Второй день октября ознаменовался вхождением новой наложницы во дворец. Император пожаловал ей резиденцию во дворце Чанлэ, выделив внушительный штат: двух главных нянь, двух личных и двух покоиных служанок, четырех горничных внешних покоев, главного евнуха и двух помощников. В дополнение к этому ей было даровано десять рулонов шелковой парчи и два набора драгоценных украшений для волос.
В тот же день принцесса Пинъяо прибыла в Военное министерство с инспекцией, чем привела чиновников в полное замешательство. Тут же посыпались праведные и суровые обвинения:
— Военное министерство — жизненно важное ведомство, а не место для женских игр! Ваше Высочество, проявите благоразумие и самоуважение!
— Ни одна женщина еще не ступала на порог императорского двора. Даже если у принцессы есть особые привилегии от покойного государя, она не может… не может…
— Я просто зашла прогуляться, — Пинъяо лениво обмахивалась складным веером с нефритовыми пластинами. — Не стоит так нервничать, господа.
Министр обороны, его заместители и мелкие чиновники вмиг переменились в лицах, не отрывая взгляда от веера в её руке. Они знали: стоит его раскрыть, и на полотне проступят четыре иероглифа: «Словно Лик Императора». Поэтому, как бы пафосно они ни распинались о морали, никто не смел открыто пойти против неё.
— С сегодняшнего дня я занимаю здесь почетную должность, — Пинъяо тонко улыбнулась. — Не гадайте о моих намерениях. Кресла министров меня не интересуют. Я лишь надеюсь, что вы, господа, станете вести дела осмотрительнее и оставите дурные помыслы. Иначе этот веер в моих руках начнет забирать жизни.
Бросив это, она грациозно развернулась и вышла, ничуть не заботясь о том, какой хаос посеяли её слова в умах чиновников. Однако на выходе из министерства её перехватила старая няня из дворца.
— Ваше Высочество, Вдовствующая императрица требует вас к себе.
Лицо Пинъяо осталось бесстрастным. Она молча последовала за ней.
— Минси, — Вдовствующая императрица встретила племянницу ледяным взглядом, не скрывая недовольства. — Что ты забыла в Военном министерстве?
Пинъяо вошла в главный зал и, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски уселась в кресло:
— Я хожу куда вздумается. Разве Вдовствующая императрица вправе меня ограничивать?
— Дерзость! — лицо императрицы потемнело. — Ты хоть немного чтишь правила?
Пинъяо лишь приподняла бровь:
— Если это всё, что вы хотели сказать, то позвольте откланяться.
Она уже собралась уходить.
— Стой! — резко оборвала её императрица. — Яньшу ранен. Ты соизволила навестить его?
— Заходила разок, — небрежно бросила принцесса.
— Твоего собственного мужа так унизили! — ледяным тоном произнесла вдовствующая государыня. — Неужели ты не хочешь добиться для него справедливости?
«Муж? Справедливость?»
Пинъяо с усмешкой посмотрела в лицо императрицы, скрывающееся за маской ложного авторитета:
— Цинь Яньшу сам виноват в своих бедах. Какое мне до этого дело? У меня в поместье столько прекрасных и послушных юношей, что я не успеваю уделять внимание каждому. С чего бы мне тратить время на глупого и никчемного слабака?
Эти слова были беспощадны: принцесса фактически втоптала в грязь достоинство родного клана императрицы прямо у той на глазах. Лицо государыни стало пепельным от ярости:
— Цзи Минси!
— К тому же, — Пинъяо презрительно сощурилась, — и вы, и я прекрасно знаем, что именно Цинь Яньшу делал в поместье Регента. Я не признаю такого бесстыжего человека своим мужем.
Она поднялась во весь рост:
— Вдовствующая императрица, оставьте свои надежды. Мне двадцать три, я до сих пор не замужем и, как вам известно, по натуре я мятежница. Я не позволю никому собой помыкать. И не пытайтесь давить на меня своим статусом. Если вы действительно выведете меня из себя, я сделаю так, что вся семья императорского дяди Циня внезапно испустит дух!
Оставив эту дерзкую угрозу, Пинъяо развернулась и вышла. Она ушла так же стремительно, как и появилась, едва успев согреть место. Вдовствующая императрица дрожала от гнева, а слуги в зале пали ниц в смертном ужасе — от мятежных слов принцессы у них едва души не покинули тела.