«Хеук…»

Анастасия оцепенела, всё произошло слишком неожиданно. Пришедшая в себя лишь спустя миг, она попыталась осторожно высвободиться из его объятия, но в ответ услышала приглушённый, дрожащий голос:

«Спасибо.»

Слова, хриплые от облегчения, заставили её невольно остановиться. Вильгельм только крепче прижал её к себе, повторив:

«Спасибо, Императрица. Благодаря вам…»

«…»

«Благодаря вам…»

Она уже знала, что он хотел сказать.

В сердце кольнула горечь, но Анастасия не сделала ни шага назад. Она хотела обнять его в ответ, так же крепко, так же тёпло, но не могла.

Вместо этого она мягко, почти тихо произнесла:

«Я делала это ради собственного имени.»

«Леди Лютент всё равно свалила бы вину на меня.»

Впервые она была благодарна Мелине.

В другом случае слухи разнесли бы, что ярость Богини пала на Императора.

Но скандал о бесплодии, поднятый Мелиной, переключил внимание, и Вильгельм избежал клеветы.

[Даже если бы я не решила проблему, неприятных слухов в ваш адрес могло бы и не быть.]

[Я бы всё равно взяла удар на себя.] - слова, которые она лишь мысленно проглотила.

А вслух сказала только:

«Вам пришлось многое вынести.»

Он с самого начала восшествия на трон терпел нападки и шёпот за спиной.

Не нужно было спрашивать, чтобы понять, эта ситуация давила на него не меньше прежних.

«… Вы готовы были принять всю вину» - наконец прошептал Вильгельм.

Он отпустил её только спустя долгое молчание.

Взгляд благодарный, но в нём таилась и боль, и сожаление.

«Если бы вас признали причиной гнева Богини, вас могли бы лишить титула.»

«…»

«Почему вы так спокойно всё переносили? Тогда, и сейчас…»

«Потому что знала, что смогу это исправить.»

Она улыбнулась - легко, почти беззаботно.

«Я просто с удовольствием читала книгу по садоводству.»

«…»

«И мне просто повезло.»

Вильгельм смотрел на неё так, будто слова застряли в горле.

Анастасия встретила его взгляд - мягко, спокойно, и он, не находя больше возражений, тихо кивнул.

«… Да.»

И спустя паузу, в которой улеглись эмоции:

«Спасибо.»

«Не за что.»

Она ответила светло, и, слегка лукаво приподняв уголки губ, перевела тему:

«К тому же вы уже знаете о нашем пари. Значит, знаете, что будет дальше.»

«Пока нет.» - с живым интересом хмыкнул Вильгельм.

«Как вы собираетесь наказать леди?»

«Не наказать.» - мягко возразила Анастасия.

«А сделать так, чтобы весь Розенберг увидел её ложь.»

***

Мелина Лютент несколько дней старалась не показываться на глаза. Сначала она была уверена, что Вильгельм освободит её.

Пусть он и не испытывает к ней особой симпатии, но ослушаться приказа Императрицы ради демонстрации власти, вполне в его стиле, так она думала.

Однако реальность оказалась иной.

[Его Величество велел вам понести наказание за нарушение первого предупреждения.]

Так ответил Колтон, единственный, кого ей удалось остановить.

Первое предупреждение. Слова, которые Мелина помнила слишком хорошо.

[Не смейте выступать против Императрицы. И не позорьте Центральный дворец, разгуливая с раной на лице.]

Но позже она получила вторую, и ещё более унизительную пощечину.

«Чёрт! Проклятие!»

В ярости она схватила ближайшую стеклянную вазу и с силой бросила её на пол.

Бац!

Осколки разлетелись.

Служанки испуганно вздрогнули, но Мелина взяла вторую вазу, и так же расколола.

Звук был громким, неприятным.

Цветы упали, помятые, жалкие, и это зрелище странно успокоило её.

[Так же скоро будет выглядеть и Императрица.]

[Когда сад Богини погибнет - обвинят двор, храм, знать.]

[Но в первую очередь - её, Анастасию.]

«Нужно лишь подождать.» - прошипела Мелина, сжимая зубы.

Однако в этот момент...

Грохот. Дверь распахнулась.

В комнату вошла группа людей.

«Добрый день, леди Лютент.»

Это была Селена.

Мелина побледнела от одной только её улыбки.

«Ты…»

«Я пришла исполнить приказ Её Величества.»

Больше слов не потребовалось.

Селена подала знак, и служанки Императрицы окружили Мелину, начиная снимать с неё платье.

«Что вы творите?! Вы хоть знаете, кто я?! Уберите руки!!!»

Она выкрикивала в ярости, пока одна из служанок не заткнула ей рот кляпом.

Сопротивление лишь раздражало. платье было снято, украшения сорваны, всё, что демонстрировало статус, исчезло.

Теперь Мелина стояла в простой рубашке, унизительно убогая.

Её глаза налились кровью, но Селена ничуть не испугалась.

Она подошла ближе, уверенно, спокойно.

[Я больше не боюсь.]

Анастасия научила её, служанка Императрицы не склоняет голову перед хищниками.

Селена бесстрашно защёлкнула на шее Мелины деревянный ошейник.

«Готово. Увести.»

Мелину вывели. Она пыталась кричать, но с кляпом это было бессмысленно.

Когда его сняли, было уже поздно.

«Что вы делаете?» - шёпот, сорванный, отчаянный.

Мелина была привязана к деревянному столбу у ворот дворца.

На груди и спине висела табличка:

«Преступление: клевета на Императорскую семью.»

Прохожие останавливались, смотрели, шептались.

Толпа росла, слова, резали слух.

Она готова была провалиться в землю от унижения.

«Что написано? Кто может прочесть?»

«Кажется…кощунство против Императорской семьи».

«Значит, натворила что-то серьёзное!»

Сплетни разгорались, как огонь в сухой траве.

Скрип. Ворота раскрылись.

Вышел Колтон.

Он подошёл к столбу, развернул свиток, и громко зачитал:

«Мелина Лютент распространяла ложь о гневе Богини к Императрице и о гибели сада. За клевету, злобные слухи и неуважение к короне, она лишается статуса придворной дамы и публично наказывается.»

«Ложь!» - сорвалось у Мелины.

«Если Богиня не гневается на бесплодную Императрицу, почему сад погиб?! Объясни!!!»

Колтон усмехнулся:

«Но сад восстановился. Императрица лично ухаживала за ним, и нашла решение. Цветы вновь расцвели.»

«…Что?»

«Если бы Богиня была против неё, разве позволила бы ей спасти сад?»

Мелина побледнела.

Слова ударили по ней, как хлыст.

«Казнь позором продлится до вечера. На этом, всё.»

Колтон развернулся и ушёл.

Селена и служанки - ивслед.

Мелина осталась одна.

Толпа зашумела.

«Получила по заслугам.»

«Предала Императрицу.»

«Грязная интриганка!»

В неё бросали слова, слюну, презрение.

Стража не вмешивалась, так и было задумано.

Час за часом Мелина дрожала - от ярости, от позора.

А потом, не вынеся унижения, впервые в жизни, потеряла сознание.