В заброшенном учебном корпусе медицинской академии только что закончилось собрание. Одри, обходя здание по кругу, чтобы уйти, внезапно почувствовала легкое головокружение. Перед ее глазами возник знакомый густой серый туман и расплывчатый силуэт, возвышающийся в центре:

— Это – подсказка, — раздался низкий голос [Шута].

Вместе с этими словами перед ней возникла сцена, похожая на фотографию. Мужчина около двух метров ростом, не слишком мускулистый, одетый в черную рясу священника, стоял в тени. Его мягкие соломенного цвета волосы слегка вились, а глубокие карие глаза, холодные и скрывающие злобу, смотрели прямо. Уголки губ были слегка опущены, что делало его похожим на свирепого волка.

«Подсказка? Подсказка по делу о взрыве на улице Дхарви в Восточном районе и утоплении Гэвина? Это убийца?» — Одри на мгновение застыла, она не сразу пришла к пониманию происходящего.

«У мистера [Шута] уже есть зацепки… Он действительно велик, нет, всемогущ…» — про себя восхитившись она и повернулась к Форс, которая сидела рядом.

Форс только что сняла маску и хирургическую шапочку, устроившись в карете, когда заметила странный взгляд Одри.

— У меня что-то на лице? — озадаченно спросила она.

— Нет, — Одри отвела взгляд, села рядом и начала снимать свою маскировку.

Форс, вспомнив прошедшее собрание, с любопытством спросила:

— Мисс Одри, почему вы ни слова не сказали, что ищите формулу Зрителя? Так вы могли бы выйти на Психологических Алхимиков.

Она помнила, что щедрая мисс Одри почти всю встречу молчала, в основном слушая, и лишь продала несколько материалов с духовной энергией, купив взамен другие.

Одри мягко улыбнулась:

— Это мое первое собрание в этом кругу. Думаю, пока что лучше просто постоять в сторонке и понаблюдать.

Я с нетерпением жажду этой формулы, и еще больше – некоторых мистических предметов, но я сказала себе: «спешка ни к чему». Лучше все продумать, а уже потом действовать.

«Считай это "профессиональной привычкой" Потустороннего Пути Зрителя. Да и к тому же там не было ни спинномозговой жидкости черной пантеры с демоническими узорами, ни кристалла мозгового вещества родника эльфов, которые искал мистер [Мир]...» — мысленно добавила она.

Форс посмотрела на еще не достигшую восемнадцати лет девушку и вдруг поняла, что та является вполне зрелой и рассудительной личностью, какой ей мисс Одри никогда не казалась.

— Будь я на вашем месте, я бы не упустила такой возможности, — с горькой усмешкой произнесла она.

Одри сдержанно улыбнулась в ответ и перевела тему:

— Завтра утром я спрошу кое-каких особых друзей, нет ли у них сведений о взрыве на улице Дхарви. Вы с Сио ждите новостей на обычном месте.

— Хорошо, — без тени сомнения кивнула Форс.

***

Клейн не стал возвращаться ночью на Минскую улицу, а остался ночевать в однокомнатной квартире на улице Черной Пальмы в Восточном районе.

Он боялся, что у предполагаемого убийцы в черной рясе могут быть сообщники, которые сейчас рыщут по улицам, разыскивая его.

Хотя шанс столкнуться с ними был невелик, да и он замаскировался, так что вряд ли его узнают, но результаты гадания указывали на определенную вероятность такого исхода. Поэтому Клейн решил перестраховаться и переночевать в Восточном районе.

На рассвете он переоделся в другую темно-синюю рабочую форму, надел светло-коричневое кепи и вышел из квартиры. Спокойно спустившись по лестнице, он оказался на улице.

Грязно-желтый туман уже успел окутать окрестности. Мимо шныряли размытые фигуры людей, словно убегающие от ледяного утреннего воздуха, который проникал сквозь одежду. Клейн опустил голову и зашагал быстрее, ничем не выделяясь среди других рано вставших рабочих.

По пути он заметил впереди мужчину лет сорока-пятидесяти, с проседью на висках, в толстом пиджаке. Тот дрожал, переминаясь с ноги на ногу, и дрожащими руками доставал из внутреннего кармана смятую сигарету и почти пустую коробку спичек.

Но едва он открыл коробку, как его рука дернулась, и сигарета упала на землю, покатившись к ногам Клейна.

Тот остановился, поднял ее и протянул незнакомцу.

