Эстер слушала, как низкий голос епископа произносит слова из священного писания, больше похожие на стихи. Они разносились по молитвенному залу, словно плющ, поднимающийся по высокой стене и украшающий ее своей вечнозеленой листвой. Будто закатное солнце, окрашенное в изумрудные тона, или же золотистый диск, пропитанный ароматом спелой пшеницы.

Однако мысли Эстер начали блуждать где-то далеко. Она услышала приглушенные удары молота, смешанные с неразборчивыми криками.

В молитвенном зале, кроме нее, никого не было. Эстер удивленно моргнула и посмотрела на ворона, который недовольно на нее покосился.

Уже вечерело. Она потратила здесь слишком много времени.

Казалось, епископ почувствовал ее желание уйти. Он раскинул руки и закончил свою «индивидуальную проповедь» восхвалением Богини Земли. После чего мужчина спустился с возвышения, сел на скамью напротив Эстер, держась на расстоянии не меньше метра.

Девушка похлопала по скамье рядом с собой и, не сдержав любопытства, спросила:

— Господин епископ, вы не думали заказать скамьи пошире?

Для обычных людей эти скамьи были в самый раз, но для епископа они оказались слишком узкими.

— Прошу называть меня отцом Утравски.

Взгляд Эстер на мгновение стал рассеянным. Ее охватила беспричинная грусть:

— Да… хорошо.

— Похоже, вас что-то тревожит. Если у вас есть какие-то печали, знайте, что Мать всегда готова принять вас в свои объятия. И пусть радость созидания наполнит ваши сердца, дети мои.

Эстер хотела что-то сказать, но промолчала. Она перевела взгляд на эмблему Матери-Земли, окрашенную закатным солнцем в оранжевые тона, и слегка откинулась назад:

— Да, меня действительно кое-что тревожит… Вы не знаете, где поблизости можно снять недорогое жилье? Чтобы не требовали удостоверения личности.

— Комната в доме номер семь на улице Колокольчиков. Правда, туалет там общий. Дома с пятого по одиннадцатый на улице Бристоль, что неподалеку от реки, тоже сдаются. Хозяин живет в доме номер четыре, можете сказать ему, что я вас направил. У жильцов дома номер девять на улице Вильди есть пара сблокированных домов, но они недешево обойдутся. В домах номер одиннадцать и девятнадцать на набережной Риверсайд тоже есть свободные комнаты, но, чтобы завоевать доверие этих людей, нужно жить одной…

Перечислив все возможные варианты, отец Утравски устало потер переносицу. Он и правда старался помочь Эстер.

— Я бы порекомендовал вам дом номер семь на улице Колокольчиков. Хозяйка там очень строгая и не терпит беспорядка, поэтому в доме всегда чисто и тихо.

Эстер быстро сопоставила адреса с картой у себя в голове и со смесью благодарности и удивления посмотрела на отца Утравски:

— Вы советуете этот вариант… потому что улица Колокольчиков находится ближе всего к церкви?

— Да благословит вас Мать. Так вам будет удобнее посещать мои проповеди.

— В любом случае, спасибо вам за советы. Я обязательно все обдумаю, — поблагодарила Эстер. До нее снова донеслись доносившиеся из глубины церкви удары и ругательства, и девушка не смогла сдержать любопытства: — Здесь есть кто-то еще?

— Да, — спокойно ответил отец Утравски. — У вас удивительное чутье. В подвале у меня заперт один вампир.

— Ух ты, вампир! Это вы его поймали? — Эстер немного встрепенулась. В старинных книгах по мифологии ей встречались упоминания об этих созданиях, но вживую она видела их впервые.

— Он забрел сюда случайно. Не знаю, что на него нашло, но он ворвался прямо в церковь. Поскольку он вел себя довольно возбужденно, я решил запереть его в подвале и постепенно наставить на путь истинный.

Эстер кивнула, решив не лезть не в свое дело. Она встала, держа Семерку на руках:

— Уже поздно, мне пора идти. Не смею вас больше задерживать.

