— Я пришел сюда по личным причинам, ради своей мести. Я вырву ее с твоей ебаной груди, я не знаю, есть ли там сердце, заодно проверю. Я буду особенно жесток с тобой, хуесосом, который разрушил мою страну, — Таск сказал это тихо, так, чтобы только я мог это услышать. Впервые за долгое время я испытал страх. Это предвещало лишь одно... — Мне пиздец.

Он швырнул Лангриса на деревянный пол, который не выдержал его и с треском разломался. Таск бросил его словно куклу, не имеющую веса. В этот момент раздались громкие выстрелы, каждый из которых решал вопрос: будет ли Лангрис жить или смерть заберет его без шанса дать Таску бой. Выстрелы были по ощущениям не из его рук, а из теней. Кто-то стрелял с балкона, точно целясь в голову Лангриса. "Подстраховался, мразь?" — Мелькнуло в сознании Лангриса, но ответа уже не будет.

Лангрис попытался достать меч из ножен и отразить пули, но госпожа Фортуна отвернулась от него в самый неподходящий момент. Его меч кто-то успел стащить, и вместо отражения удара Лангрису оставалось смириться со своей неизбежной смертью. Огонь надежды все еще продолжал гореть. Лангрис успел прикрыть голову рукой от пуль, но это оказалось бесполезно: они пронзили его руку как нож по маслу, без труда достигнув головы.

Кровь хлынула из простреленного лба, заливая глаза и почти полностью лишая зрения. Если что-то и можно было разглядеть, то только мутный образ того, кто был перед ним. А Таск — сама смерть или Дьявол - роли не меняло. В этих выстрелах не было ничего случайного; они попали так, что сразу было ясно: их произвел настоящий мастер. Пули точно попали в лобную кость, пробив череп насквозь. — Если бы я не активировал режим призрака в последний момент, я бы уже был мертв, хотя даже сейчас я от мертвеца мало чем отличаюсь. Времени у меня осталось совсем немного; я лишь уменьшил ущерб. Мое хобби — учиться в лишнюю минуту времени. Если я выживу, только тогда меня будет волновать, откуда вообще был этот выстрел, ведь в руках у него по нулям.

— Пуля пропитана особым ядом, специально предназначенным для тебя. Я тщательно изучил твои способности, прежде чем готовиться отнять твою мерзкую жизнь. Я позаботился, чтоб твой конец не был таким быстрым; ты будешь испытывать адские муки, которые даже мне, мастеру пыток, трудно описать, ты их скоро почувствуешь сам. Яд уже вызвал паралич, так что ты не сможешь покончить с собой. Я решил, что быстрая смерть будет слишком легким исходом для такого ублюдка, как ты — Таск произнес эти слова с такой злобой в глазах, что я почувствовал, как его ненависть проникает в мою душу. Хотя в образе наемника он должен был оставаться невозмутимым и хладнокровным, на самом деле — это было далеко от истины. Я слышал лишь слухи о нем и его силе, но не думал, что он настолько расчетлив и умен. Даже не предполагал, что наемник высшей лиги явится за моей душой в такую даль.

Получается, я жив не благодаря своим навыкам, а потому, что он всегда был на шаг впереди меня? Ситуация безнадежна. Нет, это не просто безнадежно — это хуже. Я лишен всякого шанса на побег; даже борьба с ним кажется абсурдной. Не потому что я слишком слаб — нет, скорее он подготовился не к битве со мной, а к гарантированному убийству. Я сейчас не в силах пошевелиться, и даже если бы смог, все равно не одержал бы победу. Я не знаю, на что он способен, а вот на что способен я — он уже прекрасно понял.

Люди, несмотря на то что видели перед собой не схватку, а настоящее избиение, решили не вмешиваться в этот кошмар. Их равнодушие граничащее с безразличием быстро сменялось восторгом, когда они начали снимать происходящее на камеры, их глаза горели жадностью зрителей. "Вот это да! Легендарный Вэйл Лангрис превращается в жалкий кусок фарша прямо на глазах у нас, и все это на камеру!" — Раздавались вскрики.

Шум толпы нарастал, словно дикий шторм, поглощая пространство вокруг. Казалось, что сама атмосфера дрожала от страха и любопытства:

— Не может быть! Это правда? Лангрис? Говорят, он буквально разнес, нет, уничтожил половину армии Неонан! А эта страна, прогнувшаяся под чуждыми интересами, теперь рассыпается в прах!

— Смотри, его призрачный режим! Это как на том хайповом видео!

— Точняк, я сам его видел, убедил, убедил, ладно...

— А Похоро ведь теперь одно из самых страшных лиц Шайки! Слава богам, мы далеко от этих ебанутых маньяков!

— Нет, это не Похоро! Им выгодно было бы ударить по Неонан! Это вообще не их стиль, они всегда играют на интересах своего государства… Как же это его там? А, точно! Шайки! Центр ебучего анархизма, если мне там снесут голову, хуй кто будет расследовать. Как они там друг друга еще не поубивали?

— Да лучше уж тут быть, бедновато где-то местами, но поспокойнее. Тогда у меня вообще нет идей, кто нанял Таска на Лангриса.

— Таск? Впервые слышу это имя.

— Ни разу не слышал? Ты пиздишь, или в бункере находишься?