— Спасибо большое! Не могу жить без своих подружек. Немного их у меня осталось, — искренне поблагодарил мужчина, принимая сигарету.

Его лицо было синевато-бледным, борода – небритой. Усталость явственно отражалась в его глазах. Помявшись немного, он решил пожаловаться:

— Еще одна бессонная ночка… Не знаю, сколько еще смогу так протянуть. Надеюсь, Господь смилостивится и сегодня мне удастся попасть в работный дом.

«Он бездомный, которого прогнали…»

— …И почему только король или министры не разрешат ночевать в парке? — небрежно спросил Клейн.

— Поди узнай. Но спать на улице в такую погоду равносильно самоубийству. Днем, конечно, получше – можно отыскать нагретое солнцем местечко. Эх, да вот только из-за таких исканий не остается сил на поиск работы, — мужчина затянулся сигаретой, и немного оживился.

Казалось, это придало ему немного сил, и он пошел рядом с Клейном. Было непонятно, шел ли он куда-то осмысленно, либо просто прогуливался, вдыхая сигаретный дым на пару с желтоватым туманом.

Клейн явно не собирался обмениваться любезностями и уже собирался поспешить прочь, но вдруг увидел, как мужчина наклонился и поднял с земли что-то темное. Кажется, это был огрызок яблока, который кто-то дочиста обглодал.

Мужчина сглотнул слюну, сунул грязный, покрытый землей огрызок в рот, с хрустом раздавил его зубами и проглотил без остатка.

Глядя на ошеломленный взгляд Клейна, он вытер рукавом рот и пожав плечами горько усмехнулся:

— Я почти три дня не евши.

Эти слова поразили Клейна в самое сердце, заставив его почувствовать себя немного виноватым.

Он тихо вздохнул и улыбнулся:

— Извините, я так и не представился. Я репортер, и в настоящее время пишу статью о бездомных. Могу я взять у вас интервью? Пойдемте вон в то кафе.

Мужчина на мгновение замер, а затем улыбнулся:

— Без проблем, шеф, внутри-то потеплее будет. Слушайте, было бы совсем чудно, если бы вы остались со мной после этого «интервью» и дали мне там поспать с полчасика… Нет, пятнадцать минут! Хорошо?

Клейн открыл рот, но не нашелся что ответить, и молча повел своего «респондента» в дешевое кафе на углу.

Столы и стулья в кафе были довольно грязными и обшарпанными, но благодаря стенам, окнам и множеству посетителей там действительно было гораздо теплее, чем на улице.

Войдя внутрь, мужчина почесал горло, стараясь скрыть, как его кадык запрыгал от аппетитных запахов.

Клейн предложил ему сесть, а сам подошел к стойке и заказал две больших чашки чая, тарелку тушеного ягненка с зеленым горошком, два куска хлеба, два тоста, немного дешевого сливочного масла и маргарина**. Все вместе обошлось в 17,5 пенсов.

— Поешьте, нам предстоит долгое интервью, негоже урчать животом во время беседы, — поставив на стол свежеприготовленную пищу сказал Клейн.

— Это все мне? — мужчина смотрел то на еду, то на Клейна, не веря своим глазам.

— За исключением одной чашки чая и одного тоста – да, — вежливо ответил Клейн.

Мужчина протер свои глаза и проронил сдавленным голосом:

— Вы… вы поистине добрейший человек!

— Только сразу на все не налегайте, вы долго голодали, — предупредил Клейн.

— Знаю… Был у меня приятель, как раз помер из-за этого, — бедняга изо всех сил старался как можно медленнее уплетать вкуснейшие блюда, время от времени большими глотками отхлебывая чай из чашки.

Клейн быстро справился с тостом и просто сидел, наблюдая, пока тот не закончит.

— Фух, я так не наедался уж с месяца три… Нет, полгода! В работном доме тоже дают еду, но досыта там не поешь, — наконец сказал мужчина, отодвигая пустую тарелку.

Клейн, делая вид, что он репортер, спросил:

— Как вы стали бездомным?

— Не повезло… Раньше то я рабочим человеком был. Жена у меня была, да двое чудных деток: сынок с дочуркой… Но пару лет назад их забрала хворь. Я сам долго в больнице провалялся. Работу потерял, накопления, семью… С тех пор, вот, шастаю без дела. О жилье не заикаюсь – еды-то не в состоянии себе купить. Пришлось скитаться по улицам и паркам. Слабый я стал от этого, теперь трудно работать, — мужчина говорил равнодушно, но в его голосе проскальзывали боль и тоска.