— Не буду вас провожать, — ответил отец Утравски, не вставая с места. Он продолжал массировать переносицу, словно у него болела голова. — Да пребудет с вами безграничная любовь Матери.

Эстер на секунду замолчала, а потом тихо проговорила:

— Но я не принадлежу ни к одной церкви, господин священник. Пусть покой Матери-Земли пребудет с вами.

Отец Утравски, впервые услышав подобный ответ, замер на полуслове. Он несколько секунд с удивлением смотрел на Эстер, а потом поднялся и торжественно осенил себя символом Матери-Земли:

— Благодарю за ваши пожелания.

Малыш Семерка молча сидел на руках у Эстер, но взгляд его становился все мрачнее. Этот священник вел себя совсем не так, как другие проповедники. Создавалось ощущение, что он испытывает Эстер. Хоть и ненамеренно, но своими «благословениями» девушка часто вносила дисбаланс в окружающий мир. Вот только сама она этого не замечала.

Не понимая смысла слов отца Утравски, Эстер поспешно попрощалась и вышла из церкви.

Лучи закатного солнца, проходя сквозь цветные витражи, ложились на пол причудливыми узорами, словно осколки разбитого зеркала. Отец Утравски провожал Эстер взглядом. Его глаза, в которых плескалась сдерживаемая ярость, постепенно успокоились.

Он снова прошептал строчки из священного писания Матери-Земли:

— Пот трудяг поит землю, пшеница колышется в твоей улыбке, даруя щедрый урожай,

— Трудолюбивые получат щедрую награду, а страждущие – утешение.

— Зимняя стужа не радует тебя, пока младенец не возьмет в свои ладони радость и смех,

— Предвещая приход новой весны…

***

— С этим отцом Утравски что-то не так, — проговорил Малыш Семерка, как только они отошли от церкви на достаточное расстояние. Он взмахнул крыльями, слетел с рук Эстер и уселся к ней на плечо.

— Ты что-то заметил? Он, кажется, тоже обладает потусторонними способностями.

— И не из слабых. Ты разве не почувствовала, как его взгляд время от времени мутнел?

Эстер кивнула, а потом покачала головой:

— Но он старался скрыть свою темную сторону. Это многое говорит о его характере. К тому же он дал мне несколько дельных советов. Не думаю, что настоятель такой большой церкви может быть преступником… по крайней мере, сейчас это не так.

— Ты доверяешь подобным типам, но не доверяешь мне? Мне очень обидно.

— Дело в том, что каждый раз, когда вы упоминаете имя своей семьи, у меня по спине бегут мурашки. После «смерти» это чувство только усилилось, — Эстер проверила количество денег у себя в кармане, прикидывая оставшуюся сумму.

— Тьфу ты, ну почему она такая проницательная, когда не надо?.. — пробормотал Малыш Семерка, недовольно царапая когтями ее волосы. Ему было все равно, слышит она его или нет.

Эстер же думала о другом:

— Знаешь, кроме того кошмара, о котором меня предупреждали Ночные Стражи, мне снились и другие сны… Мужчина с красивыми серебристыми волосами… В руках у него был мертвый жаворонок, который светился… Он говорил, что его господин…

Не успела Эстер договорить, как перья на хвосте Малыша Семерки встали дыбом. Он взмахнул крыльями, взмыл в воздух и уселся на фонарный столб. Его черные глаза настороженно блестели. Ворон не проронил ни слова, но смотрел на Эстер с неприкрытой враждебностью.

Под ее растерянным взглядом Малыш Семерка отлетел подальше и принялся чистить перья, словно обычная птица, с опаской относящаяся к людям.

— Семерка? Ты чего?..

Как только Эстер сделала шаг ему навстречу, ворон хрипло каркнул и взмыл в небо. Он облетел несколько готических башен с острыми шпилями и растворился в тумане, окутывающем Бэкланд.

— Какого черта?!

Эстер была вне себя от ярости. Она не понимала, что такого сказала, чтобы Малыш Семерка так разозлился.

Девушка посмотрела на пасмурное небо. Ее настроение было таким же мрачным, как и небо над головой. Эстер ускорила шаг, надеясь поскорее забыть об этой неприятной размолвке.