Шумная, весёлая трапеза завершилась, и настал момент прощаться.

«Ты ведь придёшь ещё, правда?»

«Мы будем скучать по тебе…»

Дети заметно загрустили, понимая, что Анастасия уезжает.

Они познакомились только сегодня, но, наблюдая, как дети не хотят отпускать её, можно было подумать, что они знают её всю жизнь.

«Конечно, я обязательно вернусь.»

Анастасии было трудно скрывать свои чувства. Она помнила этих детей ещё с первого возвращения в этот мир, с первой «перезагрузки» сюжета.

«Я буду приезжать так часто, как смогу, обещаю.»

Она легко поцеловала Люси в лоб, ту самую двенадцатую девочку, что весь день не отходила от неё ни на шаг.

Люси засветилась в улыбке и крепко прижалась к Анастасии. Та ответила ей таким же тёплым, искренним объятием.

«…»

Вильгельм смотрел на происходящее, ничего не понимая.

Он всё ещё не мог привыкнуть к такому зрелищу.

Он и представить не мог, что однажды увидит, как Анастасия так просто, без тени отторжения, обнимает ребёнка. Как будто это было самой естественной вещью на свете.

Он не мог отвести от неё глаз, и именно в этот момент его окликнули.

«Ваше Величество! Пожалуйста, в следующий раз приезжайте вместе с Императрицей!» - раздался голос.

Это был Томас, десятый ребёнок.

И Вильгельма удивило не то, что мальчик заговорил, а то, что сделал это без страха.

Такое с ним случалось впервые.

Пока он пытался найти ответ, Томас, сияя, продолжил:

«Вы ведь друзья, правда?

«Ну…» - Вильгельм ощутил странность этого слова. [«Друзья» оно звучало слишком просто, слишком близко.]

[Могут ли они с Анастасией назвать себя так?]

Император сомневался.

[Разве это слово подходит к нам обоим?]

[В глазах Империи они - супружеская пара, но за два года совместной жизни между ними не было ни единого по-настоящему тёплого момента.]

И, он был уверен, Анастасия думала так же.

Он не чувствовал, что что-то изменилось.

«Возможно…»

Он не мог объяснить ребёнку их отношения. Поэтому дал размытый, почти пустой ответ.

И почему-то ему стало стыдно за эту ложь.

«Правда?!» - Томас засиял ещё ярче.

«Было бы так здорово, если бы вы приезжали к нам вместе!»

«…»

«Ваше Величество?» - услышал он вдруг знакомый голос.

Анастасия уже подошла.

«Нам пора возвращаться.»

«Да…поехали.»

Они сели в одну карету. Двадцать детей и госпожа Эссеншал махали им вслед, пока экипаж медленно отходил.

Путь до императорского дворца займет три-четыре часа.

И как только карета тронулась. внутри повисла тишина.

Анастасия почувствовала, как эта тишина тянется, как может затянуть их в неловкость.

[Только бы дорога не стала невыносимо неловкой…]

Она хотела закрыть глаза и сделать вид, что уснула, но боялась, что Вильгельм решит, что она избегает его.

Тогда ей пришла идея.

[Поговорить, а потом «естественно» задремать. Прекрасно.]

И она первой нарушила молчание:

«Томас что-то говорил вам перед отъездом?»

«Томас?» - Вильгельм будто очнулся.

«Тот мальчик, с которым вы болтали последним?

«А…он.» - коротко отозвался Император.

«И что же он сказал? Вам понравилось сегодняшнее посещение?»

Ответа не последовало сразу.

Он вспомнил их разговор и почувствовал внезапное смущение.

[Говорить правду, значит сделать ситуацию ещё страннее.]

[Соврать - Анастасия может подумать, что он просто не хочет разговаривать с ней.]

[Но… подождите. С чего мне вообще переживать, как она это поймёт?]

От собственного открытия он почти испугался, и выдал нейтральное:

Мы почти не разговаривали.

«…Понятно.» - мягко отозвалась Анастасия.

[Значит…ему не хотелось говорить со мной.]

И она попыталась принять это спокойно.

[Возможно, так даже легче.]

Она уже собиралась откинуться и закрыть глаза, но тут Вильгельм неожиданно заговорил:

«Это весь ваш эскорт?»

Анастасия удивлённо взглянула на него, вопрос звучал странно.

Он повторил:

«Только эти люди сопровождали вас сегодня?»

«Ах…»

Она задумалась на секунду:

«Вы считаете, их слишком много?»

«Что?» - он даже удивился.

«Если слишком, в будущем могу взять меньше.»

