Лесная долина, расположенная в глубине горного хребта Карна, который образует естественную границу между королевствами Атур и Селден. Она находится примерно в северо-восточной части человеческого континента, и ничто не выделяет это место как значимое.

Мало кто знает, что под поверхностью долины находится одна из секретных лабораторий Императора, где изучается Порча и порожденные ею демоны. Даже работающие там исследователи понятия не имеют, где именно находится лаборатория.

Но я знаю. В конце концов, я оттуда сбежала. И хотя это было два века назад, мои воспоминания о том времени не потускнели. Ни в малейшей степени.

Карим тоже знает. Именно он снабдил меня точными картами, чертежами и схемами объекта. Его последнее закодированное сообщение также сообщило мне, что он подозревает, что в ближайшем будущем планируется строительство других лабораторий, но Император пока не сообщил ему их местоположение. Возможно, он никогда этого не сделает.

Возможно, он уже знает, что Карим его предал.

Эта мысль меня не особо огорчает. Хотя передача Каримом секретной информации полезна и позволяет мне нанести Императору удар по больному месту, если я когда-нибудь узнаю, что начальник моего шпиона освободил его от должности, я буду испытывать лишь холодное удовлетворение.

Наши отношения не основаны на дружбе.

Совсем наоборот.

Он использует меня, чтобы нанести удар по Императору по тем причинам, которые он считает для себя важными. И я делаю то же самое. Наши цели могут совпадать, но не более того. Как только его возможности будут исчерпаны, я сама от него избавлюсь.

Я не забыла, кто он такой.

И что он сделал.

И в свое время он за это заплатит.

"Майоррр, все готовы," раздается тихий голос позади меня. "Мы можеммм напасть на это место, как только вы дадите нам ррразрешение."

Я поворачиваюсь лицом к гному Ригелису. Он и его брат Антон выглядят так же, как и все другие гномы, которых я когда-либо видела: груда камней, соединенных вместе магией в нечеткую человекоподобную форму. Гномы, похоже, без труда различают друг друга, но для остальных маджинов отличить одного от другого - задача, подвластная только самым проницательным. То, что принимают за лицо, так же пусто и лишено узнаваемых черт, как и любой случайный найденный в лесу валун. Голоса у них тоже одинаковые: грубые, глубокие и гулкие, скорее продукт скрежета щебня друг о друга, чем реальных голосовых связок. И не похоже, чтобы кто-то из гномов носил одежду; в конце концов, у камней нет нужды в скромности. Единственная причина, по которой я могу сказать, что этот конкретный гном - Ригелис, а не его брат - это несколько иная... думаю, можно назвать это прической... которая украшает его голову. Есть несколько смутно различимых шипов и впадин, которые я запомнила, чтобы не перепутать его с братом.

Хотя не похоже, что Антон действительно брат Ригелиса. Технически гномы не размножаются, как млекопитающие, рептилии и прочие. Они вообще не размножаются. Они просто камни, которые развивают разум и магию в одной из так называемых Священных Ям гномов. Хотя никто толком не знает, как именно. И я сомневаюсь, что кому-то есть до этого дело. Мне точно нет. Гномы, дриады, сирены. Они все элементальные существа, но они также и люди, с примерно такими же желаниями, амбициями, недостатками и всем остальным, как и любой другой человек. В конце концов, различия невелики.

"Майоррр?"

Я моргаю, когда понимаю, что последнюю минуту просто молча смотрела на Ригелиса. "Хорошо. Ждите моего сигнала," приказываю я, мой голос магически изменен, чтобы сделать его неузнаваемым. То, что исходит из моего рта, странно жужжит, как крылья летящего насекомого. Я заметила, что для моих врагов это звучит довольно устрашающе.

"Хмммррр."

Очередной бессловесный гул подтверждает мой приказ. Ригелис погружается в землю и исчезает. Я оборачиваюсь, чтобы окинуть взглядом мирную долину. Пора сделать ее не такой уж мирной.

Карим должен выполнить свою часть операции и отвлечь Императора. А я тем временем сотру это грязное пятно с Кальдеры.

Одно из мест, из-за которых умерла моя сестра.

