— Несмотря на существующие сомнения и массу вызывающих вопросов, программа "Феникс" представляет собой то, что может вернуть военную мощь нашего государства. И, возможно, даже больше. Риски были оценены. Мы действуем.

— "Феникс" — это не просто шаг вперед, это катастрофический скачок в биоинженерии и генетике. После того как государство проанализировало возможные перспективы, решено было продолжить финансирование проекта. Неонан будет велик. Или же… он будет разрушен... Шутка, все под полным контролем!

— Программа опирается на биологический материал Вэйла Лангриса. Вопрос: иронично ли это? Ответ: Вполне.

— База данных проекта была атакована хакерами, многие данные утекли в сеть. Да, опубликованы наброски, но их уже хватило, чтобы вызвать массовую критику. Некоторые утверждают, что это только поверхность, все остальные этапы скрыты в темных коридорах "мрачной работы ученых". В дальнейшем от государства будут предприняты шаги для минимизации ущерба, останавливаться нельзя... Наверное...

... Тело испытуемого восстановлено. Сознание не удалось проверить. Результат: неизвестно. На текущий момент ситуация находится под полным контролем. Если нужно, будет принято решение о дальнейшем использовании данного объекта.

... Модификации генома не дали ожидаемых результатов. Проблема — в полном несоответствии человеческого генома для искусственного улучшения. Нам не хватает массы клеток для полного развития этих модификаций. Задача: создать искусственного человека. С нуля. Патологии не являются помехой. Новый этап работы: гомункул.

... Мутации, вызванные в ходе адаптации, будут внедрены в генетический код созданного человека. Все мутации, которые вносят изменения, будут закреплены. Мы можем это делать. Уже делаем.

— Протесты? Возмущения? Глупо. Никто не решится помешать этому. Даже если речь идет о "правах человека". Права? Смешно. Страдания других — всего лишь следствие прогресса. Жертвы — необходимая цена. Иначе никак.

— Кто меня не знает, я представлюсь, Константин Инко, признанный актер, медийный гигант. Я решил обратится ко всем гражданам Неонан. Да, возможно, мы нарушаем этические нормы. Но разве не всегда страдания других прокладывали путь к нашему благополучию?

— Программа "Феникс" — это скорее жестокая необходимость. Да, утечка информации, украденной хакерами, вызвала определенные волнения среди общественности, но большинство ученых продолжают работать, подписав контракты, и на самом деле многие молодые специалисты, узнав о настоящем масштабе экспериментов, поспешили порвать их. Однако, из-за подписанных соглашений о неразглашении, они не могут ничего рассказать. Старая школа объясняет, почему пожилые ученые все равно привержены делу.

— Джек Фьюри, сын главы программы "Феникс", был жестоко убит. Расследование не заняло много времени. Полиция уже нашла подозреваемых и приступила к допросу. Никаких исключений. Вопросы — лишь форма. Ответы будут получены.

— Глава проекта "Феникс" — на данный момент герой. Он делает все, что необходимо для дальнейшего развития программы. Публичные выступления прекращены, но это не имеет значения. Все происходит по плану.

— Глава проекта ушел в тень. Ушел. Тишина — это часть стратегии. Затишье перед бурей. Все происходящее — лишь подготовка к следующему этапу. Вопросы не имеют смысла.

— Родственник одного из бывших сотрудников проекта "Феникс", опубликовал часть с личного дневника ученого, где тот рассказал о проекте. Его пост в мессенджере S был мгновенно удален. Однако последствия не замедлили себя проявить: он, и владелец дневника были осуждены за госизмену. Строгий приговор: двадцать лет. В этом государстве такие преступления не прощаются. Смертная казнь, как правило, является нормой. Но этот случай… судья, возможно, почувствовал… необходимость смягчения приговора. А может и страх перед тем, что будет, когда все это наконец выйдет наружу.

[Личный дневник 1.(Ученый):]

Примечание: Сегодняшние наблюдения требуют особой фиксации. Не для отчета — для себя.

Честно признаюсь, я даже не ожидал, что эти эксперименты будут вызывать во мне такую реакцию. Хотя я примерно осознавал масштаб того, что происходит, лишь когда приступил к работе, я в полной мере ощутил всю тяжесть на себе. Первые минуты были настоящим испытанием для моего психоэмоционального состояния. Страшно признаться, но меня стошнило. Все происходящее не укладывалось в рамки того, что я себе представлял, хотя, возможно, это стоило ожидать. Иногда я задумываюсь, не разорвать ли мне контракт, ведь слишком сложно продолжать смотреть на такие муки. Мы зашли слишком далеко. Я знаю, что мы все осознавали, что с каждым шагом этот эксперимент уходит в неизведанное, но теперь, когда все разворачивается передо мной в реальности, я не могу отрицать: его сознание было живо. Мы все это знали. И я не мог не смотреть на это, хотя пытался.

