[П.П. В оригинале автор пишет “шахта”, но описывает “карьер”, поэтому я взял на себя ответственность заменить все “шахты” в тексте на “карьеры”.]

"Вот и Фушия", - говорит Солер, указывая через окно поезда на возвышающиеся вдали здания. "На самом деле это не столица Тонарра, но определенно его экономический центр. К тому же это молодой город. Он был построен чуть более двух веков назад, и с тех пор, благодаря тщательному планированию правящей семьи, он развился до нынешнего состояния".

Он не похож ни на один другой город, который я когда-либо видела - а видела я их, конечно, немного.

В основном, Фушия отличается тем, что он более серый и грязный.

Другое отличие заключается в том, что, хотя толстая стена окружает большую часть города, западная его часть фактически не защищена. Там, на границе города, я вижу край очень широкой ямы.

Неужели эти люди построили свой город рядом с кратером?

Или кратер появился позже? Может, рядом с городом упал метеорит?

[...Что это?]

"Это орихалковый карьер", - объясняет Солер, проследив за моим взглядом. "Вторая по размеру жила на всех человеческих территориях. И источник огромного богатства Фушии".

[...Что такое карьер?]

Солер выглядит озадаченным. "Эм... Каменоломня? Тебе это о чем-нибудь говорит? Нет? Ну, карьер - это... место раскопок, где люди копают землю в поисках ценных ресурсов, таких как металлы или драгоценные камни. В данном случае это орихалк, очень полезный серо-черный металл, который одновременно прочен и обладает высокой проводимостью ци".

[...Они делают оружие из орихалка?]

"Да, но не здесь. Здесь они продают его оптом другим людям, которые сами занимаются обработкой орихалка. Ну, я полагаю, что в самой Фушии может быть побочное предприятие по ковке и кузнечному делу, но его прибыль и значимость будут ничтожно малы по сравнению с поставками сырья для имперской армии и различных крупных гильдий. Это настоящий источник их дохода".

[...]

Во всем этом было несколько слов, которых я не знаю, но я думаю, что понимаю суть.

Я не могу хорошо видеть карьер из окна, так как сейчас поезд движется по равнине, окружающей Фушию - мне нужно больше высоты, чтобы заглянуть в яму - но она выглядит очень, очень большой. По крайней мере, она выглядит намного больше, чем сам город.

"Ты хочешь пойти и посетить карьер?" спрашивает Лилли, стоя по другую сторону от отца и тоже глядя в окно, ее рука держится за мою.

[...Нет.]

Не думаю, что наблюдать за тем, как люди копаются в грязи в поисках нескольких кусочков металла, было бы очень интересно.

Когда поезд начинает замедляться, готовясь въехать на железнодорожную станцию Фушии, я вдруг чувствую колебание ци, которое быстро приближается к нам, вместе с потоком вытесненного воздуха. Через несколько секунд я слышу глухой топот Финрама, спускающегося на крышу коробки, в которой мы с семьей Спрингфилд поселились после того, как в результате предыдущей битвы первая коробка превратилась в руины - Офелия выделила нам целую коробку, выгнав остальных пассажиров, на случай, если среди них окажутся враги. Шаги Финрама раздаются по всей длине крыши и опускаются в щель между коробками, после чего дверь открывается, и появляется он, потрепанный и израненный, но все еще относительно целый. Одно из его ушей, похоже, было сожжено. Вся сторона его лица покрыта запекшейся кровью, а кожа обуглилась до черноты.

Похоже, он был очень близок к гибели...

Как бы то ни было, он должен считать, что ему повезло, что он выжил против превосходящего противника, не потеряв ничего значительного. Конечно, при условии, что он не получил повреждений мозга от теплового взрыва того, что, как я думаю, было одним из световых лучей Келлера, прошедших так близко от его черепа.

"Фух... Наконец-то догнал", - непринужденно говорит Финрам, в его голосе нет ни капли боли. "Это заняло много времени. Я рад видеть, что все целы".

Лилли задыхается, когда видит его, и прикрывает руками рот. "Дядя! Вы..."

"Финрам, ты в порядке?" тревожным голосом спрашивает Ришия.

Солер и служанки ничего не говорят, но их лица немного кривятся, когда они оценивают степень ранения Финрама.