На моем лице или в поведении не отражается ничего из того чувства ненависти, что живет во мне. Она слишком стара для этого. Сейчас она превратилась в холодный, ледяной стержень внутри меня, а не в кипящую ярость, какой была в начале, или в черное отчаяние, в которое она превратилась после того, как я узнала правду от Карима.

Я медленно иду по лесу, наблюдая, как тонкий слой тумана над землей огибает мои икры. Сегодня хорошая погода. Ярко светит солнце, и туман скоро рассеется. Масштабные разрушения тоже должны этому поспособствовать.

Я останавливаюсь в случайном, на первый взгляд, месте, внизу в долине. Передо мной валун, наполовину зарытый в землю, и два стоящих по обе стороны от него старых дерева. В этом месте нет ничего примечательного, кроме того, что оно является геометрическим центром нашей формации. Конечно, я выбрала его не наобум. Все, что касается сегодняшнего дня, было тщательно просчитано. Были разработаны планы на случай непредвиденных обстоятельств. Учтены все возможные варианты. И теперь, когда все готово, настало время нанести удар.

С помощью магии я подаю сигнал, которого ждут остальные члены моей команды. В ответ вспыхивает еще больше магии, и белая стена - не идеально белая, больше похожая на выбеленную солнцем кость, чем на чистый снег - поднимается высоко вверх, закрывая небо, накрывая бóльшую часть долины, как пустое яйцо. Все оказываются запертыми внутри, включая меня и мою команду. В то же время земля содрогается под ногами, когда тот же барьер проникает глубоко под землю, прорезая коренные породы, как горячий нож масло, вырезая огромный кусок долины прямо из земли.

брррррррррррррррммм...

трррреск...

А потом, с потоками ци, текущими через мои меридианы, земля издает глубокий стон, как раненый зверь, и из нее вырывается весь объект, вся подземная лаборатория. Остров из скалы, бетона и металла, сотни метров в длину, ширину и глубину, медленно отрывается от земли, обрушивая грязь и валуны, как дождь и град. Вскоре в небо взмывает странный астероид. На его неровной поверхности проступают очертания комнат с металлическими стенами. Из разорванных труб, словно грязные водопады, вытекает их содержимое. Пожары и вспышки электричества освещают некоторые части конструкции, где напряжение от изменения вектора гравитации нанесло слишком большой ущерб.

И я, все еще стоящая на вершине.

В сердце этого астероида все больше и больше источников ци собирают свои силы, свою магию, готовясь дать отпор врагу, неожиданно вторгшемуся на их территорию.

Интересно, понимают ли они, что больше не находятся под землей, что они открыты, что вся их подземная база плавно покачивается на ветру. Скорее всего они думают, что кто-то взорвал несколько мощных бомб на поверхности.

В любом случае, их готовность не послужит им на пользу. Я здесь не для того, чтобы принять участие в честном бою, в напряженной и эпической битве, полной крови и героизма. Я здесь, чтобы казнить преступников. Я здесь, чтобы убивать. И меня совершенно не волнует сопутствующий ущерб. Внутри все еще могут находиться невинные жертвы, по милости своих похитителей оказавшиеся не в том месте и не в то время.

Но единственной жертвы, которая имела для меня значение, уже нет.

Остальные могут просто умереть, мне все равно.

Я делаю глубокий вдох и поднимаю сжатый кулак перед собой. Медленно разжимаю пальцы - этот жест помогает мне сосредоточиться на другом, более тонком заклинании. Гравитация внутри парящего сооружения меняется, сила тянет его в разные стороны из точки, находящейся немного в стороне от центра.

кррррррр...

Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем астероид разлетается на куски, но он не разрушается полностью. Остается только один его относительно неповрежденный висящий в воздухе фрагмент, а накопившееся внутри остальной части давление резко высвобождается. Во все стороны разлетаются большие куски камня и металла и врезаются в белый барьер, окружающий территорию. Я с удовольствием отмечаю, что сотрудники объекта оказались под обломками, их крики звучат пронзительно и испуганно. Некоторые из них уже погибли от изменения гравитации; другие, вопреки этому, все еще живы. Из последних лишь немногие способны сопротивляться действующей на них силе. Остальные же отчаянно размахивают конечностями, пытаясь замедлить свое падение навстречу гибели.

