***

На следующий день Вильгельм выступил на политическом собрании, впервые открыто обозначив свою позицию:

«Усыновление принца Луи будет отложено до тех пор, пока не будет получено полное согласие самого принца. А предложение сделать леди Фонтейн наложницей, отклоняется.»

«Ваше Величество, прошли всего сутки с тех пор, как поползли эти слухи…» - с явным смущением попытался возразить маркиз Фонтейн.

«Подумайте ещё…»

«Моё решение уже окончательно.»

«Это решение, разделённое Её Величеством?»

«Она согласна со мной.»

«Но, если нет, как мы успокоим слухи, что сейчас тревожат Империю?»

«Разве сам маркиз не говорил, что это всего лишь слухи?»

Вильгельм посмотрел на него холодным, режущим взглядом.

«Это ложная сплетня. Я невиновен.»

«Разумеется, но слухи…»

«В начале моего восшествия на престол уже был похожий случай, и в итоге всё уладилось.»

Не дав маркизу возможности возразить, Вильгельм продолжил:

«Если реагировать на каждую попытку подорвать моё положение, это лишь приведёт к ненужным недоразумениям.»

«Это не реакция, Ваше Величество. Это попытка отсечь почву для недопонимания.»

«Не думаю, что стоит отвечать на каждую сплетню по отдельности. Или же маркиз желает видеть меня слабым монархом, который мечется туда-сюда под давлением пустых слухов?»

«Ваше Величество, что вы…! Нет, конечно. Я и подумать не смел бы быть столь дерзким…»

«Тогда больше этот вопрос не поднимайте.»

Голос Вильгельма стал ледяным.

«И ещё. Как только выяснится, кто стоял за размещением тех плакатов, виновный будет строго наказан.»

Слова прозвучали так, будто намёк был адресован кому-то, находящемуся прямо сейчас в зале заседаний.

Маркиз Фонтейн незаметно сжал кулак, спрятанный в рукаве, но увернуться от взгляда Вильгельма не смог. Император холодно посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на герцога Барантеса, тот выглядел явно озадаченным.

***

Спустя несколько дней виновный в вывешивании плакатов был найден.

Помогли показания человека, который видел, как мужчина расклеивал листовки на окраине столицы.

«Но говорят, он прикусил язык и умер на месте.» - доложил Колтон с тяжёлым выражением лица.

«Прошу прощения, Ваше Величество. Если бы расследование продолжили…»

«Довольно. Если продолжим копать, нам это ничем не поможет.»

Голос Вильгельма звучал так, будто он заранее ожидал подобного.

«Закрой дело. У меня есть предчувствие…Не думаю, что маркиз Фонтейн стал бы действовать настолько неумело.»

«Но фактически, никаких следов не осталось.»

«Не сказал бы, что это удивительно.»

Колтон с изумлением вскинул взгляд.

Вильгельм коротко усмехнулся и объяснил:

«Маркиз Фонтейн теперь уж точно не осмелится снова поднимать тему наложницы.»

«Ах…То есть вы изначально не собирались принимать его предложение?»

«Верно. Я считал, что он хотя бы один раз попробует.»

Император кивнул.

«Я отказал и ясно дал понять, чтобы он больше это не предлагал. Никто не рискнёт повторить подобное. Разве что у него две жизни.»

«Но, я всё равно не понимаю.»

Колтон нахмурился и осторожно возразил:

«Наоборот, его предложение могло бы быть выгодным для Вашего Величества. Это был бы шанс полностью подчинить себе семью Фонтейн.»

«…»

«Честно говоря, сейчас вы ведёте себя совсем не так, как обычно.»

И действительно, такое уже не впервые.

[В прошлый раз с делом о пассии…Ничего страшного не случилось бы, даже если бы во дворец вошли несколько фавориток.]

История знала немало случаев, когда Императоры укрощали своих Императриц именно таким способом, через фавориток.

[Пусть Анастасия и не проявляла интереса к мужу, но она непременно встревожилась бы, увидев, что у него появилась любовница, особенно если бы та забеременела.]

[К тому же среди отцов потенциальных фавориток нашлись бы такие, кто всеми силами добивался бы расположения Вильгельма. Этим тоже можно было воспользоваться.]

[Даже богиня Розения не запрещала Вашему Величеству иметь любовниц.]

Логика подсказывала, что принять предложение Фонтейна было бы удобным ходом, но Вильгельм отказался.

Тогда Колтон решил, что Император просто пропустил момент. Но когда подобная ситуация повторилась, сомнения стали слишком очевидными.

[Неужели…?]

