​Экипаж замер у ворот дворца Регента. Ступая через порог, Шэнь Нин всё еще размышляла о деле Лин Фэнъяна, и в её сознании постепенно оформлялась пугающая догадка.

​Голос Цзи Юйцана вывел её из задумчивости:

— О чем ты так напряженно думаешь?

​Шэнь Нин встрепенулась:

— У Лин Фэнъяна целы руки и ноги, его тело не изувечено. И всё же он три года не возвращался из Южного Чжао. Этому есть лишь одно объяснение.

​— Ты хочешь сказать, что тогда погиб не он?

​— Как думает Регент: он дезертировал в разгар битвы или же покойный Император сам отправил его в Южное Чжао? — Шэнь Нин бросила на него мимолетный взгляд. — Ты ведь слышал, что он кричал в поместье принцессы. Он клялся, что должен видеть Императора. Из чего можно сделать вывод: нынешний государь знает о его существовании и, возможно, даже использовал Лин Фэнъяна, чтобы шантажировать Пинъяо.

​Брови Цзи Юйцана сошлись на переносице, во взгляде промелькнуло ледяное безразличие. Покойный Император действительно приложил немало усилий, чтобы укрепить трон своего наследника, но, увы, судьба редко следует чужим планам. Его сын оказался далеко не так одарен, как надеялся отец.

​Старый правитель просчитал всё, но не учел переменные. Он отравил Цзи Юйцана, полагая, что так сможет его контролировать, и даже рассчитал дату его смерти, чтобы молодой Император вступил в полные права сразу после кончины Регента. Но Цзи Юйцан просто отказался подчиняться этим расчетам.

​Император думал, что оставил в Южном Чжао верную фигуру, которая станет военной опорой трона. Однако за последние три года Южное Чжао лишь слабело и теперь само нуждалось в помощи страны Юн. Если бы дух покойного монарха взирал сейчас с небес на плоды своих трудов, что бы он почувствовал?

​— То, о чем догадались мы, наверняка пришло в голову и Пинъяо, — Цзи Юйцан дошел с ней до входа в двор Цзиньлинь и вдруг замер, словно вспомнив нечто неприятное. Его глаза похолодели.

​— Что случилось? — приподняла бровь Шэнь Нин.

​— Ничего, — выражение лица Регента мгновенно стало спокойным. — Уже поздно. Тебе пора отдохнуть.

​— Цзи Юйцан, — Шэнь Нин заглянула ему в глаза. — Лин Фэнъян был в мундире генерала Южного Чжао. Должно быть, он примчался сюда, едва услышав о свадьбе принцессы. Он прибыл в составе дипломатической миссии?

​Цзи Юйцан кивнул: — Скорее всего.

​— Скорее всего? — Шэнь Нин удивилась. — Ты еще не посылал людей проверить это?

​Он промолчал, затем коснулся ладонью её головы:

— Я прямо сейчас отправлюсь к Лин Фэнъяну и спрошу его лично.

​— Ты пойдешь сам? — Шэнь Нин на миг замерла, понимая подтекст. — Ты же сказал, что оставишь его для допроса принцессе Пинъяо?

​Цзи Юйцан ответил бесстрастно:

— Допрос — это её дело. А мой разговор с ним — совсем другое.

​Шэнь Нин немного подумала и кивнула: — Понимаю.

​Для неё не было разницы. Если Регент решил спросить лично, он получит ответ. В тюрьме Министерства юстиции был лишь один проверенный способ разговорить строптивого пленника.

​Впрочем, её это не касалось. Она вошла в свои покои, вновь возвращаясь мыслями к противоядию. Прошел месяц, состав был почти готов. Если всё пойдет по плану, через две недели можно будет принять лекарственную основу. Шэнь Нин чувствовала смятение. Сначала она думала, что исцеление Цзи Юйцана станет платой за его помощь, но после его слов в саду она начала подозревать, что задолжала ему куда больше...