"Я в порядке. Немного побит, но ничего опасного". Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и глубоко кланяется, обращаясь ко мне, не поднимая головы. "Мисс Акаша, большое спасибо, что защищали мою семью в мое отсутствие. На этот раз я действительно злоупотребил вашей добротой. Надеюсь, вы простите меня за это. И если я могу чем-то помочь вам, только попросите; я к вашим услугам".

[...Спросите графа о его дереве.]

В конце концов, в этом весь смысл моей поездки сюда.

"Конечно", - отвечает Солер вместо Финрама. "Уверяю вас, мы сделаем все возможное, чтобы получить необходимую вам информацию, мисс Акаша. Мы действительно в долгу перед вами за сегодняшний инцидент. Без вас..." Он покачал головой и позволил своему голосу прерваться.

Ну, они уже поблагодарили меня после битвы, когда все были целы и невредимы, но, я думаю, они все были слишком обеспокоены Финрамом, чтобы действительно быть благодарными мне.

В любом случае, то, что Солер серьезно отнесся к моей просьбе, - это неожиданная польза от моих усилий в убийстве этих бандитов. Поиск места, где изначально росло дерево, может, и не приблизит меня к нахождению Нерис, но все же может дать мне какую-то подсказку. В конце концов, по словам Солера и Финрама, они больше нигде не встречали этот вид. Это означает, что найдя больше информации, я по крайней мере сужу для себя круг поиска и найду что-то, что может стать моей следующей целью.

…

…

…

Мы пробираемся сквозь толпу на вокзале.

Когда потрепанный поезд остановился, поднялась суматоха: охранники метались во все стороны, что-то кричали друг другу и расспрашивали пассажиров.

К счастью, после того, как Солер дал короткое объяснение и обещание, что он доложит обо всем непосредственно самому графу, тот, кого я приняла за начальника стражи, отпустил нас всех - хотя он бросил странный взгляд в мою сторону и действительно выглядел так, будто хотел меня задержать.

Даже сейчас взгляды все еще обращены в мою сторону, но никто не пытается меня остановить.

На самом деле, я заметила, что взгляды изменились с тех пор, как я начала носить свой нынешний костюм вместо красного плаща.

Ох, я, безусловно, по-прежнему привлекаю много внимания. Возможно, сейчас я даже привлекаю больше внимания, чем раньше, но то внимание, которое я привлекаю, наполнено меньшим подозрением, чем раньше, и большим... любопытством.

Наверное.

Во всяком случае, у меня такое ощущение.

Мне трудно расшифровывать выражения людей, поэтому я могу неправильно истолковать ситуацию...

Даже если я права, это изменение может быть вызвано присутствием Солера и всех остальных, а я, очевидно, являюсь частью их группы. Однако, я также заметила эти разные взгляды, когда вчера гуляла одна в Дестеме - хотя и менее явные.

Когда я сказала об этом Финраму, он ответил: "В наше время большинство людей знают об апостолах и дьяволах. Может быть, не очень хорошо, может быть, даже недостаточно хорошо, чтобы узнать, кто вы такая, просто по внешнему виду, но в основном все хотя бы слышали о них. Однако для тех, кто никогда не сталкивался с ними напрямую, апостолы и дьяволы - это просто еще один вид маджинов. Разница лишь в том, что первые враждуют с другими маджинами - и, следовательно, являются союзниками человечества - а вторые враждуют, ну, абсолютно со всеми. Это значит, что, просто гуляя среди обычных людей, вы, скорее всего, не поднимете больше шума, чем если бы вы были простым эльфом или ó‎ни". Он наклоняет голову, его глаза оглядывают мое тело. "Ну, может быть, на самом деле, немного больше шума, поскольку у вас звериные уши и хвост, что немного заметнее, чем заостренные уши или обрубленные рога. Но если бы вы были, скажем, рутом, сетрокой или оборотнем, люди показывали бы на вас на улице, дети кричали бы и убегали, а вас, вероятно, через четверть секунды схватили бы стражники".

[...]

