Небо Холлберга окрасилось в оранжевый. Солнце поднималось над горизонтом, но картина, отражённая восходящим светом, могла быть описана лишь как трагедия.

Агенты окружили особняк, и по всей округе раздавались отчаянные крики и эхо боли.

Ви-и-и-иу! Ви-и-и-иу! Ви-и-и-иу!

Звук сирен скорой помощи, курсирующей между особняком и больницей, непрерывно разносился по всему Холлбергу. Внутри машин либо перевозили тела погибших, либо раненых.

Хотя ситуация была взята под контроль преподавателями, которые уничтожили всех людей в чёрном ещё до прибытия агентов, последствия хаоса никуда не делись.

— Студенты Кевин Восс, Аманда Штерн и Эмма Рошфилд. Мы слышали вашу историю.

Снаружи особняка официальный агент в чёрном костюме что-то записывал на листке бумаги, обращаясь к Кевину, Аманде и Эмме.

— Позже мы попросим вас рассказать подробности, пока же возвращайтесь и отдыхайте. Наши агенты займутся остальным.

После нескольких вопросов он отпустил троицу. Очевидно, из-за масштабов происходящего он был крайне занят.

Агенты отличались от героев. Это были люди, специально отобранные центральным правительством для расследования важных инцидентов и оценки ситуации.

Они не были бойцами. Большинство из них имели профессии, полезные для вспомогательных или административных ролей. Их задача состояла в том, чтобы проанализировать ситуацию и место происшествия, а затем передать информацию центральному правительству, которое определит, под юрисдикцию какой организации будет подпадать инцидент – – Союза или самого правительства. Союз отвечал за случаи, связанные с демонами и злодеями.

— Эм… Простите, сэр. А Джин…

Поколебавшись, Эмма подняла взгляд на агента и спросила. Тот коротко и сухо ответил:

— С ним всё в порядке. Хотя его травмы серьёзны, к концу недели он полностью восстановится.

— А-а… ясно.

Удовлетворившись ответом, она больше не задавала вопросов.

— Возвращайтесь. Мы скоро организуем вашу доставку в больницу для осмотра.

— Спасибо.

Поблагодарив того, Кевин и остальные последовали за другим агентом.

Шагая, Восс огляделся вокруг. Его взгляд скользнул по лицам других студентов.

Многие плакали и скорбели. Люди, с которыми они весело шутили и общались ещё прошлой ночью, теперь либо погибли, либо находились на грани смерти.

Это была по-настоящему трагичная и ужасная ночь…

Оглядываясь, Кевин также заметил студентов, помогавших в экстренной ситуации. Они помогали агентам и преподавателям переносить тела своих однокурсников в машины скорой помощи.

Выражения их лиц передавали всю полноту картины…

Закрыв глаза и отводя взгляд от этих сцен, Кевин понял: этот инцидент навсегда останется в сердцах каждого, кто здесь присутствовал.

Никто не забудет этот день…

— Вот здесь.

Подойдя к большому палаточному лагерю, где находились многие студенты и преподаватели, Кевин заметил общую измождённость.

Особенно это касалось Донны, у которой под красивыми глазами появились тёмные круги.

«Должно быть, она слишком много работала…» – подумал Кевин, когда вместе с Эммой и Амандой нашёл место, чтобы сесть.

Несмотря на то, что она сражалась всю ночь, Донна вместе с профессором Новаком продолжали делать всё возможное, чтобы помочь студентам. Они сотрудничали с агентами и студентами, стараясь безопасно вывести из особняка как можно больше людей.

С момента начала инцидента Донна ни разу не отдыхала... Это только показывало, насколько она заботится о студентах.

— Хм?..

Отведя взгляд от Донны, Кевин заметил одного человека, который, как и многие другие студенты, беседовал с агентом.

У него были чёрные, как смоль, волосы и глубокие синие глаза. И хотя он пережил ту же ситуацию, что и все остальные, в отличие от них, он находился в лучшем состоянии, чем большинство присутствующих.

Его одежда была немного помята, но внешне он выглядел относительно невредимым. Он не производил впечатления человека, пережившего тот же инцидент.

«Это он…»

Коснувшись его взглядом, Кевин понял, что он не один смотрит в ту сторону – .Эмма и Аманда тоже наблюдали за тем человеком издалека.

Хотя их выражения лиц различались, было очевидно, что обе они знают: именно он убил того гиганта с топором в самом конце.

Для агентов доказательства указывали на то, что Кевин, Аманда и Эмма убили последнего нападавшего… Но сами они знали, что на самом деле этого не делали.

Особенно это касалось Аманды и Эммы, которые атаковали последними…

Они должны были умереть.

Все трое это понимали.

Но когда они пришли в себя, обнаружили, что живы… А рядом с ними лежало тело человека в чёрном, распростёртое лицом вниз, без признаков жизни.

Сначала они были озадачены.

Неужели это они его убили?

Их последняя атака действительно смогла добить противника?

Но вскоре эти мысли были отброшены.

