[После всего, моя цель приезда сюда была волонтёрская работа]

[В конце концов, я приехала сюда именно для волонтёрской работы.]

[Если бы нужно было просто передать еду, вовсе не обязательно было бы приезжать лично.]

Анастасия играла в прятки и с мячом с двадцатью детьми миссис Эссеншал.

Сначала она переживала, что переусердствовала, но, к её облегчению, дети сразу к ней привязались. Они увивались вокруг неё и называли её «Принцессой, которая победила страшных дядек».

«Вы не устали?» - спросила Анастасия, оглянувшись на фрейлин, которые играли с детьми. Те вздрогнули и поспешно ответили:

«Нет, Ваше Величество, мы совсем не устали! У нас всё отлично.»

«И у меня тоже! Напротив, для меня большая честь и радость провести такой значимый день вместе с Её Величеством Императрицей! Ха-ха-ха…»

[Ответ какой-то уж слишком правильный…]

[Неужели я сказала это не тем тоном?]

Анастасия так думала потому, что знала: благородные фрейлины вряд ли добровольно участвуют в подобных занятиях.

«Я никого не заставляю.» - мягко сказала она. «Вы все устали после долгой дороги, так что можете отдохнуть.»

[…Но разве они могли уйти отдыхать, когда сама Императрица, так же утомлённая, продолжает играть с детьми? Конечно нет.]

«О нет, Ваше Величество! Мы в полном порядке!»

«Правда? Вы уверены?»

«Разумеется! Когда сама Императрица проявляет такую заботу о детях, как мы можем просто сидеть и наблюдать?»

«Да, именно так! Мы должны хоть чем-то помочь, чтобы всем было легче.»

Фрейлины действительно верили словам Анастасии, что она изменилась.

Но…два года прошлого опыта не исчезают так легко. Их тела по-прежнему реагировали из инстинкта самосохранения.

***

Время пролетело незаметно за множеством дел.

Пока дети спали после обеда, Анастасия вышла из домика подышать воздухом.

Рядом находился небольшой сад.

Она решила прогуляться.

По всему саду скромно цвели красные цветы, и от этого там царила спокойная, приятная атмосфера.

[И телу, и душе стало легче.]

[С момента моего возвращения прошло меньше месяца, но я так загружена…Слишком много нужно было сделать, чтобы изменить свою репутацию.]

[И сейчас, вдали от Императорского дворца, мне впервые хочется по-настоящему вздохнуть.]

Лёгкий ветерок ласково обвил её плечи.

От этого ощущения стало особенно приятно.

«Как же освежающе…»

[Я всегда любила такие моменты. Даже до возвращения я часто выезжала из дворца и занималась благотворительностью.]

[Вильгельм не особо это одобрял, слишком уж волновался за меня, но никогда не запрещал. Не тогда, когда я так очевидно показывала, насколько это для меня важно.]

Анастасия на миг замолчала.

Её лицо помрачнело.

[Я всё ещё хочу предложить закон о защите сирот…]

[Но теперь это невозможно.]

[Тогда у неё были надежды и решимость, шанс изменить ход истории и остаться рядом с ним.]

[Но теперь…всё иначе.]

Она сама решила идти до концца сюжета. Значит, через год будет уход от поста Императрицы. До тех пор, лишь временная тень, предшествующая появлению истинной героини.

[Предлагать социальные реформы, да ещё и сиротские, слишком вызывающе для «злой Императрицы».]

[И если её всё равно сместят, реформу легко похоронят.]

[Эвелин и её сторонники никогда не примут законы, предложенные прежней Императрицей.]

Но и сама Анастасия понимала: в итоге это может даже навредить детям.

[Конечно, возможно, я слишком тороплюсь с выводами…Но раз речь идёт о столь важном для меня деле, я не могу действовать необдуманно.]

«Ах!»

Вдруг её осенила мысль, простая и блестящая.

[А что, если… открыть приют уже после ухода?]

[У меня всё равно не будет планов после ухода. А если я создам приют и буду заботиться о детях, жизнь станет прекрасной.]

В прошлой жизни она была учительницей, она обожала детей.

[Звучит прекрасно. Да, это дорого...но…]

Пока она Императрица, способов собрать средства, множество.

[А после ухода можно будет зарабатывать самой.]

[Или использовать своё имя, устроить аукцион…]

[Нет, плохая идея. Лучше сохранить добрую репутацию, так и пожертвования будет проще получать.]

С этой мыслью она всё больше убеждалась, что нашла свой путь.

