На окраине Северного района, в его западной части стояло полузаброшенное трехэтажное здание.

Когда-то оно принадлежало Бэклундской медицинской академии, но основная часть учреждения давно переехала в более подходящее место, оставив здесь лишь несколько преподавателей и студентов, не сумевших вовремя закончить обучение, чтобы «присматривать» за территорией.

Одри Холл была одета в белый лабораторный халат, ее лицо скрывала маска того же цвета, а роскошные золотистые волосы были аккуратно убраны под белую хирургическую шапочку.

Она бросила взгляд на Форс Уолл, одетую также, и невольно отметила, что та излучала совершенно особую ауру, будто этот наряд подходил ей куда больше.

«Э-э… Такое ощущение, будто она в любой момент готова схватить скальпель и вскрыть пациенту живот…» — промелькнуло у Одри в голове.

Не проронив ни слова, она сделала шаг назад, позволив Форс войти в аудиторию первой.

Получив от Форс информацию, переданную Сио, она сильно удивилась, ведь [Шут] говорил, что задание будет простым.

Осознав, что «простота» – понятие относительное, особенно когда речь идет о [Шуте], Одри воспользовалась моментом уединения, чтобы прошептать молитву, обращенную к Нему, и подробно рассказала о произошедшем.

Однако ответа пока не последовало.

Переступив порог, Одри окинула помещение взглядом и поняла, что это не обычная аудитория. К своему удивлению, она увидела расставленные вдоль стен четыре скелета и четыре стеклянных гроба, заполненных консервирующей жидкостью, в которой плавали бледные обнаженные тела.

В центре комнаты возвышался прозрачный стеклянный цилиндр, также заполненный жидкостью. В нем плавало тело мужчины в черной мантии бакалавра.

«Словно его утопили заживо, а не поместили туда после смерти…» — отметила Одри, анализируя увиденное с отстраненной точностью Зрителя.

Помимо скелетов и мертвецов, в аудитории находились люди в таких же белых халатах, масках и шапочках. Они молча сидели за столами, сливаясь с окружающими их трупами и костями.

Взглянув на багровый лунный серп, едва виднеющийся в сумрачном ночном небе, Одри вновь окинула взглядом класс – и ее вдруг охватила дрожь. Это был некий инстинктивный страх.

Но в то же время она чувствовала себя крайне взволнованно:

«Вот она, жизнь настоящего Потустороннего…» — мысленно вздохнула она, следуя за Форс к свободным местам в углу.

Словно, насытившись гнетущей тишиной, застывший в жидкости облаченный в черное труп внезапно распахнул глаза. Его голос прозвучал сквозь стену стеклянного цилиндра и толщу жижи:

— Начинаем…

***

Восточный район, улица Дхарви.

Клейн, одетый в запыленную серо-голубую рабочую униформу и кепи, шагал по улице, где лишь несколько газовых фонарей еще боролись с темнотой.

Из окон окружающих домов струился тусклый свет свечей, смешиваясь с багровым лунным сиянием, едва пробивавшимся сквозь туман. Эти лучи скупо освещали фигуры редких прохожих.

Клейн встречал людей в потрепанной одежде, с застывшими в маске отчаяния лицами. Это были бездомные, согнанные сюда полицией.

Им негде было спать, и они бесцельно бродили по улицам, лишь изредка находя укромный уголок или скамейку в парке, чтобы ненадолго присесть. Однако вскоре их снова прогоняли.

В этом холодном, мрачном сумраке они казались Клейну больше похожими на живых мертвецов, чем те настоящие, которых он видел раньше. А весь Восточный район напоминал не мифическую Бездну, а нечто куда более ужасное.

Он резко вдохнул, но горло тут же сжалось от раздражения, заставив его закашляться. Сдерживая поток мыслей, Клейн украдкой осмотрел здание на углу – тот самый дом со следами недавнего взрыва, еще не восстановленный.

«Чтобы следить за местом преступления, лучше всего подходит здание напротив, особенно третий, четвертый этажи и крыша…» — анализировал Клейн, вспоминая знания, полученные в отряде Ночных Ястребов.

Он не сбавлял шаг, чтобы не привлекать внимания.

Дойдя до перекрестка, Клейн спокойно миновал дом под номером 1 и вошел в здание напротив места преступления.

Такие места были ему знакомы: его собственная съемная квартирка в Восточном районе выглядела также, да и в Тингене он с братом Бенсоном и сестрой Мелиссой жил в чем-то похожем, разве что чуть получше. Эти воспоминания принадлежали и ему, и осколкам памяти прежнего Клейна.

Погруженный в мысли, он натянул кепи пониже, опустил голову и начал подниматься по скрипучей лестнице на третий этаж.

Из-за неудачного вечернего инцидента, при нем больше не было револьвера, посему единственное, на что он мог рассчитывать, как на оружие – это зажатые в кармане между пальцами карты Таро.

В коридоре третьего этажа не было освещения, лишь багровый лунный свет просачивался сквозь грязные окна. Клейн не спешил двигаться дальше, внимательно изучая обстановку.

«Квартиры, выходящие на нужную улицу, находятся по левой стороне… Хм, лучший обзор должен быть из третьей комнаты…»

Он начал медленно продвигаться вперед, соблюдая осторожность.

Пройдя мимо двух дверей, он сунул вторую руку в карман и аккуратно раскрыл железный портсигар.

