«Подземка» в Бэкланде представляла собой не что иное, как железнодорожные пути, проложенные по всему городу, и курсирующие по ним паровозы. Эстер снова выбрала третий класс. Но на этот раз она не стала толкаться с другими пассажирами за немногочисленные сидячие места, а нашла свободный угол у окна и всю дорогу простояла, изучая карту. Так ей было удобнее общаться с Малышом Семеркой и Малышом Пятеркой.

Малыш Пятерка снова предложил Эстер обратиться за помощью к другим «Амонам», и хотя он не раз повторял про «устав взаимопомощи семьи Амонов», Эстер, глядя на то, как Семерка презрительно фыркает, легко могла сказать, что в этих словах нет ни капли правды.

Даже предложение Пятерки открыть анонимный банковский счет, было отвергнуто Эстер. Ее духовная интуиция вопила, как пожарная сирена, поэтому девушка предпочла политику полного отрицания.

— У тебя нет никакой духовной интуиции! Перестань себя обманывать! — возмущенно прошипел Пятерка, после чего снова погрузился в глубокий сон.

— Ты тоже так злишься, когда я тебя игнорирую?

— Нет, — Малыш Семерка невинно моргнул, притворившись паинькой. — Просто на него ты влияешь сильнее. Он более гордый, чем я. Возможно, это как-то связано с нашим прошлым опытом.

— Даже будучи «червячками», вы все равно разные?

— Конечно. Это как с твоими волосами: пусть они и кажутся одинаковыми, на самом деле между ними есть различия.

Эстер посмотрела на свое отражение в окне паровоза. С ее виска сорвались несколько светящихся точек, пару раз облетели ее голову и исчезли. Девушка вздохнула и свернула карту:

— Должна признать, ты прав.

— Серьезно, тебе стоит купить газету. Если ты будешь и дальше пялиться в карту, люди решат, что с тобой не все в порядке, — прошептал ей на ухо Малыш Семерка.

Эстер подняла голову и посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Это был крепкий мужчина средних лет в темно-синей рабочей одежде, которая плотно облегала его мускулистое тело.

Как только их взгляды встретились, мужчина тут же отвернулся, сделав вид, что разглядывает мелькающий за окном тоннель.

Но Эстер уже заметила его пристальный взгляд в отражении окна. Он сел в поезд двумя станциями ранее и, когда на предыдущей остановке в вагон вошли новые пассажиры, воспользовавшись своим ростом, заглянул Эстер через плечо, чтобы разглядеть карту, которой она прикрывалась, после чего протиснулся поближе и сел напротив, согнав с места сидевшего там человека.

Убедившись, что больше никто не пытается сблизиться с Эстер, мужчина и вовсе перестал скрывать свой интерес, словно гиена, учуявшая запах добычи.

— Неужели я выгляжу настолько беззащитной? Это плохо… — пробормотала Эстер себе под нос.

Но ее слова потонули в оглушительном «чух-чух» паровоза.

Следующая станция – «Южный район у моста».

Поезд медленно въехал на станцию. Эстер не спеша направилась к выходу. Когда двери открылись, она, скрываясь за своим пальто, сделала в сторону мужчины хватательное движение. В то же время она резко выпрямилась, словно вставая со стула, и быстро вышла из вагона.

Мужчина же остался сидеть на месте с отсутствующим видом. Лишь когда паровоз прогудел, сообщая о скором отправлении, он очнулся. Голова мужчины была совершенно пуста. Он огляделся по сторонам, но блондинки и след простыл.

Эстер еще не научилась контролировать свою способность воровать «нематериальные» вещи, поэтому от волнения стащила все, что смогла, включая будущие действия мужчины и часть его воспоминаний. Обычному человеку было не под силу противостоять этому. Из-за того, что Эстер «немного перестаралась», сознание мужчины на несколько минут погрузилось в пустоту.

Выйдя со станции, девушка принялась переваривать полученную информацию, анализируя личность мужчины с помощью способностей «Криптолога».

— Не думала, что торговля людьми в восточном районе настолько распространена. Обстановка там куда хуже, чем я предполагала. Тьфу ты, эти ублюдки воруют девушек и молодых женщин, чтобы потом… Какая мразь, надо было еще и кошелек у него стянуть!

— Так ты все-таки признаешь, что воруешь? — лениво протянул Семерка, ни капли не беспокоясь о безопасности Эстер. «Похитительница снов» пятой последовательности плюс сила таинственных светящихся точек… если с таким набором Эстер не сможет надрать задницу обычному человеку, то ей лучше поскорее найти себе другого Амона-носителя.

Малыш Семерка склонил голову набок, ему вдруг стало интересно, как Эстер будет выпутываться из неприятностей, когда столкнется с ними лицом к лицу.

***

Отмахиваясь от Малыша Семерки такими нелепыми оправданиями, как «грабь награбленное» и «твори божью кару», Эстер вышла на улицы южного района. Цены в местных магазинчиках радовали глаз куда больше, чем на вокзале, а несколько лишних сулей в кармане придавали уверенности.

Конечно, здесь все равно было дороже, чем в Тингене.

Пройдя несколько кварталов, Эстер случайно наткнулась на церковь на улице Роз. Ее золотые шпили, отражающие свет сквозь пелену тумана, напоминали искусно сделанный куличик из песка. Церковь резко выделялась на фоне красно-коричневых и серо-зеленых крыш. Над входом висела эмблема Богини Матери-Земли: росток пшеницы, цветы и родник окружали младенца, символизируя собой добро и надежду.

Проходя мимо, Эстер заглянула внутрь. Церковь урожая Матери-Земли выглядела довольно пустынной. Возле входа не было ни души, прихожан было немного.

