крупные рубины мерцали зловещим багровым светом, будто бы источая жизненную энергию. Эти самоцветы не были случайным украшением — их первозданная магическая сила питала мощные руны защиты и усиления, начертанные на троне.

Повсюду в самом троне и его основании были замурованы сложные металлические конструкции, напоминавшие арматуру. Их техномагические структуры порождали вспыхивающие время от времени силовые поля, которые прослаивались и переплетались, усиливая мощь артефакта.

Трон Лордрака был не просто возвышением, но истинным сердцем всей мистической и боевой мощи ордена — совершенным произведением магического искусства и технологий.

Внушительная фигура Лордрака Феофана Николаевича вошла в зал, буквально заполняя собой пространство. Этот великан, облаченный в алую броню, украшенную символами крови и сердец, своим весом, казалось, вдавливал пол в камень. Даже когда он сдерживал свою ауру могущества, она все равно оказывала давящее воздействие на всех присутствующих.

За предводителем ордена следовал его верный помощник — седобородый Звонарь с внушительной булавой в руках. Лордрак прошествовал мимо выстроившихся в три десятка рыцарей, чьи ряды он почтил легким кивком головы.

Наконец, он достиг своего величественного трона — массивного черного каменного возвышения, инкрустированного рубинами. Усевшись на него, Лордрак воссел подобно истинному правителю, чья воля была законом для каждого из его подчиненных.

Лордрак величественным жестом махнул рукой, и из-за его трона вылетела светящаяся белая сфера. Она зависла между предводителем и рядами его рыцарей, а затем начала расширяться. Перед взорами воинов внезапно возникло изображение внушительной цитадели под названием «Загробная Песнь». Это массивное сооружение больше напоминало гигантский склеп.

— Это — наши новые боевые братья. Могильный Ветер, — заговорил Феофан Николаевич. — Сегодня я собрал вас ради важного дела.

Он сделал многозначительную паузу, давая рыцарям осознать серьезность момента.

— Сегодня я хочу отправить группу к ним с визитом. Орден новый, им не хватает опыта. Покажите членам Могильного Ветра, что значит быть истинным рыцарем.

Рыцари в замешательстве переглянулись, не вполне понимая, что происходит.

— Вас ждет чрезвычайно важное задание, — продолжил Лордрак. — Лидер Могильного Ветра не смог поделиться деталями со мной. Но он сказал, что более важного задания у вас прежде не было.

Его слова повисли в гробовой тишине зала, повергнув всех присутствующих в озадаченное ожидание дальнейших распоряжений.

***

Три десятка рыцарей выстроились перед величественным троном в новом, пропитанном мрачной атмосферой зале. Отсутствие окон и тусклый свет факелов создавали гнетущее ощущение, будто они находились в загробном помещении.

Повсюду взгляд упирался в зловещие декорации: каменные гробы, погребальные таблички, извивающиеся змеи и черепа. Темные знамена со смертоносной символикой свисали с арочных проходов.

Зал, в котором находились рыцари, поражал своими внушительными размерами и мрачной, зловещей атмосферой. Высокие своды из грубо отёсанного камня терялись в густых тенях, едва рассеиваемых тусклым светом масляных ламп.

Стены были украшены барельефами, изображающими сцены битв и смертей великих воинов. Повсюду виднелись вырезанные в камне черепа, змеи и другие зловещие символы, связанные с культом смерти. В нишах стояли каменные статуи скорбящих фигур в балахонах с опущенными капюшонами.

Пол был выложен массивными гладкими плитами черного базальта, на которых виднелись таинственные руны и кровавые отметины. Создавалось ощущение, что они идут по останкам легендарных воителей.

По углам зала тускло мерцали огромные жаровни, наполняя воздух запахами ладана и тлеющей плоти. Их зловещее свечение отбрасывало причудливые тени, которые, казалось, обретали собственную зловещую жизнь на стенах.

А в самом центре, на массивном каменном троне, восседал грозный мужчина в черных доспехах. Он сжимал в руках огромную техно-магическую косу, лезвие которой излучало зловещую энергию.

