​В последующие дни жизнь Хань Сюня претерпела разительные перемены, а отношение к послам Южного Чжао заметно улучшилось. Цзи Юйцан даже устроил в их честь торжественный банкет, что несказанно польстило перепуганным дипломатам. Ослепленные внезапной милостью, они даже начали тешить себя иллюзиями: а вдруг в Южном Чжао объявился новый «бог войны», разбивший захватчиков из Юн, и именно поэтому Регент так резко сменил гнев на милость?

​Однако их наивность быстро разбилась о реальность.

​Во второй день второго лунного месяца, когда «Дракон поднимает голову», символизируя пробуждение жизни, Цзи Юйцан передал государственные дела Левому и Правому канцлерам, а надзор за страной поручил принцессе Пинъяо. Пинъяо получила право и обязанность подавлять любые мятежи и охранять дворец, пока Регент в отлучке.

​Сам же Цзи Юйцан во главе элитного корпуса и в сопровождении Шэнь Нин отправился в Южное Чжао, везя с собой Хань Сюня.

​Послы Южного Чжао смотрели на Хань Сюня, запертого в клетке для пленных, со сложной смесью чувств. От былого статного и гордого облика не осталось и следа. Если бы его сейчас выбросили на улицу, никто бы не отличил «героя» от последнего бродяги. Страшно исхудавший, сгорбленный, с копной спутанных волос и телом, покрытым рубцами — и это после недели отдыха! Если бы не эти семь дней передышки, он, вероятно, уже был бы трупом. Окружающие воочию увидели, через какой ад прошел Хань Сюнь в застенках дворца Регента.

​Их мечты о победе Южного Чжао в войне окончательно рассыпались. Личный визит Регента Юн, конвоирующего их прославленного маркиза Чжунъюна, был не просто провокацией. Это была снисходительная декларация: Южное Чжао пало.

​Осада городов требует времени: нужно закрепиться, наладить быт войск, подготовить провиант и, что немаловажно, успокоить мирное население. Поэтому, хотя кортеж Цзи Юйцана и Шэнь Нин двигался неспешно, оберегая остатки жизни в теле Хань Сюня, они достигли имперской столицы одновременно с авангардом основной армии. Путь занял месяц.

​Шел ранний март. Это означало, что армии Юн потребовалось чуть больше двух месяцев, чтобы, подобно острому ножу, пройти сквозь Южное Чжао и достичь ворот его сердца. По пути они видели лишь пустые укрепления и развивающиеся на ветру знамена Юн.

​Простые люди при виде солдат сжимались от ужаса. Даже когда мимо проезжал небольшой отряд гвардии Цзи Юйцана, они наблюдали издалека, инстинктивно прикрывая детей руками. Шэнь Нин, глядя на них, чувствовала, как на сердце ложится тяжелый груз.

​Слово «война» для одних означает вечную гегемонию, для других — исполнение амбиций, а для генералов — новые титулы и земли. Но кто бы ни победил, безоружный народ всегда страдает больше всех. В лучшем случае их ждут непомерные налоги, в худшем — разорение домов и гибель близких. Чем дольше длится война, тем глубже рана, нанесенная простым людям.

​При виде этих страданий ненависть Шэнь Нин к императорской семье Южного Чжао вспыхнула с новой силой. Правление бездарного монарха — вот истинный источник всех бед народа.

​— Перед выступлением я отдал строгий приказ: сколько бы городов ни было взято, солдатам запрещено трогать женщин, грабить запасы еды и разорять дома мирных жителей, — тихо произнес Цзи Юйцан, словно прочитав её мысли. — Сейчас им трудно, но скоро их жизнь станет лучше.

​Шэнь Нин, сидя на коне, смотрела на величественные городские стены впереди.

— Южное Чжао воюет много лет. Казна давно пуста. Те деньги, что послы привезли в Юн перед Новым годом, наверняка были вырваны у купцов и крестьян.

​Цзи Юйцан ехал бок о бок с ней.

— Когда ты совершишь свою месть и у Южного Чжао появится новый хозяин, я распоряжусь вернуть эти деньги. Более того, я выделю средства из казны Юн в качестве «свадебного дара», чтобы помочь стране пережить трудные времена.

​Шэнь Нин молча повернулась к нему.

​— Когда новый император взойдет на престол, будет объявлена всеобщая амнистия. Крестьяне будут освобождены от налогов на три года. Раньше люди отдавали почти весь урожай чиновникам, и если им оставалось хоть немного зерна, чтобы не умереть с голоду, это считалось великой удачей. Часто налогов было больше, чем собранного зерна, и люди жили без проблеска надежды.

​Шэнь Нин пристально посмотрела на него:

— Не думала, что ты, рожденный в высшей аристократии, так хорошо знаком с долей простых людей.

​— На поле боя побеждают не только грубой силой, — Цзи Юйцан направил коня ближе к ней и слегка коснулся её головы. — Правитель обязан знать, чем живет его народ. Фраза «страна процветает, а народ в покое» легко слетает с языка, но её трудно воплотить. Нужно выкорчевывать коррупцию на местах, иначе никакие указы из дворца не дойдут до адресата.

​Поэтому первой задачей после смены власти в Южном Чжао станет чистка рядов местных чиновников и снижение налогового бремени.

​Шэнь Нин ничего не ответила, обводя взглядом бескрайние лагеря элитных войск под стенами города. Легионы со щитами и арбалетами ждали последнего штурма.

​Затем она медленно перевела взгляд на высокую городскую башню. Там виднелись фигуры в тяжелых доспехах, а стройные ряды стрел поблескивали холодным блеском — последняя линия обороны некогда процветающей столицы.

​Но как долго они смогут продержаться против такой мощи?