Это невозможно.

Несмотря на то, что к моменту их атаки он уже был серьёзно ранен после схватки с Кевином, Эмма и Аманда хорошо знали свои пределы.

Если бы сам Бог не благословил их, у них бы не было никаких шансов убить его.

Их подозрения подтвердились, когда они получили от агентов результаты вскрытия тела гиганта...

Хотя тот был сильно изранен, причиной смерти стала не их финальная атака, а чёткий удар мечом прямо в сердце.

Как только узнали эту деталь, они сразу поняли, что что-то не сходится.

Агенты предположили, что Кевин убил нападавшего, но Кевин знал… знал, что это сделал не он.

Глядя на Рена, разговаривающего с агентом вдали, в сознании Кевина возникли два вопроса:

Кто он такой? И почему скрывает свою силу?

***

— Хм-м...

Очнувшись из-за резкого запаха антисептика, весь в бинтах, Джин медленно открыл веки.

— Кх-х…

Подняв взгляд на белый потолок, освещённый яркой флуоресцентной лампой, он почувствовал пульсирующую боль в правом виске, и его лицо исказилось в гримасе боли.

Через несколько секунд, когда боль немного утихла, он попытался сесть. Но внезапно острая боль пронзила всё тело, едва не заставив его закричать.

Пуф!

В итоге он мог лишь вновь обессиленно опуститься на белую больничную кушетку. Снова глядя на белый потолок, Джин почувствовал себя по-настоящему беспомощным.

Всё казалось ему размытым. Обрывочные воспоминания о том, что произошло до пробуждения, начали всплывать в его сознании. Образы того, как он чуть не погиб и как его держали за горло, снова и снова проносились перед глазами.

Только через несколько секунд Джин полностью осознал, что случилось...

Сначала он не мог определить, какое чувство испытывает, но с течением времени, в этой белой больничной палате, он наконец ощутил его.

Горький вкус поражения…

— Ах…

Кап. Кап.

«А? Что это?»

Прикоснувшись к щекам, Джин почувствовал капли воды, текущие из глаз.

— Ах, чёрт...

Закрыв глаза рукой, он стиснул зубы.

— Как жалко…

Гордость.

Всё началось, когда он победил соперника [G]-ранга в возрасте восьми лет. Выражения лиц всех взрослых в комнате в тот момент он помнил до сих пор.

Страх, гордость, благоговение, шок… Все эти эмоции читались на лицах взрослых, когда он жестоко разгромил восходящую звезду героя [G]-ранга, которого воспитывала их гильдия.

Тогда он не понимал, что происходит, но в тот день что-то внутри него изменилось.

Выражения лиц взрослых. Он не мог насмотреться на них.

И с того дня Джин тренировался, тренировался и тренировался, будто завтра никогда не настен.

Он был силён.

Он хотел, чтобы люди боготворили его. Хотел, чтобы они знали, насколько он силён.

С годами выражения на лицах взрослых менялись. Если раньше в них проскальзывало презрение, отныне полностью исчезло. Вместо него появились страх и поклонение. Других эмоций не было.

Он становился сильнее с такой скоростью, которая считалась невозможной для ребёнка его возраста.

Вскоре он начал легко побеждать героев [F]-ранга, тренировавшихся годами.

«Ах, какое приятное чувство…»

Каждый раз, побеждая кого-то, его сердце замирало.

«Поклоняйтесь мне!»

«Бойтесь меня!»

«Уважайте меня!»

И вместе с удовольствием, которое Джин испытывал, побеждая сильных противников, пришло мощное осознание: насколько он силён и насколько слабы остальные.

С этого момента всё стало на свои места.

Да.

Он был особенным.

Он был избранным. У него было то, чего не было у других.

Талант и хорошее происхождение.

Тогда у него сформировалась гордость, которой не было ни у кого другого. Гордость быть лучшим…

…По крайней мере, так он думал.

Беспомощно лёжа на больничной койке, весь в бинтах, Джин осознал, что его гордость превратилась в высокомерие.

Он слишком долго обманывал себя...

Сначала это был Кевин, потом Аманда, а всего ночь назад он чуть не погиб от рук ничтожеств, выполнявших чью-то грязную работу.

Его тело было избито до неузнаваемости, и он не мог пошевелить даже пальцем.

«Как жалко…»

「 — …Это унижение… Помни мгновение, когда твоё жалкое «я» чуть не проиграло шайке прислужников… Помни меня, Рена Довера, победившего тебя! 」

Вспомнив эти слова, Джин стиснул челюсть.

Но вскоре она расслабилась. Когда он вспомнил те безэмоциональные глаза, смотревшие на него, будто он был ничем, из глубины души поднялось чувство, которого он давно не испытывал.

«Я понял… Это ощущение одиночества, страха и беспомощности – ...впервые за долгое время».

Говорят, мужчины не плачут.

Но в шестнадцать лет Джин впервые за долгое время заплакал, словно завтра действительно не настанет...

Он был таким сильным и в то же время неимоверно слабым.