Его пронзительный взгляд окинул прибывших рыцарей, повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием факелов. Напряжение в зале буквально сгущалось, создавая ощущение, будто они оказались в обители самой Смерти.

Прибывшие три десятка рыцарей в алых одеяниях оказались окружены сотнями воинов в траурных черных доспехах. Вместо привычных рыцарских шлемов на их головах были надеты железные маски, искаженные безумными гримасами. Эти посмертные маски, напоминающие обезумевшие лики, придавали воинам Могильного Ветра поистине зловещий, потусторонний облик.

Безмолвные стражи застыли подобно каменным изваяниям, их пустые провалы вместо глаз были устремлены на прибывших гостей. Создавалось жуткое впечатление, что они столкнулись с армией мертвецов, восставших из могил.

Гробовая тишина повисла под сводами, нарушаемая лишь глухими шагами и звоном доспехов алых рыцарей, эхом разносящимися в преисподней обители. Напряжение сгущалось в спертом воздухе, пропитанном ароматами ладана и тлена. Гнетущее чувство безысходности и присутствие самой Вечной Жницы давило на гостей из братского ордена.

Становилось очевидно, что они оказались в печальном пристанище блуждающих душ и призраков былого, где безраздельно господствует сама Загробная Песнь, увлекающая смертных в последний танец забвения.

Рыцари ордена Алых Сердец, исполненные отваги и благородства, дрогнули душой, когда их стопы ступили в эти ужасающие чертоги. Безмолвная гробница мертвецов разверзла перед ними свою утробу, повергнув в ужас даже самых закаленных воинов.

Окаменелые от смрадного дыхания смерти, они узрели перед собой поистине потустороннее видение — сонмище застывших недвижимых теней в траурных черных доспехах. Безжизненные маски с оскаленными ликами безумия таили под собой не человеческие лица, но лишь зияющие провалы вместо глаз. Пустые очи самой Костлявой, в каждой из которых терялся разум смертного.

Гнетущая тишина повисла саваном, ибо даже дыхание жизни не смело нарушить эти чертоги мертвых. Витал горьковатый запах тлена, ладана и самой Смерти, осквернявший живительный воздух. Словно смрад разлагающихся трупов проникал в ноздри и отравлял кровь рыцарским ядом.

В груди алых витязей из ордена Алых Сердец похолодела отвага, ибо они более не ощущали себя в обители живых. Саму преисподнюю видели они перед собой в этих каменных переходах и сумрачных куполах склепа. Однако прибыли они сюда не для того, чтобы отдавать свои души владыке Аида, но дабы наставлять новобранцев в траурных масках на путь истинного рыцарства.

Холодный пот ужаса выступил на ликах алых воителей, крепко сжимавших рукояти клинков в трепетных ладонях. Ибо даже для самого отважного рыцаря из славного ордена Алых Сердец, съеденного червем вероломства и предавшего долг перед братством, не было бы худшего наказания, чем здесь, в этих проклятых застенках, лицом к лицу встретиться с самой Смертью.

Зловещая тишина повисла в склепе, словно сама Смерть затаила дыхание. И вдруг ее прорвал глубокий, потусторонний голос, отдававшийся эхом под сводами гробниц. Из густой могильной тьмы материализовалась фигура Лордрака, повелителя ордена Могильного Ветра.

Его внушающий ужас облик источал смертоносную ауру, холодящую кровь в жилах. Казалось, сама Вечная Жница явилась в этот склеп. Лицо Лордрака было обычным, человеческим, однако на нем застыло выражение мертвенного покоя и суровости. Глубоко посаженные глаза светились адским пламенем, устремляя зловещий взгляд.

Длинный развевающийся плащ с капюшоном был соткан из самой тьмы, окутывая фигуру мрачной дымкой. Из-под черных одежд виднелись руки, покрытые латными перчатками, похожими на кости рук, сжимающие древко зловещей косы с острым лезвием. От Лордрака веяло могильным холодом и затхлым запахом тлена.

— Славные воины, — произнес он низким, лишенным плоти голосом, отчего у стойких рыцарей Алых Сердец заледенела кровь в жилах. — Вас, должно быть, интересует, с какой целью я вырвал вас из вашей цитадели и попросил прибыть сюда, в обитель самой Смерти.