Его страдания были невыносимыми. Он умирал снова и снова, но каждый раз — по-разному. Но не думаю, что кто-то из нас когда-либо задумывался о том, что на его месте никто из нас не выдержал бы. Мы все — люди, а он… он был живым кошмаром, застрявшим в теле, которое мы сделали своим инструментом. Каждый раз, когда мы начинали новый цикл, я был уверен: он ощущает все. Мучения, смерть, перерождение — это происходило вновь и вновь, и каждый раз, как бы мы ни пытались минимизировать страдания, он ощущал все в той или иной степени. Вопрос на засыпку, как более гуманно разорвать человека на куски? Я не придумал. Страх, боль, отчаяние... как можно об этом не думать, если ты — человек? Но кто-то должен был это делать, кто-то должен был наблюдать за этим процессом, за тем, как его тело разрывают и собирают снова. Не мне решать, но если мы продолжим, то мы заслужим местечко в самом большом адском котле. Ведь кто, если не я, должен был зафиксировать это в отчете? Мою работу никто за меня не выполнит.

Я понимаю, что все это — часть процесса. Мутации, которые мы пытаемся создать, невозможно вызвать без боли и страха. Важно понимать: невозможно добиться устойчивости к колоссальному давлению, магии, ядам, болезням и травмам без испытания этих факторов на живом организме. Сложность в том, что все эти мутации нарушают баланс. Мы видим, как его тело измельчают, но для нас это — всего лишь этап. Устойчивость к сотням видов воздействий — это не фантазии, а научная необходимость. Однако я не могу отделаться от мысли, что количество страданий, которое мы заставляем его переживать, может превзойти даже самый худший кошмар.

Боль, которую он ощущает, невозможно устранить. Мы пытались бы снизить ее, но это вызвало бы катастрофические последствия для всего эксперимента. Это бы нарушило баланс, породив неправильные мутации, неуправляемые реакции. Это на каждом шагу нам объясняют. Нервная система слишком сложна, чтобы можно было переписать ее с нуля. Это стандартная, почти банальная отговорка. Но я, как ученый, не могу согласиться с этим. Я уверен: не нужно ничего переписывать с нуля. Нужно работать с тем, что уже существует. Но начальство настаивает на своих устоявшихся принципах. И что толку в том, что я — тоже профессионал?

Я пытался предложить решение. Мы могли бы изменить восприятие боли. Увеличив чувствительность опиоидных рецепторов, можно было бы немного облегчить его страдания. Это довольно простое решение, которое могло бы дать ему хотя бы небольшую передышку. Но начальство не просто отвергло мою просьбу — они проигнорировали ее. Как будто боль была частью механизма. И в этом есть своя правда. Это просто расчет, часть отчета, цифры, данные. Для них — это всего лишь еще одна процедура. А для меня — это моральная дилемма. Может, я слишком эмоционален, может, мне не хватает жесткости. Но я не могу избавиться от чувства, что мы пересекаем грань, за которой нет возврата, мы уже теряем свою человечность.

Недавно я заметил кое-что, что заставило меня задуматься еще сильнее: он сохраняет память. После каждого перерождения. Мелкие детали, обрывки воспоминаний, которые он пытается собрать в кучу. Я не знаю, что это значит, но я уверен: что-то в этом процессе идет не так, как мы ожидали. Возможно, это ключ. Но я пока не уверен, готов ли я знать ответ на этот вопрос.

[Личный дневник 2.(Агент):]

Местоположение: Глубины под Неонан, "Или, то самое легендарное подземное царство Аншу, дрочите на здоровье".

Статус: В дерьме. Но жив.

Должен признать — не ожидал, что могу сдохнуть в такой дыре. Эти стены не просто каменные, они пропитаны чьим-то ебаным отчаянием. Пахнет пылью, кровью и ложью. Мне сулили «победу», а получил классический пиздец.

Все пошло под откос сразу. Я учел все. Но эта страна — шлюха, которая прячет свои секреты даже от себя.

Никакой связи. Все на месте — тени, отрубленные от мира. Заглушки. Блокировки. Все, что могло бы мне помочь, как обрубило на полпути.

Сама по себе миссия не обрадовала — «найти» лаборатории, не понятно какие, не понятно где, по картам, нарисованным кем-то с корявыми руками.

Еще, уточню. Какой-то долбаеб меня случайно призвал в этот мир, так что, если с моего трупака снимут дневник, пожалуйста, напишите по его мотивам дерьмовую книгу.

Здесь только я, мой "Ворон" (кастомный револьвер .454 Casull, если кому интересно), пара гранат с таймером (советские, еще с Афгана) и эти ублюдки, которых здесь не должно было быть.

Мне сказали: «Там никого нет».

Напиздели.

ОХРАННИКИ?

Ха.

Я видел таких раньше — в горячих точках, где контракты оплачиваются кровью. Но здесь... Здесь они другие.

Этих тварей даже людьми назвать язык не поворачивается.

Они быстрые.

Быстрее, чем должно быть возможно. Видел однажды сербского наемника, который бегал как гепард — но эти... Они не бегут. Они исчезают и появляются уже за твоей спиной.

Они сильные.

