Слухи о том, как Анастасия дала пощечину Мелине, разлетелись по дворцу быстрее ветра.

И в отличие от прошлого раза, скрыть это было невозможно, уж слишком много глаз все видели.

«Какая же вы молодец, Ваше Величество! Уф, прямо от сердца отлегло. Жаль, что я не увидела этого своими глазами.»

«Если бы знала, что такое случится, я бы последовала за Её Величеством Императрицей. Какая же была картина, просто как у леди Селены!»

«Жаль, что не я была на её месте, Ваше Величество. Может, когда она снова появится, вы дадите ей ещё раз?»

Дамы императорского дворца были в полном восторге, едва услышали новость.

Мадам Рочестер тоже похвалила Анастасию и попросила ни в коем случае не проявлять милосердия к предателю.

[Как и следовало ожидать, нет пощады женщине, покусившейся на мужа собственной подруги.]

Именно поэтому Анастасия в первый же день появления Мелины во дворце специально не стала останавливать расползающиеся слухи. Репутация Мелины начала стремительно падать с того самого момента, как она вошла во дворец в качестве фрейлины Вильгельма. Совсем иначе воспринимались четыре другие девушки, которые не имели с ней ничего общего.

[Мелина не могла предать меня, не понимая последствий…]

[Если так, то оставалось лишь одно объяснение, она была уверена, что сумеет соблазнить Вильгельма.]

[Но это слишком безрассудный выбор.]

Даже если бы это выглядело унизительно, куда безопаснее было бы склониться перед ней и сохранить статус подруги Императрицы с детства, чем ставить на карту собственную жизнь, надеясь стать фрейлиной Императора без малейших гарантий.

[Что-то здесь не сходится. Остальные четыре, даже если бы не стали фаворитками Вильгельма, ничего бы не потеряли, кроме дружбы с нашей семьёй. А вот Мелина…Зачем же она так рисковала? Будто была кем-то одержима.]

Но вскоре Анастасия оборвала свои мысли.

[Не важно. Всё уже закончилось. Нет смысла думать об этом дальше.]

Какие бы беды ни обрушились на Мелину, теперь это не имело к Анастасии отношения.

Она быстро стерла мысли о бывшей подруге и вернулась к работе, приготовления к её предстоящему дню рождения выходили на финальную стадию, времени на раздумья больше не оставалось.

***

«Цветы увядают.»

Колтон обернулся на голос Вильгельма.

Тот пристально смотрел на вазу, полную алых роз.

«Лепестки всё больше гниют.» - недовольно пробормотал Император.

«Разумеется.» - невозмутимо ответил Колтон.

«Цветы уже срезаны. Через пару дней они рассыплются и станут совсем безобразными.»

«Их нельзя оживить?»

«Нет, не думаю. Разве что вы - богиня Розения.»

«Убрать их сейчас?» - спросил Колтон, пожав плечами.

«Нет. Жалко.»

«Но розы…вы же их не любите.» - удивился он.

«Теперь не возражаете?»

«Я по-прежнему их не люблю.» - так, будто это первое, что должно быть очевидно, произнёс Вильгельм.

Колтон посмотрел на него так, будто спрашивал: [тогда почему же вы так ими занимаетесь?]

«Но выбросить, жалко.» - добавил Император.

Колтон даже речи лишился. Это было странно.

Сначала Вильгельм взял от Анастасии розу, которую терпеть не мог, и сохранил её, а теперь ещё и проявлял к ней странную привязанность. Хотя сам он упорно это отрицал, но Колтон видел: привязанность была.

«Вы слишком много думаете об этой розе. Обычно вы бы велели выбросить её сразу.»

Похоже, слова попали точно в цель, Вильгельм на мгновение смутился и быстро выдал оправдание:

«Я не собираюсь её выбрасывать.»

«Правда? Передумали?»

«Это символ богини.» - откашлявшись, продолжил он. «Разве могу я, потомок богини, обращаться с её символом небрежно? Это было бы оскорблением…верно ведь?»

«Ах, кстати!»

Услышав это, Колтон будто вспомнил о чём-то важном.

«Я чуть не забыл, должен был заняться этим.»

«Что случилось?»

«Сад богини.»

Сад богини - легендарное место, где богиня Розения сама сажала, растила и оберегала красные розы, когда пребывала в Розенберге. Его символизм был огромным, и Императорский двор вместе с храмом следил за ним особенно тщательно, настолько, что там красные розы цвели круглый год.

И вот…

«Там всё завяло.»

Вильгельм остановил руку, которой трогал лепестки в вазе.

«Нет, точнее…всё на грани увядания.».

«…Что это значит?» - его голос стал низким.

«Такого не случалось никогда.»

«Именно. Поэтому садовники не сразу доложили, подумали, что это мелочь. Появилось много насекомых, но они решили, что справятся. Однако что бы ни делали, их становилось только больше.»

«И что? Ждать, пока они съедят весь сад?»

«Нет, конечно. Я хотел обратиться за помощью в храм…»

«…Колтон.»

Голос Вильгельма стал страшно тихим. Колтон вздрогнул.