«Нет.» - он резко перебил.

Она моргнула, не понимая.

Вильгельм посмотрел прямо на неё и тихо выдохнул:

«Не верится…что вы так изменились.»

«Изменились?» - она почти не шевельнулась.

«Раньше с вами было втрое больше стражи. Сейчас, только четверть прежнего числа. Это не много, это очень мало.»

«Ах…» - теперь смысл дошёл.

«Просто сегодняшняя поездка не требовала большого сопровождения. Я не хотела доставлять семье Эссеншал неудобства.»

«Но вы - Императрица. Вам положена защита, и соответствующая.» - сухо заметил он.

«Всё равно благодарю вас за заботу.» - спокойно ответила она.

«Я не…беспокоюсь.» - быстро возразил он.

Анастасия молча посмотрела прямо в глаза.

[Если не волнуешься, зачем вся эта речь?]

«Я действительно не переживаю.» - пробормотал он ещё раз.

«Разумеется.» - сдержанно кивнула она.

«Просто…» - он замолчал, будто не находя слов.

Анастасия пристально ждала.

И вдруг он сказал совсем не то, что ожидалось:

«Зачем вы всё это делаете?»

Голос звучал не обвиняюще, а искренне заинтересованно.

«Вы ведь раньше были совсем другой. Потому я и спрашиваю, мне действительно любопытно.»

«Я уже отвечала, Ваше Величество. В какой-то момент я поняла, что не хочу жить, как прежде. И решила меняться, стать лучше.»

«Но так резко?» - он покачал головой. «Человек не способен измениться настолько быстро.»

«…»

«Что вы скрываете?»

«Ничего.» - тихо.

Анастасия прикусила внутреннюю сторону губы.

[Подозрения Вильгельма были естественны.]

[Странно даже, что остальные приняли её перемены без вопросов.]

[Любой бы удивился, если привычный человек вдруг превращается в совсем другого.]

Она вздохнула:

«Но не понимаю одной вещи, почему именно вы реагируете так болезненно?»

«Что вы имеете в виду?»

«Все вокруг говорят, что я изменилась к лучшему. Все рады. А вы…»

[Император, которому досталась скандальная, вспыльчивая жена, должен был бы первым вздохнуть с облегчением. Разве нет? Но в его реакции ощущалось не сомнение, а тонкая, почти враждебная настороженность.]

«Мне кажется, что вы недовольны тем, что я стала другой.»

«Естественно, я насторожен. Особенно после сегодняшнего дня.»

Он говорил резко:

«Вы всегда ненавидели детей. Вы даже к детям знати едва притрагивались. А сегодня…смогли смеяться с шумной толпой, обнимать их, играть.»

Он смотрел на неё, не скрывая внутреннего потрясения.

[У нас нет даже собственного ребёнка, но я видел, к ним она была нежна. До невероятного. До невозможного.]

«Пусть вы изменили поведение…но вкус, привычки, они бы остались. Разве только мне всё это кажется странным?»

Анастасия закрыла глаза, словно ставя точку.

«Что вы хотите услышать? Что я задумала великий план? Его нет.»

«…»

«Со временем, Ваше Величество, вы всё поймёте. Больше я не объясню.»

Она откинулась на спинку сиденья, плавно закрыв глаза.

В карете снова стало бесшумно.

Через несколько минут Вильгельм осторожно позвал её:

«Императрица…»

Тишина.

«…Императрица?»

Ни ответа, ни движения.

«Вы притворяетесь?» - в голосе мелькнула слабая надежда.

«…»

«То есть вы действительно уснули?» - он замер.

И почему-то поверил.

Она и правда очень устала, долгая дорога, дети, эмоции.

[Но…]

«Я не успел спросить главное.»

Он тихо, почти шёпотом произнёс:

«Почему вы плакали так сильно тогда?»

[Что могло ранить настолько?]

[То выражение, как будто вы потеряли того, кто дороже жизни…]

[Я не могу забыть его.]

И он понимал, сейчас ответа не будет.

Если он спросит, она уйдёт от темы.

«Я не понимаю, что у вас в мыслях, Анастасия.»

Тишина.

«Вы стали такой непредсказуемой. И это…сбивает с меня почву. Все ваши слова, жесты, каждый ваш шаг…что-то делает со мной.»

Он опустил взгляд.

«О чём ты думаешь, Анастасия?»

Это было впервые за два года брака.

Впервые он произнёс её имя вслух.

И оно прозвучало непривычно, почти неловко, как первое касание к чему-то тёплому, давно забытому.