Это неудивительно, ведь церковь Богини Матери-Земли в королевстве Лоэн была на вторых ролях. Ее главный собор находился в Фейнапорте, и, несмотря на то, что обе церкви поклонялись ортодоксальным Богам, между ними существовали разногласия, обусловленные сложными хитросплетениями истории. Взять хотя бы вражду между церквями Повелителя Бурь и Вечного Пылающего Солнца. Эстер была не в курсе всех подробностей, но знала, что у этой вражды давние корни.

Впрочем, сейчас все это было так далеко от нее…

Эстер уже собиралась идти дальше в поисках дешевого жилья, где не требовали бы удостоверения личности, как вдруг…

— Девушка, не желаете ли войти?

Она обернулась. К ней обращался невероятно высокий мужчина в одежде священника. На голове у него была мягкая шапка епископа, украшенная золотым колосом. Его светло-голубые глаза, казалось, излучали мягкость, которая совершенно не вязалась с его мощным телосложением. Лицо мужчины было покрыто морщинами, а светлые брови оставались неподвижными, выдавая его спокойный и умиротворенный нрав.

У Эстер не было никаких срочных дел, поэтому она подошла ближе. Малыш Семерка на ее плече тоже с любопытством разглядывал епископа.

Однако, подойдя поближе, Эстер тут же пожалела о своем решении. «Ну и ладно, подумаешь, высокий!» — подумала она.

Рост епископа, должно быть, был никак не меньше двух метров. Встав рядом, Эстер почувствовала себя букашкой. Чтобы заговорить с ним, ей пришлось высоко задрать голову, отчего у нее даже заныла шея.

— Здравствуйте, господин епископ. Я просто засмотрелась, прошу прощения, если что не так.

Епископ слегка улыбнулся и жестом пригласил Эстер войти. Поскольку духовная интуиция не подавала сигналов тревоги, Эстер, не желая вызывать подозрений, молча последовала за ним.

Внутри церковь тоже была пуста. В зале стояли ряды тяжелых деревянных скамей, ожидающих прихожан, готовых доверить им свои тела и души. Подсвечники по обеим сторонам зала сверкали чистотой. Над всем залом возвышалась огромная эмблема Матери-Земли. Солнечный свет, проходя сквозь витражи, изображающие цветущие луга, ручьи и пшеничные поля, окружал фигуру младенца.

Эстер не хотела контактировать с официальными потусторонними из-за своих способностей, но к духовенству это не относилось. Она не верила, что боги будут обращать внимание на каждого встречного, особенно после того, как побывала в шкуре «Ночного Стража» в Тингене. Не сталкиваясь с ритуальной магией и духовным миром, Эстер имела довольно искаженное представление о богах.

«Обладатели божественной благодати не должны расти как грибы после дождя», — подумала она.

Однако этот епископ явно был непрост. От него исходила сила, которая показалась Эстер смутно знакомой, но из-за того, что он хорошо ее скрывал, девушка не могла вспомнить, где именно сталкивалась с подобными потусторонними колебаниями. Если что-то пойдет не так, у нее были неплохие шансы сбежать. В конце концов, в зале больше никого не было. Как только они вошли, Эстер в этом убедилась.

«Пусть я его и не одолею, но убежать точно смогу», — подумала она.

Долго молчать Эстер не смогла, но в зале она все равно старалась говорить тихо:

— Простите, вы меня для чего-то позвали?

Епископ с любопытством посмотрел на нее:

— Я подумал, что раз уж ко мне пожаловал гость, то я должен выполнить свой долг. Сюда редко кто заходит, но церковь Матери всегда открыта для всех. Можете сесть, где вам будет удобно.

Эстер села в первый ряд и стала наблюдать за тем, как епископ подходит к эмблеме Богини. Он остановился всего в нескольких шагах от нее, и теперь девушка могла лучше его рассмотреть.

Он стоял в самом освещенном месте зала, и казалось, что его силуэт светится мягким золотистым сиянием.

Широкий лоб, выступающие скулы, глубоко посаженные глаза и крупный нос – все это были типичные черты жителей Фейсака, как и его исполинский рост. Легенда гласила, что в жилах фейсакцев текла кровь древних гигантов, поэтому они были гораздо выше обычных людей, и эта особенность давала им преимущество вне зависимости от пола.

На глазах у Эстер епископ разгладил складки на своей коричневой рясе и сложил руки перед собой. Ему даже не нужно было открывать священное писание. Заученные наизусть слова сами слетели с его губ, разлетаясь по тихому, полному благоговения залу:

Ветерок ласкает крылья,

В полях пшеницы золотой…

И, ликуя, дарит песню

Ветер этот нам с тобой.

Ветерок целует травы,

Что цветут на склоне дня,

И несет он шепот слабый

До рассвета для меня.

Мать ступает по планете,

Свет и тени, глас стихий

На щеках младенца спят где-то,

В колыбели дней благих.

Реки светлые струятся,

И земля лежит, дыша…

Взоры ясные смеются,

В час, когда приходит Жатва*.

По мере того как епископ читал молитву, Эстер чувствовала, как ее тело наполняется покой. Малыш Семерка, устроившись у нее на коленях, позволил девушке нежно поглаживать свои перья. Но за полуприкрытыми веками таилась настороженность.

Эстер слепо доверяла своей духовной интуиции, но Малыш Семерка прекрасно видел то, что ускользало от внимания девушки. На ладонях епископа красовались мозоли, набитые рукоятью меча, а от него самого исходил запах крови и убийств.

*******

* Отрывок из «Летней песни» Габриэле Д’Аннунцио в переводе Вячеслава Иванова