"Хааааа!"

"Помогите! Помогите мне!"

Белый барьер, установленный моей командой, выглядит не очень впечатляюще. Он простого цвета, без переливающихся на его поверхности узоров и рун. Он не внушает чувства опасности. Он не сжимается к центру, пытаясь раздавить все, что попадет внутрь.

Тем не менее, он является основой этой атаки и средством для нашей победы.

И не только потому, что предотвращает любой побег.

При контакте с белой стеной и фрагменты разрушенного объекта, и люди, попавшие в измененную моим заклинанием гравитацию, мгновенно распадаются. Не происходит ни вспышки, ни звука, ничего визуально впечатляющего. Все, что касается барьера, просто внезапно исчезает без следа.

Я потратила немало сил - и денег - на то, чтобы заполучить эту штуку и быть уверенной, что ни один из моих врагов не сможет выбраться отсюда живым. На его подготовку тоже потребовалось время, как это неизбежно бывает с любой мощной формацией - именно это делает их практически непригодными для использования в реальном бою - но теперь, когда я заперла всех внутри, я уверена, что никто не выживет.

Некоторым удается сделать неплохую попытку - тем, кто смог выдержать нагрузку от того, что я подняла это место в воздух, и взлететь за счет собственной силы, борясь с оковами гравитации, пытающейся толкнуть их в смертоносный белый барьер. Но их мало и они далеко друг от друга. И моя команда готова с ними разобраться.

Два брата-гнома сообща сбивают летунов с неба, выращивая из собственных тел тяжелые глыбы и бросая их во врагов, как пушечные ядра. Щупальца Аран-Риха извиваются за его спиной, давая ему возможность парить в воздухе, как кальмару в воде. Из его единственного огромного глаза постоянно вырываются лучи света, пронзающие неосторожных людей насквозь. Сетрока Рангор превращается в черный дым и окутывает им своих врагов, заполняя их горло и легкие, или превращает части своего тела в твердые и наносит ими прямые физические удары, оставляя все остальное свое тело неуязвимым. Хиган взлетает вверх, белые крылья за спиной тендзина ловят ветер, подталкивая его вперед, он набрасывается на своих противников с голыми руками. Тендзины обычно представляют собой один из видов маджинов с лучшей репутацией среди людей, в основном потому, что культура последних не может не воспринимать крылья, похожие на голубиные, как знак чистоты и невинности. Однако Хиган опровергает эту идею. Ни один из моих... сотрудников... не отличается милосердием по отношению к своим врагам, но здесь и сейчас, поле боя Хигана самое ужасное, брызги ярко-красной крови рисуют в небе дуги, когда он забивает людей до смерти их же отрубленными конечностями.

"Если вы, ублюдки, думаете, что можете стать врагами Бога-Императора Человечества и выжить, то вы очень ошибаетесь! Даже если мне придется умереть, я заберу вас с собой!"

В конце концов, жестокость Хигана толкает одного из людей, пожилого человека с белыми волосами, такими длинными, струящимися и блестящими, что они странно сочетаются с его изрезанным морщинами лицом, на отчаянную самоубийственную атаку. С хриплым криком он крепко хватается за Хигана и, не обращая внимания на обрушивающиеся на него кулаки, влетает прямо в белый барьер. В своей ярости и злобном удовлетворении от того, что один из его врагов умрет вместе с ним, он совершенно не замечает жестокой улыбки на лице Хигана. Когда они вдвоем достигают белого барьера, Хиган просто проходит сквозь него. Сквозь молочную поверхность барьера я вижу, как его размытый силуэт кувыркается в воздухе снаружи, его крылья широко расправлены, чтобы замедлить и стабилизировать его. Старик, с другой стороны, едва успевает вскрикнуть от увиденного. Его глаза расширяются от шока и ужаса, когда он осознает свою ошибку. Он пытается повернуть, но уже слишком поздно. Он врезается в барьер. И мгновенно умирает.

"Хахахаха!"

Хиган, победивший не пошевелив и пальцем, громко смеется и летит обратно сквозь барьер, чтобы снова присоединиться к бою.