​Прибыв в тюрьму, Цзи Юйцан направился прямиком к камере Лин Фэнъяна. Тот был закован в тяжелые цепи, сковывавшие каждое его движение. За пару часов, проведенных в застенках, его боевой дух заметно угас по сравнению с тем яростным напором, что он выказал на свадьбе.

​Тюремщик почтительно придвинул стул. Регент сел, поправив рукава, и неспешно начал:

— Лин Фэнъян, у этого короля есть к тебе пара вопросов.

​Тот вскинул голову. Глаза его сузились, а голос прозвучал хрипло и твердо:

— Я требую встречи с Императором.

​— Император еще не правит страной единолично, он не принимает решений, — безразлично парировал Цзи Юйцан. — Говори со мной.

​— Только с Императором! — упрямо повторил пленник.

​Лицо Регента стало суровым, в глубине зрачков вспыхнул безжалостный огонь:

— Лин Фэнъян. Три года назад ты бросил свое войско на поле боя, что привело к его полному уничтожению. Ты бежал из страны и стал генералом Южного Чжао. Это тяжкое преступление — сговор с врагом и измена родине. Даже если из твоего рода никого не осталось, по закону ты заслуживаешь казни линчи — тысячи порезов.

​В глазах Фэнъяна мелькнула тень сомнения: — Я не дезертировал и не предавал страну.

​— Твое мнение здесь ничего не значит, — отрезал Цзи Юйцан. — Стража!

​В камеру вошли двое заплечных дел мастеров.

— Сначала сломайте ему ногу.

— Слушаемся.

​Зрачки Лин Фэнъяна расширились. Он увидел, как тюремщики приближаются к нему не с плетью для порки, а с тяжелой дубиной, способной раздробить кость за пару ударов.

— Регент, ты не смеешь! Я — великий генерал Юна! Я выполнял тайный приказ покойного Императора! Целью было помочь государю захватить Южное Чжао... А-а-а-а!

​Тяжелый удар обрушился на колено. Лин Фэнъян закричал от нестерпимой боли.

— Стойте, — небрежно бросил Цзи Юйцан.

​Палач отступил. Лицо пленника стало мертвенно-бледным, по лбу катился холодный пот, а сломанная нога мелко и часто дергалась в агонии.

​— Этот король не терпит сора в своих глазах, — голос Регента был лишен эмоций. — Если ты посмеешь солгать мне хоть раз, ты проклянешь тот день, когда появился на свет.

​Фэнъян стиснул зубы так, что послышался скрип. Цепи звенели от его судорожных вдохов.

— Тот, кто был прошит стрелами три года назад, — это был ты? — спросил Цзи Юйцан.

— Нет, — прохрипел пленник сквозь пелену боли.

— В составе делегации из десяти послов Южного Чжао значишься ли ты?

— Да.

— Помимо слов покойного монарха, есть ли у тебя доказательства, что ты действовал по указу, а не из корыстного предательства?

​Лин Фэнъян прислонился к холодной стене, ловя ртом воздух:

— Есть... личный указ... написанный рукою покойного Императора. Он не при мне. Я отдам его только... только государю в руки.

​— Маркиз Чжунъюн, прибывший с тобой, — каковы ваши отношения?

​«Маркиз Чжунъюн?» Лицо Фэнъяна, и без того белое, стало почти прозрачным. Он медленно поднял голову:

— С чего бы Регенту интересоваться... подобным человеком?

​Взгляд Цзи Юйцана заледенел. Он молча поднял руку и сделал знак.

Палач снова замахнулся дубиной.

​Хруст!

​Душераздирающий крик Лин Фэнъяна, казалось, вспорол тишину всей тюрьмы. Звук ломающейся кости утонул в его стонах. Цзи Юйцан ждал с поистине безграничным терпением. Фэнъян выглядел так, будто его только что вытащили из воды — он весь промок от пота, его правая нога била крупная дрожь, а челюсть непроизвольно клацала.

​— Этот король спрашивает — ты отвечаешь, — холодно произнес Цзи Юйцан. — И никогда не спрашивай о том, что тебя не касается.