Один вмазал мне в грудь так, что бронепластина треснула. Если бы не кевлар — ребра бы стали осколками в моих легких.

Они не чувствуют боли.

Пуля в голову? Хер там. Они смеются.

Я видел такое раньше. В Африке. Конго, 98-й. Там тоже были нелюди. Но те хотя бы умирали.

Эти — нет.

КАК Я ВЫЖИЛ?

Маскировка.

Не та дешевая херня из армейских магазинов. Настоящая. Камуфляж с активной адаптацией под фон, подавление теплового следа, даже замедление дыхания на 80%.

Артефакты.

Какие? Это вы не узнаете.

Без них я бы уже стал фаршем.

Старые наработки.

В 2003-м в Чечне научился не дышать по 4 минуты.

В Сирии — спать с открытыми глазами.

Здесь это спасает.

Без этого — был бы уже обедом этих гандонов. Гейгер орал как сучка, радиация выедала мне глаза, но я шел. Потому что альтернатива — смерть.

А еще эти местные. Подземные гномики, которые не знают языка. Ни магия, ни технологии не работают. Общался жестами, обменял последний патрон на воду. Другие... другие просто смотрели. Ждали, когда я сдохну.

Не сегодня, ублюдки.

Нашел дневник.

Какой-то кретин, видимо, искатель приключений на свою жопу. Жрец, судя по всему. Сильный, должно быть — но сила здесь ничего не решает.

Читал его записи.

Сначала — уверенность. Потом — страх. Потом — истерика.

Он молился своей богине. Писал о дочери. В конце — просто рыдал в страницы, матерясь и признавая поражение.

Последняя запись — кровавый отпечаток ладони.

Я знаю, что это значит.

Он сломался.

Вывод:

Лезть дальше — самоубийство. Но отступать — тоже.

Я не как он. Я не верю в богов. Я верю в пули, сталь и холодный расчет, но ладно, когда я был сопляком, тоже в окопах молился.

Если этот жрец сдох — значит, я хотя бы знаю, куда не стоит соваться.

Фиксирую данные. Поднимаюсь.

Но я вернусь.

И тогда эти ебанные монстры пожалеют, что не добили меня.

[Обрывки текста, текст записан в моментах как от руки, так и от магии 3.(Безымянный Искатель Приключений):]

[Страница залита кровью, чернила размазаны, почерк неровный — то сжатый, как петля, то рваный, будто писал в сильной спешке]

Запись пятнадцатая? Или двадцатая? Блять, я сбился...

Они снова близко. Я слышу их дыхание. Шелест чешуи по камням. Скрип их гнилых зубов. Я давно окончательно двинулся башкой, но сейчас, с каждой записью, я просто веду счет времени. Все пути наверх отрезаны этими демонами, демонами, что существуют в момент, когда моргаю я.

Я не спал. Не могу. Не-е-ет, не могу, потому что они придут. Они всегда приходят. Я закрываю глаза — и вижу их пасти. Их пустые, жадные глаза. Они ждут. Ждут, когда я дрогну, но нет, не-е-ет, моя богиня меня спасет, моя богиня меня спасет...

Аматэрасу... Аматэрасу... Богиня... Аматэрасу...

Боже... Я устал молится. Нет, нет, нет... Здесь нет бога, здесь только я и они... Новый день. Опять. Опять. Опять.

Ты слаб. Ты ошибся. Ты сам полез сюда. Ты думал, что справишься? Ха!

Мои руки трясутся. Руки, которые раньше рвали душу из тел за секунды. Теперь они — куски дрожащего мяса. Почему я такой слабый?

Аншу. Бездна Аншу. АНШУ.

Я бы назвал это "ЕБАНЫМ АДОМ", но ад — это хоть что-то знакомое. А здесь... Здесь хуже.

Я "Электрум". "Элита". "Человек-армия". ЛОЖЬ. ВСЕ ЛОЖЬ.

Здесь я — крыса. Бегу. Прячусь. Выживаю.

Я видел, как они разорвали того... другого... его имя... его имя... я забыл его имя, как я мог забыть имя моего друга...

Это моя вина.

Я ДОЛЖЕН БЫЛ ОСТАНОВИТЬСЯ. НО Я ПОШЕЛ ДАЛЬШЕ.

[Строчки ниже написаны с яростью, чернила пробили бумагу]

Я НЕНАВИЖУ ЭТО МЕСТО. Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ. Я НЕНАВИЖУ ИХ.

[Следующая строка — дрожащая, едва читаемая, заляпанная в слезах]

...доча прости меня, папуля не вернется домой...

[Пустая страница пропитанная кровью]

[Разорванная окровавленная страница]

[Последняя запись — кровавый отпечаток ладони. Рядом — скомканные, почти истеричные слова]

В РОТ ВСЕ ЕБАЛ В РОТ ВСЕ ЕБАЛ В РОТ ВСЕ ЕБАЛ ВР....

Заключение (Агент):

Жрец молился.

Я — нет.

Он надеялся.

Я — никогда.

И потому — выйду живым.

[Конец записи.]