"На самом деле, даже солдаты не всегда знакомы с такими, как вы. Апостолы держатся особняком и не проводят совместных операций с другими войсками. Что касается дьяволов, то они исключительно редки. И, в общем, где бы они ни появлялись, выживших осталось мало... В конце концов, именно такие, как мы - люди, занимающие достаточно высокое положение в обществе, чтобы быть в курсе всего, что происходит в королевствах, - скорее всего, узнают вас и будут бдительны и подозрительны к вам. Остальные будут относиться к вам примерно так же, как к любому другому маджину".

[...Значит, это не эффект одежды?]

Финрам тихо посмеивается. “Ну, я полагаю, это играет определенную роль. Вы сказали, что с ног до головы укутались плащом, так? Это как будто кричит: "Я подозрительный тип и не хочу, чтобы люди меня узнали". Городские стражники могут не иметь высоких званий, но они все равно обучены выполнять свою работу и следить за порядком. Тот, кто одевается так, как вы, сразу же, как только появится, заставит их насторожиться. А вот то, как вы выглядите сейчас, говорит о том, что за вами есть какая-то поддержка - не всякий станет нанимать служанку-маджина". Финрам несколько мгновений потирает подбородок, обдумывая свои слова. "В общем, я могу сказать, что если вы будете вести себя так, как будто вы живёте где-то здесь, как будто вы должны быть здесь, люди будут считать, что так и есть, и оставят вас в покое".

[...Понятно.]

Вести себя так, как будто я живу тут?

Я не уверена, как это сделать, но я попытаюсь узнать.

<Вроде этого?>

Со своими словами Санаэ - которая вернулась в свое убежище за моей повязкой после того, как пробралась в локомотив нашего поезда и съела там все магические ядра, пока проводник не смотрел - посылает абсурдный образ себя, стоящей прямо на двух задних лапах, в человеческой одежде на своем паучьем теле и непринужденно прогуливающейся в толпе людей, которые, кажется, не замечают ничего странного в ее виде. Несколько девушек из толпы радостно машут ей руками и хлопают ресницами. Затем я вижу, как она наклоняется и дарит цветок проходящему мимо ребенку, который улыбается и искренне благодарит ее, после чего она взъерошивает его волосы одной из своих лапок с лезвиями - это должно было бы отрезать ему голову, но мальчик необъяснимым образом остается невредимым - и отпускает его.

[.................. Нет, я действительно не думаю, что это оно.]

<Ох. Жаль.>

"Что-то не так?" спросила Лилли, глядя на мое лицо.

Хм, я показала часть того, о чем я думаю, своим выражением?

[...Нет.]

Пока я рассматриваю толпу людей на вокзале, безрезультатно пытаясь выкинуть из головы образ Санаэ, Лилли крепче сжимает мою руку. Когда я смотрю на нее, ее глаза кажутся немного влажными, как будто она вот-вот заплачет.

"Ты снова собираешься уйти? Разве ты не поедешь с нами в поместье графа?"

[...Я пойду с тобой.]

"О! Это замечательно!" Выражение лица Лилли резко проясняется, перескакивая из одной крайности в другую, на ее лице появляется яркая, веселая улыбка. "Знаешь, мы не в первый раз посещаем графа, и я помню, что его повар очень вкусно готовит. Я уверена, что тебе понравится!"

...Человеческие дети все такие?

Как она могла так привязаться ко мне, зная меня всего один день?

Разве это не слишком быстро?

Не думаю, что я сделала что-то, чтобы расположить ее к себе.

Ну, я полагаю, что у меня есть хвост. И он очень мягкий. Судя по тому, что мне удалось узнать о мыслительных процессах Лилли, эти два факта, похоже, превосходят все остальные обстоятельства. Даже сейчас ее взгляд устремлен вверх, на мои подергивающиеся волчьи уши.

Прежде чем она успевает попросить снова прикоснуться к ним или что-то в этом роде, Ришия зовет ее. "Лилли, давай! Поторопись! Карета уже здесь".

"Да!"

У вокзала нас ожидает большая металлическая карета. Она выглядит просторной и удобной. К передней части кареты прицеплен большой зверь, похожий на носорога, шкура которого напоминает неровный камень, а конечности короткие и обрубленные, но толстые, как стволы деревьев. Офелия и другие служанки суетятся вокруг кареты, складывая вещи семьи Спрингфилд - сумки и мешки - на крышу кареты.

"Акаша, пойдем!" сказала Лилли, потянув меня за руку.

Хм...