Его слова эхом отдавались от стен, вселяя первобытный страх в сердца самых бесстрашных воителей. Лордрак медленно повел рукой в латной перчатке, и крохотные сгустки адского пламени в его глубоко посаженных глазах ярче вспыхнули, излучая ужас древних могил.

Языки этого зловещего пламени жадно впивались в души рыцарей, высасывая самые потаенные страхи и кошмары. Алые витязи крепче сжимали рукояти мечей, смертельно бледнея и застывая в гробовой тишине перед этим исчадием Преисподней. Ибо каждый из них трепетал при виде этой воплощенной нежити, олицетворявшей неумолимую и безжалостную Костлявую.

Алые рыцари понимали, что находятся в окружении товарищей, союзников. Однако разум отказывался верить глазам. Взоры храбрецов выхватывали знакомые доспехи и алые плащи соратников, но инстинкты вопили о присутствии самой Непобедимой. Ледяной ужас сковывал сердца воителей, ибо они ясно чувствовали — прямо сейчас их жизни полностью во власти Смерти. Братство по оружию, долгие годы битв бок о бок — все меркло перед лицом этой высшей и неумолимой силы. В эти мгновения самые отчаянные из них желали лишь одного — покинуть это проклятое место немедля.

Однако виновником появления этого чувства в сердцах рыцарей была аура Лордрака. Тот обрел силу владыки ордена Могильного Ветра совсем недавно, а потому еще не научился подавлять свою силу также естественно, как если бы он делал это всю жизнь. Его мрачная энергия била через край, подобно бурному потоку, выплескиваясь наружу необузданными волнами ужаса и смертельного холода. А потому инстинкты рыцарей вопили об опасности. Их первобытная часть чувствовала могущество здешнего владыки — исполинскую мощь, с которой он не умел как следует обращаться.

Силы Лордрака все еще были для него неприрученным зверем, живущим по законам древнего мрака и отравляющим окружающий мир ядовитой аурой. Алые витязи ощущали эти смертоносные флюиды, проникающие под латы и замораживающие кровь в жилах. Их тела реагировали на первобытный зов, веками закодированный в гены любого человека — зов самосохранения, требующий немедленно бежать от этого ужасающего существа. Разум рыцарей осознавал, что перед ними союзник, но древние инстинкты были сильнее разумных доводов.

Великан с косой в руке продолжил, и его голос был сухим, скрипучим, словно скелет обрел дар речи:

— Совет Империи поручил нашему ордену особое задание. О котором я не мог распространяться по открытым каналам связи. А потому даже ваш Лордрак не знает истинных причин вашего прибытия сюда.

Он сделал вдох, отчего его грудная клетка с жутким скрежетом расширилась под плащом.

— Мы стоим на пороге открытия. Долгие десятилетия род людской страдал от нападок Бездны. Мы осели в крепостных городах. Прятались. Защищались. Убегали. Но сейчас… У нас появился шанс нанести первый удар…

Лордрак поднялся во весь свой гигантский рост. Он неторопливо двинулся к рыцарям Алых Сердец. Простые воины инстинктивно потянулись к рукоятям мечей, но опытные капитаны властным жестом приказали им прекратить эту глупость. Лордрак, оценив их реакцию, с уважением кивнул капитанам. И тут он начал более тщательно сдерживать свою ауру, обуздывая истинную мощь.

Холодный мертвенный туман вокруг него стал рассеиваться. Пламя в алых очах поутихло до слабого мерцания. Даже зловещая коса в его руке уже не излучала столь жуткое присутствие Смерти.

Рыцари Алых Сердец с облегчением вздохнули, когда это гнетущее давление ослабло. Мощь Лордрака все еще внушала благоговейный трепет, но больше не сковывала их волю смертельным ужасом.

Лордрак окинул взглядом собравшихся рыцарей и произнес:

— Пройдемте, братья мои. Я хочу вам кое-что показать.

С этими словами он повернулся и первым покинул зал собраний, махнув рукой, призывая остальных следовать за ним. Его исполинская фигура в развевающемся плаще уверенно зашагала по коридору.

