Из света во всесущую тьму, казалось бы, уже ставшую такой родной. Фонарик вырывал куски этой матовой черноты, задевал краем какие-то непонятные фигуры, созданные разгулявшимся воображением. В этих бесконечных тоннелях время растягивалось до невообразимых размеров, что невольно внушало путешественнику, будто он тут бродит уже несколько тысячелетий и никак не может прийти к своей цели. Как там говорилось? «У самурая нет цели, есть только путь»… Монотонное покапывание воды, стук ботинок по бетону и редкие непонятные звуки: то какие-то всхлипы, то рычание, то и вовсе разговоры каких-то людей на непонятном языке. Это сводило с ума.

Драк поймал себя на мысли, что он никогда не мог привыкнуть к этой выедающей глаза темноте. Всегда хотелось дотянуться до Солнца и остаться там навсегда, в испепеляющем всё живое огне. Но такой шанс потерял не только он один, но и всё человечество. Хотя кто знает — остался ли кто-то за пределами Москвы живой или нет?

«Может, когда закончим с 4В, то отправимся в экспедицию к ближайшему городу?» — мечтал сталкер.

Дальнейший путь к родным станциям прошёл довольно гладко и быстро, никаких преград. Сталкеры Тройственного Союза узнали старого друга, которого не видели уже где-то года два.

Тройственный Союз — государство, чья идеология пытается возродить СССР, а точнее идеи политика Льва Троцкого, и одноимённой идеологии «троцкизм». Троцкизм заключался в том, что нужно доводить коммунистические революции до конца и, фактически, без передышек строить новый мир. Из-за такой философии их группировка достаточно агрессивно настроена по отношению к другим частям Метро. Их цели полностью сходятся с их идеологией — расширение и захват, но это получается с большим трудом. Их соседи — скинхеды, инквизиция и «чистые» с одной стороны, сектанты, НКБ и холопы с другой стороны. В такой ситуации развитие этого строя идёт коту под хвост. Единственный плюс — война с фашистами на время прекратилась, что давало возможность хоть для какого-то развития своего «государства». Но связи свои у них были ещё и с Менделем, которые поддерживают своих «красных» друзей уже очень давно…

Парню всё же пришлось рассказать вкратце своим коллегам по ремеслу историю о том, как он оказался у них на станции без документов и с какой-то маленькой девочкой.

— Печально, конечно… — пособолезновал один из сталкеров группы ТС. — Иван Ильич, может помянем друзей?

— Тебе лишь бы выпить, Берман, — откликнулся мужчина преклонного возраста, с полностью седыми волосами и полностью прокуренным голосом. Командир 2-го отряда Тройственного Союза, Иван Ильич Керимов, строгий, но понимающий старик. — Да, нужно помянуть. Ты же потом пойдёшь их хоронить?

— Видимо так, — как-то бесчувственно ответил Драк. — Главное, чтобы их никто не сожрал до того, как я приду.

— И то верно… Ну что ж, Берман. Неси нам самогону, проводим ребят в дальний путь.

Солдат — коими называли сталкеров в ТС — уже готовился идти за чем-нибудь покрепче, чем чай, и мигом помчался из столовой к своей палатке.

После нескольких часов болтовни ни о чём Драк всё же попросил помочь своих коллег с документами, которые слишком важны в данный период. На Рынок просто так без них никто не пустит — крупнейшая в Метро торговая площадка. Целых пять станций(даже перегон между Трубной и Сретенским бульваром весь забит) занимают самые разные прилавки с совершенно отличающимися друг от друга товарами: от обычного тряпья и до, по слухам, рабов. Да что уж там, это наверное ни для кого не секрет, только вот правду никто кроме богачей не узнает. Один бродячий торговец рассказывал, что работорговля там ой как процветает, и находится это всё, скорее всего, аж на Марьиной Роще, где у них якобы «склады» и разгрузочные терминалы. Рабов оттуда выводят в клетках по технологическим путям, специально для этого оснащённых. Неудивительно, ведь на Трубной и Цветном бульваре располагаются «магазины» для высшего класса — цены там заоблачные, но товар им соответствует. Поэтому богатенькие мальчики и девочки не брезгуют побаловать себя каким-нибудь щупленьким дикарём, которого кинут на какую-нибудь дуэль с мутантами или, чего хуже, отдадут на пытки безумному врачу, если раб окажется мутировавшим.

Старые друзья-добытчики откликнулись на просьбу, ведь за ними был должок перед Драком из-за одной очень неприятной истории, которую никто не хочет вспоминать. Но просто так вписывать в паспорт реальные имена и место проживания никто не будет. По той же самой истории, которую придумал сталкер ранее, они сделали им липовые документы, которые должны хоть как-то обезопасить парочку по пути в Конгломерат. Уже на родных станциях им сделают нормальные документы, ведь станционный смотритель Драка помнит прекрасно.

— Ну, Драк, удачи вам! — как брату командир сталкеров пожал руку Драку. — Заходите как-нибудь, если все в живых останемся.

— Все непременно, Иван Ильич! И вам удачи, до свидания.

...

— Эй, Драк, — обратилась девушка к своему напарнику.

— Что?

— Ты на Октябрьской так уверенно говорил про станции ТС, потому что знал их правила?

— Ага, — сталкер подтвердил догадки Алисы. — Ну, вообще я половины из того, что сказал, не совсем помню. Просто наугад кинул. Мало ли повезёт? Повезло, видимо, я тогда всё правильно сказал.

— Ты издеваешься?! — возмутилась девушка, притопнув ногой. — А если бы не получилось? Ты же знал, что он что-то ещё спросит!