Полагаю, это животное должно быть в состоянии тянуть повозку, даже если я тоже в нее сяду. Оно выглядит достаточно сильным для этого.

Мужчина в черном костюме неподвижно стоит рядом с каретой и протягивает руку, чтобы помочь Лилли подняться по небольшой металлической лестнице к открытой двери кареты вслед за остальными членами ее семьи. Когда я, следуя за Лилли, делаю шаг вперед, мужчина, кажется, колеблется мгновение, и его брови слегка дергаются, прежде чем он снова протягивает мне руку.

...Я могу понять помощь Лилли, но я не совсем понимаю, зачем мне нужна какая-то помощь, чтобы просто зайти в карету. Это потому, что я тоже выгляжу как ребенок?

Внутренне вздохнув, я игнорирую предложенную руку и сразу запрыгиваю в карету. Она стонет, скрипит и оседает низко на своих колесах, несмотря на мои усилия распределить свой вес по ее поверхности - есть предел тому, что я могу сделать, стоя на такой тонкой платформе, подвешенной над землей, как эта.

Внутри Лилли похлопывает по сиденью рядом с собой и выжидающе смотрит на меня, ее глаза блестят от предвкушения.

Я осторожно пробираюсь туда и сажусь.

Через несколько секунд служанки одна за другой входят внутрь, а человек в черном костюме откидывает небольшую металлическую лестницу и закрывает дверь. Затем я слышу, как он поднимается на скамью водителя снаружи, и карета начинает двигаться.

…

…

…

Когда мы выходим из кареты, нас приветствует высокий мужчина с серебряными прожилками в волосах и бледными шрамами на лице, за ним в аккуратной очереди стоят несколько служанок и других людей в униформе.

"Ваша Светлость", - говорит он. "Я слышал, что во время поездки произошел какой-то инцидент? Надеюсь, все вы в порядке?"

"Граф Одран. Рад снова видеть вас. На поезд напали по дороге, да. Некоторые из нас получили небольшие травмы во время схватки, но все они уже вылечены в меру наших возможностей. Мы видели ситуации и похуже этой, хахаха!".

Одран кивает, его глаза осматривают лицо Финрама - как сказал Солер, его раны затянулись, но следы все еще видны - вместе с изорванной одеждой Офелии, Ран и Рин. Он выглядит немного удивленным моим появлением, когда его взгляд падает на меня, но ничего не говорит и просто оглядывается на Солера, делая приглашающий жест. "Хорошо, хорошо. Я рад. Пожалуйста, проходите. Нам будет удобнее поговорить внутри. Мой дом - это ваш дом, и я гарантирую вам абсолютную безопасность, пока вы здесь".

Пока Офелия, Ран, Рин и Мелианд остаются позади, чтобы договориться с людьми Одрана и разгрузить вещи, находящиеся на борту кареты, остальные следуют за графом, он и Солер идут бок о бок и разговаривают.

Дом выглядит больше, чем тот, который я посетила в Дестеме - интересно, есть ли в нем библиотека, которой я могла бы воспользоваться, - но он также выглядит менее украшенным, более строгим и практичным. Мы проходим через короткий ряд коридоров, которые патрулируют вооруженные охранники, пока не достигаем какого-то открытого внутреннего двора в центре дома.

Там, в центре этого маленького двора, стоит одно дерево.

Его кора белая.

На его ветвях растут розовые цветы.

Что-то взрывается в моем мозгу, как только это дерево попадает в поле моего зрения, как только его запах достигает моего носа.

Хаааа...

Этот запах...

Я узнаю этот запах...

Как и запах воздуха Кальдеры, я даже не думала, что узнаю его.

Слишком много времени прошло. Я просто не могла вспомнить.

Но теперь я помню.

Я помню.

Я прекрасно помню.

Я уверена в этом.

Это оно.

Это точно оно.

Вот какое это было дерево.

Именно такое дерево росло возле моего дома.

И запах этого дерева навевает воспоминания.

Пыльные, старые, выцветшие воспоминания, забытые с давних пор, неудержимо врываются в мой мозг, как эхо из прошлого.

Некоторые - счастливые. Некоторые - грустные.

...На самом деле, даже грустные - счастливые, если смотреть на них с моей нынешней точки зрения.

Воспоминания не очень четкие. Детали размыты.