...Я не знаю, о чем думал этот старик. Неужели он действительно верил, что барьер убьет и нас? Неужели мы выглядим настолько глупо? Эта штука вряд ли оправдала бы затраты на себя, если бы мы тоже гибли от одного соприкосновения с ней.

В конце концов, этот маленький инцидент - всего лишь непримечательный эпизод этой битвы.

Нет, не битвы.

Казни.

В отличие от своих кровожадных подчиненных, я остаюсь в стороне, незаметно вытирая пот со лба, стараясь не сбрасывать закрывающий лицо капюшон. Я потратила немало сил, чтобы вырвать эту лабораторию из земли. Если бы я недавно не достигла божественности, для меня было бы просто невозможно сделать такое. Теперь я наблюдаю и слежу за тем, чтобы не случилось ничего плохого.

И ничего не происходит.

Как и ожидалось. Хорошие планы обычно удаются, а этот план готовился долго.

Бой жестокий, но скоротечный.

Наша сторона получает несколько ранений, но охрана лаборатории просто не сравнится с группой жестоких убийц, которыми я себя окружила. Видимо, Император не укомплектовал свой объект по-настоящему сильными людьми. Он слишком полагался на то, что никто не знает его местонахождение.

Наконец, шум прекратился и пыль осела.

Убедившись, что в живых остались только союзники, я двумя быстрыми толчками разгоняю ци в своем теле, подавая сигнал тем немногим своим подчиненным, которые остались в стороне от сражения. Через несколько секунд барьер мерцает и исчезает с тихим шелестом ветра, заполнившим оставшийся после барьера вакуум.

В долине осталась огромная яма, почва и камень из нее исчезли без следа. Недавно с неба упали десятки трупов, но ни одного из них не осталось после соприкосновении с барьером.

Единственное, что осталось от ультрасовременного объекта Вэйланда Адкинса - это кусок скалы, все еще парящий в воздухе подо мной. Он остался нетронутым после того, как взорвалась моя гравитационная бомба и разнесла остальную часть объекта на мелкие кусочки. Все, кто был внутри, конечно же, уже мертвы. Отдел по разработке вооружений - единственная часть лаборатории, которую я хотела сохранить нетронутой, но исследователи и защищающие ее охранники не имеют никакой ценности. Оставшихся от них игрушек более чем достаточно.

"Хм?"

Ну, похоже, я ошибалась.

Раньше я не замечала из-за белого барьера, но на самом дне ямы все еще сохранилось несколько фрагментов объекта - серая сталь на фоне темно-коричневой почвы вокруг. Уцелевшие помещения сильно повреждены, белый барьер прорезал некоторые из них насквозь. Но они все еще там.

Я хмурюсь.

Схемы Карима были неверны? Барьер должен был спокойно охватить весь объект с запасом. За его пределами не должно было ничего остаться.

Это... неприятно.

Если кто-то находился в этих уцелевших комнатах, пока я была занята уборкой мусора внутри барьера, он мог сбежать. Снаружи у меня было достаточно наблюдающих за обстановкой подчиненных, так что, скорее всего, никому не удалось воспользоваться этой возможностью, но это все равно не самый приятный сюрприз.

Я издаю громкий свист, и Ригелис, Антон, Хиган и остальные поворачиваются ко мне, ожидая следующих приказов. Я указываю на остатки исследовательского центра внизу. "Сходите проверьте."

Они отвечают хором и слетаются на разрушенные остатки лаборатории, как стервятники на труп. Тем временем к краю кратера из окружающего леса выходит еще одна группа маджинов. Я приземляюсь перед ними вместе с парящей за спиной частью лаборатории. Ее неровная поверхность из камня и искореженного металла крушит деревья, как хворост, а когда она опускается на землю, земля немного дрожит, несмотря на мои усилия сделать ее посадку как можно мягче. В конце концов, не хотелось бы повредить наше новое оборудование.

Я киваю Эмилии, молодой дриаде, которая, несмотря на обычно связанные с ее видом стереотипы, является одной из самых увлеченных и знающих о новых технологиях среди всех моих подчиненных.