Рыцари Алых Сердец переглянулись между собой, но, не колеблясь, последовали за своим предводителем, выстроившись рядами. Сталь их доспехов звенела при каждом шаге.

Замыкали процессию рыцари ордена Могильного Ветра в своих зловещих балахонах с капюшонами. Их бесплотные силуэты безмолвно скользили по каменным плитам, будто сама Смерть сопровождала воинов.

Лордрак вёл их по запутанным переходам древней крепости, освещённым лишь редкими факелами. Время от времени он бросал через плечо взгляд на идущих следом, убеждаясь, что все в сборе. Наконец, они достигли массивных дверей, которые он распахнул могучим пинком.

Лордрак привел их в одну из обширных залов на нижних уровнях цитадели. Перед их взорами предстала великолепная, хоть и мрачная лаборатория.

Высокие сводчатые потолки терялись в клубах зеленоватого тумана, источаемого дымящимися котлами и ретортами, установленными вдоль стен. В воздухе витал запах специй, трав и чего-то остро-химического.

Свет исходил от магических сфер под потолком и многочисленных жаровен, чье пламя отбрасывало причудливые тени на каменные стены, украшенные тайными символами и рунами.

По залу сновали фигуры в темных балахонах с капюшонами — ученые, маги и их младшие помощники-послушники. Одни согбенно колдовали над котлами и ретортами, другие изучали пыльные фолианты за резными пультами.

В дальнем углу зала виднелась огромная каменная плита, вокруг которой вились зловещие тени, словно от невидимой возни. На плите лежало нечто, прикрытое окровавленной простыней.

На столах вдоль стен были расставлены разнообразные артефакты, сосуды, свитки и прочие принадлежности темных искусств. Рыцари не могли не заметить лежащий особняком черный кинжал с виброй жуткой силы, от которого веяло первобытным злом.

Некоторые фигуры в балахонах, очевидно старшие маги, вышагивали между столами и котлами, наставляя и направляя труд подчиненных. Их лица оставались сокрытыми в тени капюшонов.

В самом центре лаборатории находился поистине грандиозный объект — огромное каменное кольцо, стоящее вертикально на ребре. Его циклопические размеры поражали воображение.

Сама конструкция кольца была покрыта замысловатыми металлическими деталями, проводами и трубками, нашпигована странными светящимися лампами фиолетового оттенка. К внешней стороне кольца были прикреплены свитки с наводящими ужас символами, магические кристаллы и прочие таинственные артефакты.

Со всех концов лаборатории к этому циклопическому сооружению тянулись шланги различных размеров, пучки проводов, трубы, некоторые из которых излучали странные, пульсирующие энергии. Казалось, вся эта паутина труб и кабелей снабжала кольцо какой-то неведомой силой.

Кольцо возвышалось на круглой каменной платформе, к которой вела небольшая лестница всего в несколько ступеней. У основания платформы виднелись замысловатые руны и символы, выбитые в камне.

Сама конструкция кольца источала едва уловимую вибрацию, граничащую с реальностью звука, отчего волоски на загривке рыцарей вставали дыбом. Исходившая от артефакта аура силы и могущества была почти осязаема.

Лордрак сделал паузу, давая рыцарям возможность осмыслить его слова. Взгляды воинов были прикованы к грандиозному каменному кольцу.

— Это — врата Бездны. Наш… секретный проект, — произнес Лордрак торжественным тоном. — Светлые умы всего магического мира замечали, что в некоторых местах вероятность появления разлома Бездны — выше. Очевидно, что Жилинский — одно из таких мест. Это объясняет, почему здесь за этот год было уже два прорыва.

Он сделал еще одну паузу, обводя взглядом лаборантов, продолжавших свою работу.

— Используя все наши знания и ресурсы, мы смогли создать эти врата. С их помощью… мы можем попасть в Бездну сами. Нанести первый удар, — в голосе Лордрака зазвучали яростные нотки, его глаза загорелись. Но вскоре он снова обрел хладнокровие.