Но эмоции, связанные с этими воспоминаниями, не потускнели. Они яркие, тяжелые, глубокие и сильные. Они ворвались в мой разум и подавили гнойный клубок гнева, который всегда тлеет на заднем плане моих мыслей. Они заглушают его.

Эти старые эмоции наслаиваются друг на друга и продолжают расти, все сильнее и сильнее, и я чувствую, как контроль, который я так тщательно устанавливала над своим разумом в течение почти трех столетий, медленно разрушается, трескается и крошится.

... Ох, я хочу вернуться.

Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться...

279 лет...

Мне плевать, что я тогда была больна.

Мне все равно, что я умерла бы, не дожив до 15 лет.

Мне все равно, что я никогда не выходила из дома.

Я просто хочу вернуться в то время.

В то время, когда я была счастлива...

Я действительно хочу вернуться.

Я просто хочу стереть эти 279 лет.

Мне все равно, что я сильная. Мне плевать, что я бессмертна. Мне плевать, что я бог. Меня не волнует, что я могу использовать магию. Мне плевать, что я могу разрушить гору голыми руками. Мне плевать, что я могу убить миллионы демонов.

Я хочу вернуться...

"Акаша?"

Голос зовет меня как будто издалека.

На мгновение у меня возникает нелепая мысль, что это Нерис зовет меня, но когда я поднимаю голову и моргаю, передо мной стоит только Лилли, держась за мою руку и с тревогой глядя на меня.

Только сейчас я замечаю, что перестала идти.

Остальные тоже остановились и оглядываются на меня.

Солер и Ришия выглядят удивленными, но Финрам выглядит просто ошарашенным.

"Ты в порядке?" мягким голосом спрашивает Лилли.

[...Да.]

Я не уверена, кого я пытаюсь убедить, говоря это.

Мой голос звучит не слишком уверенно, даже для меня самой, и телепатическая связь, передающая мои слова, слабеет.

"Почему ты плачешь? Что происходит?"

[...Х-Ха?]

Я рефлекторно подношу руку к щеке.

Я действительно плачу...?

Хахаха...

279 лет...

Я не плакала ни разу со дня своей смерти.

...Какой демон будет плакать?

Смешно.

Лилли осторожно гладит меня по плечу и спрашивает: "Ты где-то поранилась?".

Я качаю головой, затем стряхиваю руку Лилли и бесшумно иду к дереву, не обращая внимания на взгляды остальных. Странно, но я чувствую, как мои ноги напрягаются, чтобы выдержать мой вес. Просто сделать один шаг стоит больших усилий.

Остановившись под ветвями дерева, я медленно опускаюсь и протягиваю руку к одному из опавших розовых листьев на земле.

Мои пальцы дрожат.

<Успокойся.>

[...Я знаю. Я пытаюсь.]

Поднимая маленький листок, я не могу контролировать свою силу достаточно осторожно, и он сминается и превращается в пыль.

Кажется, впервые за 279 лет я проклинаю себя за то, что стала слишком сильной.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к другому листу, на этот раз осторожнее.

Маленький розовый листик еще мокрый от вчерашнего дождя. Он выглядит невероятно красивым и красочным, покоясь на черной коже моей ладони. Его поверхность очень мягкая, а крошечные волоски покрывают его почти как слой меха.

"Акаша?"

[...]

Даже с приливом неконтролируемых эмоций, затуманивающих мой разум, я чувствую по изменению воздушных потоков позади меня, что Лилли поднимает руку к моему плечу.

Я даже не заметила ее приближения, не услышала ее шагов позади.

Прежде чем она успевает дотронуться до меня, я делаю несколько шагов в сторону от нее, а затем, сама не зная почему, чувствую, как сила собирается в моих ногах, и со всей силы прыгаю прочь со двора. У меня не хватает ума смягчить удар о землю, поэтому она содрогается и крошится под моими ногами во время моего прыжка.

Я слышу, как Лилли зовет меня, но не оборачиваюсь.

Она не та, от кого я хотела бы услышать свое имя.

Мгновение спустя я взмываю в воздух на высоту нескольких сотен метров, пролетая над улицами и крышами Фушии, когда позади меня раздается звуковой удар.

Я даже не знаю, куда лечу.

Сейчас я просто не хочу оставаться там.