— Нет, блять, именно поэтому я у тебя и спрашиваю…

— Ну так знай, это наемник мирового уровня! Но по всем мировым меркам — он вообще мифриловый!

— Ох, ебать... Они же в одиночку мировые армии могут выкашивать.

Боль. Боль невыносимая, но мне уже не было разницы. Сколько пыток я пережил? Сколько адских мук перенес раньше? Я не могу этого сосчитать. Мой болевой порог давно стал чем-то несоизмеримым с человеческим восприятием, и на самом деле я его разочарую, если скажу что мне не особо то и больно, невыносимая боль — почти мое базовое состояние. Я больше не беспокоюсь, что будет после моей смерти. В конце концов, я прожил свою жизнь достойно, умер ебучей легендой этого блядского забытого богами мира — за каждую сделанную мною ошибку я принял свою долю. К слову я понял, где мой меч. Не зря же Таск подошел ко мне, он просто взял мой меч и спиздил! Ну нахуя так делать! Могла бы выйти хорошая битва, если бы не эти ебучие плутовские приемчики. А если задуматься, что я унес с собой в могилу? Множество чужих душ. Если ад существует, я буду там вполне заслужено. В аду нужно встретить еще пару моих знакомых, надеюсь они тоже там. Нет, ну блять, они тоже пидорасы редкостные, конечно не сделали столько хуйни за жизнь как я, но все же, если они попадут в рай, я ахуею. Одному ведь скучно будет, выпьем за наши старые похождения, вспомним друг друга, у меня ведь больше в этом мире не осталось близких, в аду же вообще есть алкоголь?

Таск, стоящий рядом, произнес свои слова, но уже в этот момент он впал в облик скрытого убийцы, стал хладнокровен, само спокойствие блять, его настоящая натура мне еще больше нравилась, ай, ладно.

— Я не жду извинений, но раз уж ты так хочешь, можешь сказать свои последние слова, перед тем как навсегда уйдешь в мрак забвения...

Он произнес эти слова спокойно, в сознании уже осознавая, что все подошло к своему финалу. Он дал мне шанс выговориться перед смертью, так принято у джентльменов.

Таск вытянул руку, но не просто руку — его жест был точен и непреклонен, как пистолет, направленный прямо в грудь. И только в этот момент я осознал, как мне было не уйти. Он отвлек мое внимание на снайпера, пока сам стрелял с протеза.

Лангрис, с трудом поднимая израненное тело и издавая хриплые звуки, наконец произнес, сжимая зубы от сильной боли:

— Пошел нахуй!

Его слова пробудили скрытую ярость Таска. Вместо того чтобы быстро покончить с врагом, он выбрал более жестокий путь. Как дикий зверь, он бросился на Лангриса, его кулаки обрушивались на него с неумолимой силой, каждый удар — это был гремящий аккорд в симфонии ярости. Каждый разрыв плоти — мрачный гимн мести, звучащий в унисон с его ненавистью. Таск яростно кромсал тело Лангриса, превращая его с каждым новым ударом в кровавое месиво.

— Тебя запомнят как идиота, бросившего вызов судьбе и проигравшего ей в сухую! — произнес он сквозь сжатые зубы, его голос был пронизан презрением.

Прошло десять долгих минут, наполненных чистым кровавым безумием. Окровавленное тело Лангриса лежало на земле, если это все еще можно было назвать телом человека. Эта сцена стала символом падения и безумия, живым воплощением трагедии. Толпа, затаив дыхание, не смела приблизиться к нему — страх перед Таском сковывал их сердца и души, словно невидимые оковы. Но когда он наконец удалился, словно призрак, труп исчез так же внезапно, как и сам Таск, оставив за собой лишь тень ужаса. Все следы крови растворились в воздухе, а видео, запечатлевшие этот ужасный момент, были стерты с телефонов зрителей одним движением невидимой руки, как будто сам мир стремился скрыть этот кошмар с лица истории.

"Я умер... но почему я все еще слышу людей? У меня даже нет головы на плечах..."

"Я слышу их мысли... Но не могу взаимодействовать с ними."

"Я слышал все: как мальчик торгуется с купцом за крошку хлеба, как другие убивают друг друга, как матери плачут о сыновьях, погибших в войне с Залникоу..."

"Подрывая экономику стран и убивая людей, я сам создавал эти ситуации. Как же забавно осознавать, что иногда весь этот хаос порождается одним человеком — эффектом бабочки."

"Теперь я перестал слышать кого-либо... Только звон в ушах."

"Он усиливается... Он разрывает мою голову..."

С каждой мыслью Лангрис ощущал, как его сознание погружается в бездну отчаяния. Вокруг него бушевала жизнь — страдания и радости других людей продолжали существовать, но он оставался в ловушке своего собственного мрачного мира, как пленник в темнице. Каждый звук становился все более резким и болезненным, словно его душа пыталась вырваться из этой бесконечной тьмы, но не могла найти выхода. В этом зловещем молчании, наполненном криками неземной боли, он осознавал, что даже в смерти он не найдет покоя.

"Здесь так темно и холодно, я почти ничего не вижу…"

"Даже несмотря на свечи с зеленым пламенем, от них даже не грело пламя"

"Свечи? Откуда тут вообще взялись свечи?!"