— Нет, — спокойно ответил Драк, — не издеваюсь. Ну а что бы я ему сказал, если бы вообще не знал, что происходит у тех сталкеров? Мы в любом случае рисковали, проходя через НКБ. Лучше было бы, если бы мы пошли по поверхности? Ну, хорошо, даже если у тебя есть иммунитет к вирусу, и у нас есть комбинезоны. Что с фильтрами будешь делать? У тебя из так много? Мы шли бы к Конгломерату около двух дней, не считая перевалы. Многие наши схроны и форты уже давно могли разворовать, и не факт, что нас не поймал бы какой-нибудь сверхопасный. Ладно, с нами всё это не случилось, ты знаешь что сейчас с моими станциями? А вдруг там их всех перестреляла мафия? Почувствовали, что обученные сталкеры уже не будут проблемой, и грохнули своих недругов. Думай, деточка.

— Да, не подумала… — тихо сказала Алиса после долгих раздумий. Видимо, стыдно стало. — Прости.

— Ничего. Ты всего этого не знала, поэтому прощаю. Не забивай голову, ещё будет время подумать.

Китай-город пролетел так же незаметно, как время проведённое у троцкистов. Вполне спокойные и тихие станции, на которых люди просто хотели жить. Охранники даже не спрашивали документы, спросили только, какими судьбами, и провели конвоем до противоположного выхода. А вот Рынок отличился…

«Джонни, они на деревьях!» — вспомнил Драк фразу из фильма.

И в самом деле, куда не посмотри — везде люди 4В. Как их отличить? Всё совершенно просто: кончик левого мизинца солдата отрублен. Такая процедура считалась посвящением в мафиозные семьи синдиката. Если сын провинился, то ему дорубают палец до конца, а если отличился каким-то делами — дарят ручной работы колечко. Когда-то давно Драк был одним из таких услуг синдиката, только вот Василий Кириллович — один из отцов 4В — распорядился так, чтобы самые первые вошедшие в состав семьи не проходили такое «посвящение». Но только вот Драк не по собственной воле решил примкнуть к мафиози, а был «засланным казачком» от прошлого руководства Менделя, про что очень быстро узнали. Это одна из причин вражды этих группировок.

В то время, как Драк расспрашивал и пробовал на ладонь новые модификации АК от местных производителей, Алиса рассматривала какие-то странные игрушки. На одной из полок в один ряд лежали восьмилапый мишка, какого фиолетового цвета, бескрылый рогатый попугай и большой кот без глаз и ушей, но с утиным клювом на спине. Такими ужасами можно было пугать детей до войны, но никак не нынешних — это поколение привыкло про вечные байки сталкеров, находивших на поверхности с каждым разом всё больше и больше всяких разных страшил, из которых они делали легенды, чтобы дети не выходили ночью на станцию. Было как-то ностальгически грустно смотреть на этих необычных плюшевых зверей, одиноко скучающих на хлипкой полке.

— Понравились? — вернулся Драк к своей спутнице.

— Да нет… — как-то смущённо ответила Алиса.

— Выбирай какую хочешь, монет хватает.

Она взглянула на сталкера такими глазами… Кажется, она была счастлива. Девушка указала пальцем на игрушку в крайнем правом углу — старый медвежонок с оторванной лапой и погрызанным ухом. Отсыпав немного монет на прилавок продавца, мужчина забрал игрушку и вручил её Алисе. Но она попросила, чтобы тот оставил её у себя на хранении.

***

Каким должен быть человек, что свободен в своём выборе? Чем руководствуется он совершая какое-либо действие? Как он достиг такого уровня жизни и что может встать у него на пути? А что если все его действия, это какой-то хорошо продуманный план, который не может нарушится никакими обстоятельствами: ни погодными условиями, ни живыми организмами, ни мыслями? Может быть, даже это было продумано наперёд кем-то, не поддающимся здравой логике и законам этого мира. Но зачем? Ради одного человека? А что если не ради одного, а всех? Есть ли в этом смысл? Распоряжаемся ли мы своей судьбой по-настоящему сами? Нужно ли идти против правил, которые ими могут вовсе и не быть, или плыть по течению в надежде на какое-то светлое будущее?..

Последний перегон этого нелёгкого и крайне удачливого пути был уже почти полностью пройден, что не могло не радовать «искателей приключений на своё мягкое место». Ещё буквально один час и станции Конгломерата озарят этот мрачный тоннель, приглашая странников в свои тёплые объятия. Но растянется это время очень надолго, ведь есть у этого перегона одна крайне важная особенность.

— Почему мы так долго идём? Мне надоело. Уже же должны были прийти, — изнывала от скуки Алиса.

— Ну, видимо не получилось пройти без заминок. Чтобы нам дойти до Менделя нужно кое-что сделать, — Драк коснулся какой-то затёртой до блеска трубы. — Когда увидишь, что у меня из носа начнёт течь кровь, – постарайся оторвать меня от трубы и намазать кровь на рельсы. Обязательно с двух сторон. Потом всё объясню.

Чёрная перчатка утонула в кармане штанов, а рука коснулась металлической трубы, обжигающей своим холодом. Казалось, что ничего не происходит, — Драк просто стоит и ничего не делает. Вдруг в ушах Алисы начал появляться какой-то очень тихий звук, будто из самых глубин земли разносился страшный гул. Он нарастал, становился всё более слышимым и различимым, превращался то в крики ужаса, то в жуткий вой, то в плач. Так могло бы продолжаться очень долго, пока всё это в миг не затихло, словно ничего и не было. Драк всё так же стоял возле стены, ухватившись за блестящую трубу. Алиса перевела взгляд в ту сторону, где должна была быть станция, и не смогла понять, что происходит.