Она отвечает кивком, и яркая улыбка озаряет ее деревянное - в буквальном смысле - лицо. "Майор, я так понимаю, это оно?" спрашивает она, поворачиваясь к огромной глыбе камня и металла, лежащей на земле позади меня. Она перебирает пальцами несколько пространственных колец, висящих на ожерелье на ее шее, явно уже пуская слюну от идеи "унаследовать" все новые изобретения людей.

"Все верно. У тебя есть 15 минут. Собери все, что нам нужно. Остальное уничтожь."

"Да, Майор."

Махнув рукой, она ведет свою команду вперед. Они быстро находят то, что осталось от одного из коридоров, который когда-то соединял крыло, отведенное под разработку вооружения с остальной частью объекта.

...Возможно, сравнение со стервятниками здесь даже более уместно. Эмилия набросится на эту тушу и сожрет все сочные кусочки, оставив лишь обглоданные кости.

Другого мне и не нужно.

Я оглядываюсь вокруг и оцениваю наш прогресс. Эмилия не заставит себя долго ждать. Хиган и остальные члены штурмового отряда все еще внутри остатков объекта в кратере, но я не слышу никаких боев и не чувствую колебаний ци, так что они должны быть в порядке. Остальные мои люди стоят кругом, который они образовали вокруг долины в начале операции, чтобы управлять формацией, поддерживающей смертоносный белый барьер. Они присоединятся к нам, когда мы уйдем.

Каждый отряд принес с собой кучу материалов для создания формации, так что логистика могла вызвать беспокойство. Но на самом деле, не нужно будет собирать все эти ингредиенты обратно или что-то в этом роде. И нам не придется бросать их здесь, оставляя улики людям. Напротив, барьер был настолько мощным, что вложенные в его создание материалы сгорели дотла, как только он активировался. И если бы операция не увенчалась оглушительным успехом, я бы почти расплакалась, потому что они действительно были чертовски дорогими. На это ушла бóльшая часть моего бюджета. Возможно, Юлан захочет поговорить со мной об этом, когда мы вернемся в Мел Сеншир.

Однако, когда я оглядываюсь на зияющий шрам, оставленный на земле из-за моих действий, у меня нет никаких сомнений в том, что все это того стоило. По правде говоря, разграбление отдела по разработке вооружений было лишь предлогом, чтобы оправдать все эти смерти и разрушения перед Юланом, тем, кто все финансирует.

А мне было нужно только разрушение этого места само по себе.

"Майоррр."

"Ригелис," отвечаю я, поворачиваясь к нему, пока он поднимается по склону кратера. За его спиной я вижу, как несколько других членов его отряда выходят из останков объекта и смотрят ему вслед. "Докладывайте."

"Тюрррьма," прорычал он. "С апостолами внутррри. Молодые. И выглядят несколько иначе, чем обычно."

Тюрьма? Камеры? Я не помню, чтобы они были так глубоко под землей, иначе Телирону было бы гораздо сложнее вытащить нас оттуда целыми и невредимыми. Они перестроили часть комплекса после нашего побега? Я думала, что на схемах Карима это должно быть видно.

Я хмурюсь. "Чем отличаются эти апостолы?"

"У них не отрррезаны уши, хвосты и рррога. И они выглядят более... наверррное, живыми. Когда мы говорррим с ними, они отвечают."

Хм. Ну, если подумать, это не слишком большой сюрприз. С тех пор как несколько лет назад апостолы стали появляться на поле боя, я уже знала, что они продолжают свои эксперименты. На самом деле, нет никаких причин, чтобы они остановились только потому, что мы с Акашей сбежали, а Телирон уничтожил некоторые из их записей. В лучшем случае, это просто отбросило их на несколько лет назад.

Но что мне теперь делать с этими подопытными?

Все было бы гораздо проще, если бы все пленные апостолы погибли во время атаки, и их тела распались под действием белого барьера. Но этого не произошло.

Маловероятно, что это простое совпадение. Я бы предположила, что Карим знал о существовании этих камер, но он убрал любое упоминание о них из планов, которые дал мне. Возможно, с какой-то обреченной надеждой, что я их не замечу. Наверное, он хотел защитить молодых апостолов. Я знаю, что этот идиот к ним неравнодушен. Хотя он не мог знать, что я буду использовать ту тактику, которую использовала. Скорее всего, Карим счел бы излишеством окружение всего этого места барьером дезинтеграции и вырывание его из земли с помощью гравитационной магии.