«Ты понимаешь, насколько это серьёзно?»

«…Я…понимаю. Я сделаю всё возможное.»

«Не “всё возможное”. А добьёшься результата.»

Колтон сглотнул.

Сад богини считался живой святыней.

Считалось, если сад здоров - здорова и Империя. Поэтому его оберегали особенно тщательно.

[Если кто-то узнает, что в саду проблема…]

[Это могли расценить как гнев богини.]

[Уже были люди, которые хотели распустить такие слухи, когда на последнем обряде богини, жреца Риэля поразила молния посреди ясного неба.]

[Тогда Императрица спасла верховного жреца поцелуем жизни, и всё обошлось…]

[Но если этот случай наложится сверху, сомнения народа усилятся.]

[Кто-то обязательно решит, что богиня разгневана на Императора.]

«Мы подавляем слухи, но…»

«Вечно рты людям не заткнуть.» - продолжил Вильгельм.

«Сад нужно восстановить. Во что бы то ни стало.»

***

Однако, несмотря на все усилия, количество насекомых в саду богини не уменьшалось.

Напротив, росло стремительно, и люди уже не справлялись с ними вручную.

А поскольку свидетелей становилось всё больше, слухи вскоре расползлись по городу.

Везде, где собирались люди, разговоры были напряжёнными:

«Говорят, в саду богини полно насекомых, розы гибнут. Такого ведь никогда не было?»

«Не к добру. Я и так переживал после той молнии в ясном небе на последнем ритуале…»

«Может, богиня разгневалась на нынешнего Императора…Ходили такие разговоры в начале его правления.»

«Ну…не думаю.»

Но тут кто-то вмешался, скептично, но уверенно.

Все взгляды обратились к говорившей.

«Леди Лютент?»

«Вы-то, наверное, что-то знаете? Вы ведь теперь часто бываете в центральном дворце…»

«Думаю, дело не в Императоре. Богиню разгневала Императрица.»

Все растерялись.

«Как так? Богиня сама избрала её.»

«И она уже искупила прежние ошибки…В последнее время она так изменилась…»

«Но доверие, не вечное.» - твёрдо сказала Мелина.

«Императрица не может подарить наследника. Возможно, богиня изменила своё решение.»

В действительности никто не имел доказательств бесплодия Анастасии.

Но слухи ходили: два года брака, а новостей о наследнике нет.

И хотя это было лишь предположение, Мелина подала его так, будто это установленный факт.

Она была близкой подругой Анастасии в прошлом, именно это делало её слова особенно убедительными.

Ходя по всевозможным салонам и встречам, она искусно рассеивала слухи, и вскоре мнение о том, что именно «бесплодие Императрицы разгневало богиню», стало стремительно набирать популярность.

А Анастасия не реагировала, что лишь ускоряло распространение слуха.

Всё шло так, как Мелина и планировала.

[Так её будет проще низложить.]

[Ведь именно доверие богини было главной причиной, по которой Анастасию нельзя было сместить.]

[Но если народ убедится, что богиня отвернулась от Императрицы, препятствий больше нет.]

Четыре фрейлины, пришедшие во дворец вместе с Мелиной, полностью перешли на её сторону.

Это был временный союз, объединение ради общего врага - Императрицы.

Почувствовав себя всё более уверенно и наслаждаясь растущим вниманием, Мелина с энтузиазмом начала появляться в высшем обществе.

Для аристократии всё происходящее было тревожным, но в то же время - захватывающим, интригующим; поэтому Мелину принимали радушно.

Наконец, окрепнув духом, она решила провести чаепитие под покровительством центрального дворца.

[Это одно из прав фрейлины. Всё совершенно законно.]

На чаепитие она пригласила молодых дам, поддерживающих её, включая четырёх других фрейлин.

«Спасибо, что пригласили, леди Лютент. Это первое чаепитие, проводимое под покровительством Его Величества.»

«И для меня тоже. Её Величество Императрица никогда не устраивает чай здесь.»

«Сад богини всё ещё в плохом состоянии?»

«Насколько слышала - да. Садовник говорит, что насекомые совсем не исчезают. Сад может погибнуть.»

«Это серьёзно. Нужно что-то делать…»

«Но если это гнев богини, возможно, способ только один.»

«С Императрицей что-то не так?»

«Я иначе объяснить не могу. Обёртка красивaя, но если внутри оказался ужас, кто бы не разгневался?»

[Примечание: речь о том, что богиня выбрала Анастасию, но теперь якобы разочаровалась в ней.]

Мелина театрально вздохнула, изображая тревогу:

«Вы же тоже так думаете?»

Но едва она произнесла эти слова, лица слушающих странно изменились.

Все разом замерли, перестав улыбаться.

Никто не решался открыть рот.

«Что с вами?» - удивилась Мелина и проследила за направлением их взгляда.

«А…!»

И она замерла.

«И-Императрица…!»

Шокированная, она начала автоматически склоняться в старом, привычном поклоне:

«Я приветствую Луну Империи…»

Но закончить не успела.

Хлоп!

Анастасия подняла руку, и звонкая пощёчина легла на щёку Мелины.