— Но пока о нападении говорить рано. Мы проверили врата. Их работоспособность и… безопасность использования. Безопасность… хах… Если так можно говорить о Бездне, — Лордрак слегка усмехнулся, отметив неловкость своей последней фразы.

— Ваша миссия сегодня — разведка. Три отряда рыцарей Алых Сердец. Три отряда рыцарей Могильного Ветра. И рыцарь из ордена Стражей Храма. Отряд из шестидесяти одного рыцаря вторгнется в Бездну в рамках первой экспедиции.

Повисла тяжелая тишина, пока один из присутствующих рыцарей, Поветрин, не решился нарушить ее:

— Прошу прощения, но уверены ли вы, что отряд из шести десятков бойцов сможет выжить в опасном мире Бездны? Половина из этого «воинства» — новобранцы.

Лордрак многозначительно вздохнул, взвешивая слова Поветрина.

— Ты прав, друг мой. Бездна — опасное место. Но мы все подготовили, — ответил он, обводя взглядом лабораторию. — Вы попадете в относительно безопасное место. Цель этой экспедиции — разведать Бездну, а также дать бойцам Могильного Ветра реальный опыт пребывания там. В дальнейшем только рыцари нашего ордена будут отправляться в Бездну через эти врата.

Лордрак выдержал паузу, давая возможность осмыслить важность предстоящей миссии.

— Экспедиция станет первой из многих. Нам предстоит изучить Бездну, выяснить ее слабые места… А затем уже нанести ответный удар и вытеснить это зло раз и навсегда из нашего мира.

Его взгляд стал жестким и непреклонным, ясно давая понять, что он полон решимости осуществить задуманное, невзирая на опасности.

***

В огромной лаборатории теснилось шестьдесят рыцарей, облаченных в сверкающие доспехи и готовых к опасной миссии в Бездну. Среди них выделялся один воин — старец в белоснежных одеждах, принадлежавший к ордену Стражей Храма.

Его имя было Филантий, один из так называемых «Крыльев» лордрака их ордена. Каждое «Крыло» представляло собой могущественного воина-священника. Сегодня Филантий сопровождал шестьдесят отважных рыцарей в этом смертельно опасном походе в Бездну.

Облик Филантия внушал благоговейный трепет. На нем сиял сверкающий белый доспех, а на груди ярко полыхал голубым пламенем крест. Поверх доспеха был наброшен черный плащ с капюшоном. На правом наплечнике старца покоилась массивная книга с золотыми украшениями, а в руке он сжимал золотой посох.

Шлем Филантия висел у него на поясе, открывая взорам его седую бороду и длинные волосы, собранные в косу. Лицо старца дышало мудростью и силой духа, накопленными за долгие годы служения.

Он был Старцем среди воинов, живой легендой среди Стражей Храма. И сегодня ему предстояло вступить в борьбу с ужасами Бездны, ведя за собой отряд шестидесяти рыцарей.

По лаборатории сновали ученые и маги в развевающихся балахонах. Воздух наполнился гулом многочисленных голосов, звоном колб и щелчками тумблеров на пультах управления. Все были поглощены своими обязанностями, готовясь к открытию Врат Бездны.

Несколько групп монахов в строгих одеяниях выстроились полукругом перед грандиозной аркой врат. Они скрестили посохи, создавая причудливый магический узор, и принялись читать мантры на древнем наречии. Их голоса сливались в единый гул, отдаваясь эхом в своде лаборатории.

Маги в расшитых звездами мантиях замерли в круге, чертя в воздухе сложные руны. Вокруг их рук заклубились тусклые сполохи энергии, разрастаясь в яркие всполохи света. Ученые торопливо подключали устройства к обсидиановым панелям, вспыхивающим таинственными символами.

По знаку лордрака Врата озарились блеском собранной энергии. Мощный гул пронесся по залу, и каменная арка задрожала. Внезапно полыхнул ослепительный сгусток света, и в центре Врат замерцало марево переливающейся субстанции — разверзся разлом, ведущий в Бездну!

Воцарилась оглушительная тишина. Все взгляды были прикованы к Вратам, открывшим путь в незримые глубины иного мира. Первая экспедиция в Бездну могла начинаться!