Луи оказался куда менее сговорчивым, чем она ожидала.

Не добившись ничего, Анастасия вынужденно вернулась в покои Императрицы, чувствуя бессилие и горечь.

[Как трудно…Раньше, до моего возвращения, стоило лишь проявить чуть-чуть тепла, и он тянулся ко мне сам.]

Это нынешнее отчуждение казалось ей странным и пугающим.

[Путь будет намного тяжелее, чем я думала.]

Тревога кольнула сердце, но Анастасия решительно мотнула головой.

[Нет. Отступать рано. Слишком рано опускать руки.]

[Если постучать в сердце ребёнка настойчиво, но мягко, однажды он откроет дверь.]

[Так было всегда в её жизни.]

[Не торопиться. Впереди ещё три месяца до появления Эвелин. У меня есть время. Нужно двигаться медленно.]

Она сжала маленькие кулачки, придала себе храбрости и взмахнула ими в воздухе.

«Давай-давай, вперёд! Ты справишься!»

«И что же у нас тут за боевой настрой?»

«Ах!» - Анастасия вздрогнула, резко обернувшись.

Она была уверена, что рядом никого нет.

Но за спиной стоял Вильгельм - с лёгкой улыбкой, тёплой и немного удивлённой.

«Давно тебя не видел такой оживлённой. Даже приятно.» - заметил он, подходя ближе.

***

Он любил ночные прогулки куда больше дневных.

Когда дворец спал, ничто не мешало погружаться в свои мысли. Иногда это помогало ему уснуть, когда бессонница терзала сильнее обычного.

Обычно он проходил круг по саду Центрального дворца, и возвращался.

Но порой ноги сами вели в другое место.

Как сегодня.

«Давай-давай, вперёд! Ты справишься!»

Он увидел её - Императрицу, которая уже почти год была тише воды, ниже травы, машущую кулаками в воздухе и выкрикивающую что-то воодушевлённое.

Сцена была настолько неожиданной, что он остановился как вкопанный. Забавно. Светло.

Он вдруг вспомнил, что Анастасия всегда была такой - шумной, искренней, живой.

Просто он давно забыл.

«Ваше Величество…» - сказал он.

«Не ожидала встретить вас здесь в такую пору.»

«…Я тоже.» - она густо покраснела, слишком явственно даже в темноте.

Её смущение было таким искренним, что Вильгельм тихо усмехнулся.

«Что вы здесь делаете?»

«Гуляю. Не спится.»

«Понимаю.»

«А вы возвращались откуда?»

Он взглянул в ту сторону, откуда она пришла, и слегка приподнял бровь.

«Из королевского дворца?»

«Да. Навещала принца Луи. »

«Ты заботишься о нём куда больше, чем я ожидал. Даже ночью пришла.»

«У него график расписан плотнее моего. Только вечер и оставался.»

«Так строго? Он ведь лишь вчера приехал с острова Швейг.»

«Похоже, да. Я высказала леди Фонтейн своё недовольство, но она отмахнулась, будто это была воля самого Луи. Ну…посмотрим.»

«Так чем вы занимались вместе?»

«…»

Сказать правду, что её попросту выставили за дверь?

Она кашлянула, не решаясь взглянуть ему в глаза.

Вильгельм понял всё без слов.

«Значит, ничего добиться не удалось?» - мягко усмехнулся он.

«Откуда вы…знаете?»

«Видно.»

Он посмотрел на неё теплее, чем обычно.

«Императрица.»

Она подняла глаза.

«Тебе не нужно так стараться.»

«О чём вы?»

«Сближаться с Луи. Ты не обязана переламывать себя.»

«Почему это?» - она нахмурилась. «Я его тётя. Нам правильно быть близкими. Он - семья.»

«Семья…»

Он повторил это слово глухо, болезненно.

Задумался. Потом выдохнул, будто решился раскрыть тайну, давно жгущую грудь.

