​Цинь Чжилань вздрогнула от неожиданности и обернулась. Увидев принцессу Пинъяо, она смертельно побледнела:

— Ваше Высочество, я... дочь чиновника Циня... я...

​— И что с того? — безразлично прервала её Пинъяо. — Какую выгоду ты можешь предложить Цинь Юймо? Сделаешь его законным наследником рода Цинь или передашь ему бразды правления семьей?

​Лицо Чжилань вспыхнуло: — Но он всего лишь сын наложницы...

​— Вон, — Пинъяо обвела взглядом комнату. — Кто позволил посторонним войти в опочивальню без моего ведома? Как вы несете службу?

​— Принцесса, пощадите! Мы виноваты! — слуги пали ниц.

​— Сегодня моя свадьба, и я не желаю марать руки кровью, так что на первый раз прощаю, — холодно бросила Пинъяо. — Вышвырните девку из рода Цинь. Отныне представителям этой семьи вход в моё поместье заказан.

​— Слушаемся!

​Когда в комнате стало тихо, Пинъяо подошла к Цинь Юймо. Тот сидел неподвижно, погруженный в свои мысли. Она приподняла его подбородок:

— О чем задумался?

​Юймо медленно поднял взгляд:

— Тот человек... это действительно был генерал Фэнъян?

​Принцесса иронично вскинула бровь:

— Я думала, ты начнешь с объяснений, почему в нашей спальне оказалась Цинь Чжилань.

​— Она пришла сама, — ответил Юймо. — Слуги снаружи увидели мою сестру и не посмели её остановить.

​Пинъяо лишь пренебрежительно хмыкнула.

— Вероятно, это он, — небрежно кивнула она. — Рост, лицо, голос — всё очень похоже.

​Пальцы Юймо непроизвольно сжались:

— Тогда принцесса не планирует...

​— Что именно? — Пинъяо прищурилась. — Раздуть старое пламя? Вернуться к прежним чувствам?

​Юймо опустил глаза, храня молчание.

​— Три года я жила без него и, как видишь, прекрасно справлялась, — усмехнулась принцесса. — Даже если это настоящий Лин Фэнъян, что с того? Уходит, когда вздумается, является, когда приспичит... И я, по-твоему, должна была его верно ждать?

​Юймо по-прежнему молчал.

​— Много чести, — отрезала Пинъяо. — Я не настолько глупа, чтобы ради одного единственного цветка отказываться от целого сада.

​С этими словами она наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Не бери в голову. Сегодня наша брачная ночь. Давай выпьем свадебное вино.

​Взгляд Юймо смягчился: — Принцессе действительно по нраву целый сад?

​— Глупый вопрос, — она лукаво взглянула на него. — А тебе разве нет?

​Юймо замялся: — Я...

​У него не было права на подобные желания.

​— Каким бы прекрасным и дивным ни был один цветок, рано или поздно он завянет, — рассудительно произнесла Пинъяо. — Но в саду этого не случится. Пока один вянет, сотни других распускаются, и каждый год зацветают новые. Я вольна дарить благосклонность любому, и мне это никогда не наскучит.

​Пионы роскошны, слива холодна и отчуждена, орхидеи изысканны, лотос чист, даже у роз есть свое очарование. В этом году ей могут нравиться пионы, в следующем — орхидеи. Сегодня под настроение она пойдет гулять в сад пионов, завтра — в рощу слив, а послезавтра ей захочется полюбоваться лотосами у пруда. Только безумец откажется от всего многообразия ради одного-единственного выбора.

​— Лотосом любуются издалека, пион величав и не терпит небрежности, слива хранит свою чистоту, — спокойно отозвался Цинь Юймо. — Не лучше ли просто созерцать их красоту в саду, позволяя каждому цвести в свой срок? Если срывать их каждый день, не погубит ли это их истинное изящество?

​Пинъяо удивленно вскинула брови:

— К чему ты клонишь? Намекаешь, что хочешь быть моим единственным фаворитом?

​Юймо поджал губы: — Я не смею на это претендовать.

​— Мне всё равно, что ты имеешь в виду, — Пинъяо велела подать вино. — Тот, кто хочет исключительной милости принцессы, должен доказать, что достоин её делами, а не словами.

​Служанка поднесла поднос с двумя чарками. Пинъяо взяла одну, вторую протянула Юймо. Скрестив руки в ритуальном жесте, они осушили их до дна.

​Принцесса поставила чарку и махнула рукой свите: — Свободны.

​— Ваше Высочество, согласно обряду, мы еще должны связать пряди ваших волос...

​Пинъяо перебила её: — Оставь эти бессмысленные формальности. Уходите.

​Женщина замялась, но, поклонившись, подчинилась: — Слушаемся.

​Пинъяо начала небрежно развязывать свадебные одежды:

— Твой брат скоро заплатит за свои грехи, но это никак не отразится на твоем положении в моем доме. Впредь не позволяй всякому сброду тревожить тебя.

​Юймо тихо произнес: — Я и не думал просить за него.

​Жизнь или смерть Цинь Яньшу его не волновали. Если тот погибнет, Юймо не станет претендовать на наследство — эти вещи были ему чужды. Он знал свое скромное место и никогда не жаждал богатств семьи Цинь. Если же брат выживет — Юймо не станет строить против него козни. Всё это было для него в прошлом.

​— Вот и славно, — Пинъяо принялась расстегивать его кафтан. — Отныне ты — только мой консорт. Твои честь и бесчестие заключены в этих стенах. Процветает род Цинь или гибнет — тебя это не касается.

​Юймо нервно перехватил её руку: — Ваше Высочество, я...

— Что? — глаза Пинъяо весело блеснули. — Стесняешься?

— Я... я сам, — он чуть отстранился, неловко возясь с воротником.

​Пинъяо не стала наставивать. Она сбросила верхнее платье и села на край кровати в одной нижней рубашке:

— Желаешь взять инициативу на себя или предоставишь это мне?

​Руки Юймо дрогнули, а лицо залил густой румянец: — Ваше Высочество!

​— Какая невинность, — принцесса откинула одеяло и легла. — Раздевайся и иди ко мне. Если чего-то не знаешь — я научу.

​У Юймо горели щеки, он чувствовал себя как вареный рак. Медленно сняв халат, он лег рядом под алое шелковое одеяло. В спальне воцарилась абсолютная тишина. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, это слышно во всем поместье.

​Мягкая рука коснулась его груди, принося с собой тонкий, сладкий аромат:

— Цинь Юймо, твое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

​Он задрожал от волнения: — Ваше... Ваше Высочество...

​Пинъяо негромко рассмеялась и, приподнявшись на локте, заглянула ему в глаза:

— Цинь Юймо.

— Да?

— Теперь мы муж и жена.

​Юймо замер, а затем инстинктивно кивнул: — Да.

​— Муж и жена — это единое целое. Самая близкая связь в подлунном мире, теснее, чем у отца с сыном или матери с дочерью, — нежно произнесла Пинъяо. — Тебе пора к этому привыкнуть.

​«Единое целое? Самая близкая связь?»

В сердце Юймо словно хлынул теплый поток. Он не сводил глаз с благородного и прекрасного лица принцессы и медленно, уверенно кивнул:

— Хм.