В тот же миг его пальцы коснулись Черного глаза, и в ушах раздался шепот, рвущий разум на части. Но вместе с этим, благодаря зараженному артефакту, Клейн увидел тонкие черные нити, колышущиеся в воздухе.

Иллюзорные линии, плавающие в воздухе, были немного переплетены и спутаны между собой, но если проследить их до источника, можно было понять, кому какие принадлежат.

Очертания жильцов и представление, кто и где находится, сложились в его перегретом сознании: на двухъярусных кроватях спали мужчины, женщины и дети, а некоторые довольствовались сном на полу.

Ничего необычного. Никаких скрытых фигур.

Клейн поспешно убрал руку, перестав касаться Черного глаза, и галлюцинации с шепотами постепенно стихли.

Стиснув зубы от боли, он продолжил путь, а как только стало легче, сразу же проверил другие комнаты.

Увы, «осмотрев» таким образом все возможные точки наблюдения, он не нашел ни единой зацепки.

— Фух… фух… — прислонившись к углу балкона, Клейн тяжело дышал, опираясь руками о колени.

Из глаз текли слезы, из носа – сопли, будто он внезапно заболел.

Все это было результатом частого контакта с Черным глазом в течение короткого периода времени. Даже его сопротивляемость не могла полностью защитить его.

Единственное, что его утешало, так это то, что это было лишь временное воздействие, а не заражение. В противном случае он бы давно отказался от попыток, так как они напрямую привели бы к безумию.

Отдышавшись, Клейн пришел в себя и перешел в другое здание, с более удачным обзором. Однако и там он ничего не обнаружил.

«Неужели я неправильно истолковал видение? Может, разгадка находится прямо на месте преступления?»

Выйдя на улицу, он с сомнением осмотрел дом со следами взрыва.

Решив попробовать еще раз на всякий случай, он снова сунул руку в карман, открыл железный портсигар и коснулся его содержимого. Ему нужно было проверить, не скрывается ли кто-то в квартире, где произошло само преступление.

Гул заполнил его голову, будто по ней ударили чем-то тяжелым, а тело слегка закачалось. Клейн пошатнулся, словно пьяный, и уставился на дом со следами взрыва.

Из-за большого расстояния он не смог «разглядеть» черные нити четко или проследить их источник, но смог примерно определить места, где они скапливались. А это означало присутствие людей.

«Нет, нет… и тут нет…» — Клейн быстро пробежался взглядом, делая поверхностные выводы.

И вдруг заметил, что с третьего этажа, с места преступления, в воздух поднимаются черные нити!

«Это же…» — зрачки Клейна сузились. Он перепроверил, а затем резко отдернул руку, прекратив контакт с Черным глазом.

«В разрушенной комнате кто-то есть!

Неужели убийца настолько безумен, что остался на месте преступления, поджидая следователей?

Разве он не боится, что этим займутся официальные Потусторонние?

Я не мог его найти, потому что мыслил логично, когда как он – псих…»

Мысли мелькали как молнии. Клейн медленно выдохнул и, делая вид, что ничего не произошло, обошел дом, чтобы войти с другого входа. К тому времени негативные эффекты от Черного глаза уже сошли на нет.

Контролируя выражение лица и язык тела, Клейн поднялся на третий этаж, шагая быстро, но с легкой усталостью в движениях, будто возвращался домой.

В полумраке коридора он сразу заметил комнату без двери и с частично обрушенной стеной, затем «невзначай» направился к общему туалету.

Когда он приблизился к месту преступления, его рука, все еще лежавшая в кармане, снова коснулась Черного глаза. В ушах вновь раздался бред, сводящий с ума, перед глазами поплыли размытые видения, но боковым зрением Клейн уловил черные иллюзорные нити, тянущиеся из комнаты.

Следуя нити, он обнаружил человека, полностью растворившегося в тенях. Его аура была такой же незримо темной.

Этот мужчина был очень высоким, почти два метра, с чуть опущенными уголками губ, что придавало ему угрюмый вид. Его глаза, словно у зверя, излучали холодность и нескрываемую жестокость.

«Это не Ланевус…» — Клейн убрал палец, расслабил напряженное тело и, делая вид, что не замечает возможного наблюдения, прошел мимо, не останавливаясь, пока не достиг конца коридора и не зашел в общий туалет, не потревожив незнакомца.

Туалет находился на противоположной от места преступления стороне. Вытерев холодный пот и немного придя в себя, Клейн выпрыгнул прямо в окно. Умело приземлившись, он сгруппировался и пустился быстрыми шагами прочь. Ему вовсе не хотелось оставаться на этой улице и секундой больше.

Он знал, что через несколько минут тот мужчина заметит, что «посетитель» туалета так и не вернулся, насторожится и бросится в погоню. Поэтому нужно было как можно скорее покинуть улицу Дхарави. Клейн хотел вернуться прежним путем, но не знал, в какую квартиру мог бы зайти, и это тоже выдало бы его.

[Шут] быстро побежал, сделал большой крюк и добрался до снятой им однокомнатной квартиры в Восточном районе. Затем он поднялся над серым туманом, чтобы убедиться, что за ним никто не следует.

«Похоже, этот тип тесно связан с Ланевусом…» — Клейн немного подумал, материализовал изображение того мужчины и мысленно передал его в багровую звезду, символизирующую мисс [Справедливость].

Затем он произнес низким, властным голосом:

— Это – подсказка.