«А уверенa ли ты, что он считает нас семьёй?»

«Что?»

«Он может нас бояться. И меня в первую очередь. Потому что…» - голос дрогнул. «Он уверен, что я убил его родителей.»

«Ваше Величество…»

«А ты - часть меня. Императрица. Тень моего имени.»

«Я не понимаю…»

Он посмотрел ей прямо в глаза.

«Какие слухи ходили, когда я взошёл на трон?»

Она знала. И боль в его голосе сказала больше, чем слова.

Три года назад Александр и Императрица погибли в одной карете. Лошадь оказалась на кормах с безумной травой.

И люди шептали, что Вильгельм убил брата ради короны.

Ведь именно он был последним, кто ехал с ними.

И именно он выиграл больше всех.

Но доказательств не нашли.

Дело закрыли.

А когда Анастасия получила оракул и стала Императрицей, доверие к Вильгельму укрепилось: [Богиня бы не избрала его супругой убийцу.]

Но шёпот в народе не стих. Лишь ушёл глубже.

«Ты сделала мой трон законным.» - тихо сказал он. «Даже если сама того не хотела.»

«…»

«Без избранной богиней Императрицы власть была бы шаткой. Слишком много тех, кто не верит в мою невиновность.»

Она дрогнула.

«Но правда всё равно откроется. Люди увидят, что вы хороший правитель, и слухи исчезнут.»

«Правда?» - он впервые улыбнулся светло. Но в улыбке всё ещё жила печаль. «Спасибо. Если это была попытка утешить, это удалось.»

Он перевёл взгляд в сторону дворца.

«С появлением Луи разговоры вспыхнут снова. Стоит кому-то шепнуть, и толпа заговорит, как прежде.»

[И тот «кто-то» почти наверняка фамилия Фонтейн.]

[Они больше всех выиграют, если Луи вооружится ненавистью к Императору, и решит, что трон принадлежит ему.]

«Дворец станет шумным. И мне снова придётся говорить так, будто я в чём-то виновен.»

«Ваше Величество…»

«Прости. Слишком откровенен сегодня.»

Он неловко улыбнулся.

«Но не беспокойся. Даже если слухи вернутся, они не коснутся тебя. Избранную богиней не тронут.»

«…»

«Возвращайся. Уже поздно.»

Он почти убежал, будто испугался собственных слов.

Анастасия смотрела ему вслед, кусая губы.

[Если Луи - боль, то я должна стать лекарством.]

[Есть только один способ.]

[Сблизиться с мальчиком.]

[Ради Луи. Ради Императора. Ради себя.]

Глаза Анастасии вспыхнули решимостью.

***

Второе утро во дворце.

Луи поднялся рано, сегодня уроки начинались не в девять, а в десять, и было чуть свободнее.

«Мой мальчик, я так вами горжусь. Вы вчера сами справились с Императрицей, даже без меня. сказала Оливия за завтраком.»

Луи жевал салат, нахмурив брови.

«Она, наверное, больше не придёт?»

«Кто?»

«Её Величество.»

«Вы вчера сами выгнал её. Не захотели видеть, и правильно. Гордость у неё есть, значит не вернётся.» - усмехнулась Оливия.

«Наверное…»

«А если придёт, мы снова скажем «нет». Верно?»

Она подошла к нему, положила ладони на плечи.

«Сможете?»

«… Да.»

«Умница. Послушный мальчик.» - улыбнулась она, гладя по мягким золотистым волосам.

«Поешьте и отдыхайте. Я ненадолго пойду по делам.»

После завтрака было ещё почти целый час до занятий.

Луи думал, чем заняться, и вдруг…

«Луи! Чем занимаешься?»

Он замер.

[Это…привиделось?]

Мальчик оглядел комнату.

«Доброе утро, Луи.»

Анастасия стояла в дверях - сияющая, живая, будто солнечный луч в залитой тенью комнате.