Гипотеза казалась единственной, что объясняла происходящее.

Колтон осторожно позвал:

«Ваше Величество…»

«Что?»

«Вы не влюблены ли в Её Величество?»

«Что ты несёшь, лорд Колтон?»

Едва вопрос был задан, на лице Вильгельма появилось резкое, раздражённое выражение. Колтон тут же захлопнул рот.

«Я недостаточно изучил ситуацию. Ты правда считаешь, что это было бы мне выгодно?»

«Ну связь, созданная браком, одна из сильнейших…»

«Между нами стоит Луи. И неизвестно, какие последствия это может вызвать.»

Вильгельм отчётливо выделил каждое слово.

«Нет уж. И точка.»

Последняя фраза прозвучала слишком поспешно, как будто оправдание.

Колтон прищурился. Император выглядел смущённым, даже…действительно недовольным. Настолько, что трудно было понять, что творится у него в голове.

«Самый чистый путь, ослабить влияние семьи Фонтейн на Луи через усыновление в будущем. А всё остальное, чепуха!»

Наблюдая, как Вильгельм раздражённо переводит дыхание, Кольтон испытал настоящий шок.

[Мы знакомы больше десяти лет, ещё со времён академии…Неужели я ни разу не понял вас должным образом?!]

Он почувствовал себя круглым дураком.

«Простите меня, Ваше Величество…Я был слеп и не разглядел глубины вашего замысла!»

В полном смятении, почти на грани слёз, он низко поклонился и быстро покинул кабинет.

«Что он ещё выдумывает…»

Оставшись один, Вильгельм сидел красный от злости, или от чего-то другого.

[Влюблены ли вы в Её Величество…]

«Нелепость.» - буркнул он, отбрасывая слова Колтона, крутившиеся в голове.

«Ещё чего.»

Он повторял это снова и снова, будто сломанная шкатулка.

[…Конечно же.]

И всё же, покраснев, он подумал:

[Я действительно больше не испытываю к ней прежней неприязни.]

Она изменилась, исправилась, стала безупречной Императрицей, поддерживала его после кошмаров.

И заботилась о его племяннике, единственном близком человеке, как о родном сыне.

Но, и только.

Он мог восхищаться этим, быть благодарным, но не более.

Он предложил ей притвориться счастливой парой лишь ради внешнего образа.

[Колтон, наверное, неправильно понял мою попытку примирения.]

[Да и попытка провалилась, она отвергла его. Да ещё как.]

[Я же не сумасшедший. Это совершенно другой человек.]

[Женщина, которая парировала его слова, когда он забыл сказать, что ненавидит её? Женщина, которая вчера спокойно заявила, что ей всё равно, если у него появится другая?]

«…Это смешно.»

***

Вскоре во дворце должен был пройти регулярный бал.

Но…

«Я не пойду.»

Фрейлины ахнули, услышав заявление Анастасии.

«Как это, не пойдёте?»

«Почему же? Нужно показать всем вашу красоту!»

«Если Императрица не появится, многие мужчины будут рыдать!»

Анастасия, наблюдая за их огорчёнными лица, лишь пожала плечами:

«Я хочу провести время с Луи.»

«Ах…» - дружно протянули фрейлины, моментально всё поняв. Их плечи опустились, как у печальных кроликов, и Анастасия невольно рассмеялась.

«Вы все так расстроились.»

«Но ведь это возможность показать всем, какая у нас прекрасная Императрица!»

«Верно! Вы слишком прекрасны, чтобы только мы видели вас.»

«И вы давно не встречались с Его Величеством…»

«Вы бы потанцевали…»

«Выпили бы вместе…»

Фрейлины добавляли по одной фразе, а Анастасия лишь поражённо улыбалась.

«Вы всё ещё не оставили надежд?»

«Как же мы можем? Не так давно на политическом совете всерьёз обсуждали, что леди Фонтейн может стать наложницей!»

«Его Величество слишком невозмутим. Что если леди Фонтейн попытается флиртовать с Императором на балу?»

«Ужас! А вдруг случится что-то вроде той истории с любовным зельем?»

«Тогда была особая ситуация. Не стоит так тревожиться.»

«Но всё же…»

«А вдруг Его Величество ждёт Её Величество на балу?»

Услышав это, Анастасия рассмеялась, как от забавной сказки.

«Ни за что.»

[Император и так редко посещал приёмы. Он избегал шумных и людных мест.]

[А раз бал не был обязательным мероприятием, нет ни малейших причин, по которым он должен прийти.]

«Он не придёт. И уж точно не станет меня ждать.»

Сказав это, Анастасия закончила разговор.