Он отпил чаю, вздохнул и продолжил:

— Только и остается мне, что ждать возможности войти в работный дом, но там, знаете ли, мест ограниченное количество. Если повезет и успеешь встать в очередь, можно пожить несколько дней, немного окрепнуть и найти временную работу... Временную. А потом опять увольняют, и все по новой. Не знаю, сколько еще выдержу. А ведь я был хорошим рабочим…

Клейн на мгновение задумался и спросил:

— Сколько сигарет у вас осталось?

— Немного, — горько усмехнулся мужчина. — Их можно считать моим имуществом. Сигареты – единственное, что у меня осталось. Хе-хе, а ведь в работные дома их не пронесешь, но я тайком прячу их в швах своей одежды. Курю только в самые тяжелые моменты, чтобы было ради чего терпеть. Не знаю, долго ли еще так протяну…

Клейн, не будучи профессиональным журналистом, растерялся и не знал, о чем еще спросить.

Он взглянул в окно и увидел лица, изможденные голодом.

Некоторые еще сохраняли ясность взгляда – это были жители Восточного района. Другие же казались оцепеневшими от усталости, почти неотличимыми от животных – бездомные.

«Между ними почти нет разницы. Первые легко могут стать вторыми. Как и мужчина передо мной...» — Клейн обернулся и обнаружил, что тот уснул, свернувшись калачиком на стуле.

Помолчав несколько минут, Клейн разбудил его и сунул ему в руку горсть медных пенни.

— Это плата за интервью.

— О... Спасибо! Спасибо! — мужчина не сразу понял, что происходит, и лишь когда Клейн уже выходил, крикнул ему вслед: — Я схожу в дешевую гостиницу, помоюсь, высплюсь… и наконец найду работу!

***

В полдень Клейн был на званом обеде у Саммеров. Гостей собралось человек десять.

На столе стояли бифштекс в яблочном соку, жареный цыпленок, рыба в кляре, сосиски, сливочный суп, множество других блюд, а также две бутылки шампанского и одна красного вина.

Возвращаясь из уборной, Клейн встретил миссис Стелин Саммер и искренне поблагодарил ее за приглашение:

— Угощения выше всяких похвал. Благодарю вас за гостеприимство.

— И все обошлось в 4 фунта и 8 солей. Самыми дорогими, конечно же, были три бутылки, но они были частью личной коллекции Люка, у него целый винный шкаф, — с улыбкой отозвалась миловидная хозяйка.

Не дав Клейну вставить слово, она добавила:

— Вы заработали 10 фунтов на одном только деле Мэри. Если вы продолжите в том же духе и сумеете скопить какие-то деньги – вы тоже сможете устроить хороший обед, сродни этому. Людям нашего класса, мистер Мориарти, следует приглашать друзей по крайней мере раз в месяц, а также отвечать на приглашения.

Клейн уже привык к ее манере речи и вежливо польстил:

— Да, но сначала мне нужно стабильно зарабатывать 400 фунтов в год, чтобы позволить себе то же, что и вы.

Стелин приподняла подбородок, стараясь, чтобы ее улыбка выглядела скромной:

— 430 фунтов, мистер Мориарти. Нужно 430 фунтов, не меньше.

***

В доке Восточный Балам, в таверне профсоюза рабочих.

Сио, обутая в сапоги на толстой подошве и с накладными густыми усами, выглядела как невысокий мужчина.

Она вспоминала портрет, который ей показывала мисс Одри, пытаясь запечатлеть в памяти черты лица предполагаемого убийцы.

«Если Гэвина убил он, то, скорее всего, он часто бывает в этой таверне…» — Сио заказала кружку ржаного пива и обед, устроилась в углу и начала неторопливо есть, украдкой оглядываясь в поисках цели.

Через некоторое время дверь таверны снова распахнулась, и Сио машинально подняла взгляд.

В тот же момент ее зрачки сузились до размеров игольного ушка, а сама она чуть не превратилась в каменную статую.

Вошедший посетитель был ростом почти два метра!

__________________

*Прим. ред. А.: Маргарин был изобретен в 1869 г. французским химиком Меже-Мурье по заказу Наполеона III как дешевый заменитель сливочного масла. Изначально его делали из говяжьего жира и молока, позже стали использовать растительные масла.