[А может, даже благотворительный фонд создать?]

[В Розенберге такого понятия ещё не было. Как и самого понятия приюта.]

[Но в храме можно открыть хоть какое-то начало.]

[Кто-то же должен стать первым. Почему бы не мне? А позже можно и школу построить! Или объединить приют со школой с самого начала…]

[Но обязательного образования не существовало. Учиться могли только богатые, в основном знать.]

[От одной этой несправедливости становится тяжело. Столько хочу успеть, и так мало времени…]

***

Думая обо всём этом, Анастасия вышла на поляну, и вдруг остановилась.

«О…»

Перед ней был знакомый цветок.

«Розы ещё цветут?»

Кроваво-красный бутон стоял в идеальном раскрытии, хотя сезон давно прошёл.

Анастасия удивилась и подошла ближе.

[Похоже, остальные давно осыпались. Осталась только эта.]

Она присела напротив розы и тихо прошептала:

«Наверное, тебе очень одиноко…совсем одной.»

[Если бы у меня была дочь, я назвала бы её Розой.]

И тут…

[Почему?]

Как назло, в память ворвался осколок прошлого.

Лицо Анастасии затвердело.

[Не хочу это вспоминать…]

Но воспоминания прорвались сами.

[…Роза? Но это слишком обычное имя.]

[Но оно такое красивое! Я обожаю красные розы. Мой цветок рождения, роза мшанистая.]

[Да, ты права.] - улыбался Вильгельм, как будто немного потерянно.

[А если родится сын?]

[Хит.]

[Почему?]

[Ты действительно спрашиваешь?]

[Потому что это цветок рождения Вашего Величества.]

Тот момент был тёплым до дрожи.

[Какой же ты романтик…]

Воспоминание оборвалось, точнее, Анастасия сама оборвала его.

Дальше память была нестерпимой.

Она пошатнулась.

[Ребёнок…которого я родила от любимого мужчины…]

[Она пришла к нам через год после свадьбы…и ушла через месяц.]

Боль накрыла её волной.

«А если…моя малышка тоже была одинока?»

После того горя Анастасия надеялась снова забеременеть, но судьба больше не подарила ей ребёнка.

[Это было настолько мучительно…но перед смертью я поняла.]

[Мой ребёнок не пришёл снова, потому что берег меня.]

[Знал, что ждёт нас с её отцом.]

[Знал, какой ад пережила бы мать, умирая и думая о том, что будет с детьми…]

[И я подумала, что, может быть, мне повезло: я не успела стать матерью, у которой отняли бы ребёнка.]

[Как бы я могла поднять руку на собственное дитя…]

Анастасия машинально коснулась плоского живота.

Слёзы подступили горькой волной.

Она снова посмотрела на одинокую красную розу.

[Почему ты не любишь красные розы?]

[Просто…не люблю.]

[А я люблю. Люблю их язык.]

[И что же означает красная роза?]

[Тебя…]

Она сорвала розу и, улыбнувшись, протянула ему.

[Она значит: “Я люблю тебя”.]

[Я любила его…Нет. Люблю.]

[Сейчас, тогда, всегда.]

[Всем сердцем.]

[Слово “любовь” было таким сильным, что я не могла поднять взгляда, когда он был рядом…]

«Я скучаю…»

С лицом, готовым вот-вот расплакаться, она протянула руку к розе, как будто касалась самого Вильгельма, который ненавидел эти цветы.

Но…

Острые шипы впились в её кожу.

«Ах…!»

Она вздрогнула и отдёрнула руку.

Капля крови стекла по пальцу, затем по запястью.

«Больно…»

Как будто это стало последней каплей, из глаз Анастасии хлынули слёзы.

«Очень больно…»

Она чувствовала себя такой же одинокой и жалкой, как эта роза.

Сжав травмированный палец, она тихо, надрывно плакала.

С момента возвращения Анастасия ни разу не позволила себе по-настоящему показать свои чувства к Вильгельму.

И только сейчас, когда вокруг никого не было, она смогла выплакать всё.

Даже в тот день, когда узнала о его гибели, она не позволила себе рухнуть.

Но теперь, всё рухнуло.

***

«Ах…»

Она почувствовала чьё-то присутствие.

Когда она была уверена, что совершенно одна…кто-то оказался рядом.

Слёзы мгновенно высохли от страха.

Анастасия подняла заплаканные глаза, и увидела того, кто сидел рядом.

«…Ваше Величество.»

Это был Вильгельм.