Тот факт, что после всего этого апостолы выжили, был больше удачей, чем коварным планом Карима...

Но это все еще не говорит мне, что я должна с ними делать.

"Что ж, тогда пойдем к ним," говорю я Ригелису, спускаясь мимо него по склону кратера к руинам на дне.

В развалинах объекта мои подчиненные охраняют длинный коридор. По обеим сторонам стены выстроилось множество укрепленных дверей, ведущих в лишенные мебели камеры. Все двери открыты, и все камеры пусты.

Все, кроме той, что находится в самом конце коридора, глубоко под землей.

Эта камера не индивидуальная. Она явно рассчитана на одновременное содержание нескольких человек. В углу навалены обломки двухъярусных кроватей, а из одной из стен торчит ряд водопроводных кранов. В центре комнаты, окруженная моими подчиненными, стоит толпа апостолов. Их гораздо больше, чем я ожидала, возможно, около сотни, поэтому комната кажется тесной, несмотря на ее размеры и попытки апостолов держаться как можно ближе друг к другу.

Когда я вхожу в комнату, на меня устремляется множество светящихся красных глаз, обеспокоенных моим внешним видом. Думаю, постоянное нахождение моего лица под завесой теней не помогает мне казаться доброй и заслуживающей доверия.

Мой взгляд медленно окидывает стоящих передо мной апостолов. Все они обладают обычными признаками апостолов - белые волосы и красные на черном глаза. Но Ригелис был прав: все они выглядят слишком молодо, и они гораздо более эмоциональны, чем те, которых я привыкла видеть на поле боя. Тот, что впереди, ближе всего к двери, стоит между мной и своими товарищами и настороженно смотрит на меня. Остальные представляют собой интересную компанию. Ни один из них не похож на другого. Некоторые выглядят немного похожими на насекомых, другие - на медведей, кошек или других животных. Есть даже девушка с волчьими ушами и хвостом, беспокойно покачивающимся за спиной. Смотреть на нее почти больно. Почти. Я уже давно перестала видеть тень сестры в каждой девочке, с которой пересекаюсь на улице, и хотя у этой те же звериные черты, что и у Акаши, ее лицо совсем не похоже. Их невозможно перепутать. Мой взгляд задерживается на ней на мгновение дольше, чем на других, но затем я поворачиваюсь к стоящему впереди парню, который явно служит своего рода лидером для остальных, хотя и выглядит таким же испуганным, как и они.

"Ты. Как тебя зовут?" спрашиваю я, указывая на него пальцем, чтобы показать, к кому я обращаюсь, ведь я не могу установить зрительный контакт из-за скрывающего мои глаза капюшона.

Он судорожно сглатывает, и жабры по обе стороны его шеи начинают подергиваться. "Нам... не дали имен." Он на мгновение замолкает, а потом качает головой. "Но вы можете звать меня... может быть... Салем?"

'Может быть'? Он просто только что это придумал?

Неважно.

"Эта лаборатория была уничтожена. Все работавшие здесь исследователи и солдаты убиты." Среди группы апостолов позади него поднимается ропот страха - и надежды. "Вы единственные, кто остался."

"Что... что вы собираетесь с нами делать?"

Я на мгновение задумываюсь над этим. О преимуществах убийства их всех в сравнении с тем, чтобы оставить их в живых. О том, чтобы завербовать их и предложить им убежище среди маджинов, а не позволить действовать самостоятельно.

"Ну, теперь это зависит от тебя, Салем," говорю я, продолжая думать. "Чего ты хочешь? Вернуться к людям и сражаться на их стороне? Выполнить то, ради чего ты был создан?"

Салем тяжело сглатывает и облизывает свои сухие губы. "Н-Нет. Не хочу. Я хочу..."

Он бросает быстрый взгляд через плечо на прячущихся за его спиной молодых апостолов и, кажется, в чем-то убеждается. Когда он снова поворачивается ко мне, в его глазах, во всех их глазах мелькает что-то темное. Что-то, что есть и в моих глазах, когда я думаю о Императоре.

Убийственная, ядовитая, разъедающая ненависть.

"Мы хотим отомстить."