Несколько дней спустя, поздней ночью, в Центральный дворец прибыл гонец.

«Ваше Величество, сообщают, что приготовления к казни преступницы в Великом Храме завершены.»

«Хорошо. По крайней мере, не слишком поздно.»

Вильгельм кивнул в ответ.

«Казнь будет приведена в исполнение завтра утром. Будьте к этому готовы.»

«Как прикажете, Ваше Величество.»

Колтон удалился, оставив их двоих наедине.

Анастасия поставила чашку на стол, на её лице отразилось сложное чувство. [Завтра всё должно было закончиться.]

«Странное ощущение…»

До сих пор ей было трудно поверить, что все трагедии, через которые она прошла, случились не из-за её ошибки или прихоти Богини, а из-за чужой алчности.

Стоило вспомнить ту боль, как казалось совсем не странным пойти сейчас к Эвелин, схватить её за шею и отвесить пощёчину.

Но всё же…

«Да…теперь всё позади.»

Рядом сидел Вильгельм, он тёпло взял её за руку. На губах Анастасии появилась такая же мягкая, тёплая улыбка.

[Наверное, потому что именно этот человек сейчас рядом. Благодаря ему она могла быть настолько милосердна.]

«Теперь никто не посмеет усомниться в твоём месте».

Он говорил правду. Узнав несколько дней назад всю истину, высший свет яростно осуждал Эвелин, которая обманула всю Империю, и превозносил Анастасию, сумевшую выстоять.

[Они как осы, вечно жужжат вокруг! Ваше Величество, никогда не прощайте тех, кто держался за леди Хейзел!]

Анастасия вспомнила слова герцога Барантеса, сказанные накануне.

Так говорил не только её отец, даже служанки из дворца Императрицы собирались вместе и повторяли то же самое.

[Ну…от этих эмоций так просто не избавиться.]

Но главное было в другом, теперь она могла быть рядом с тем, кого любит, столько, сколько пожелает.

Сердце стало теплее от этой мысли, и Анастасия мягко прижалась к Вильгельму, переплетая пальцы с его пальцами.

Вильгельм улыбнулся, освободил одну руку и обнял её за плечи.

«У нас так много того, что я хочу сделать вместе с тобой.»

Анастасия тихо произнесла:

«Я хочу пойти с тобой на пикник к реке в ясный день, хочу гулять по улицам, отправиться в путешествие к горячим источникам…»

Всё это она делала с ним хотя бы раз в прошлой жизни. Тогда эти воспоминания были тем, что помогало ей удерживаться на плаву. Но теперь - нет. Как бы прекрасны ни были воспоминания, Анастасия всё равно жаждала самого Вильгельма.

Даже поцелуй, который она дарила ему сотни раз в прошлой жизни, всегда заставлял её сердце трепетать.

[Какой ужас, прожить жизнь, имея лишь эти отголоски прошлого.]

Она больше не хотела даже думать об этом.

«Мы сделаем всё.»

Вильгельм обнял её ещё мягче, его голос стал тёще теплее.

«Теперь у нас полно времени. Правда?»

И он был прав. Не осталось ничего, что могло бы тревожить или преследовать их.

Анастасия широко улыбнулась и кивнула.

Он посмотрел на неё пристально, затем на его губах появилась игривая улыбка.

«А я тоже хочу сделать кое-что с тобой. Очень многое.»

«Например?»

«Ну…можно начать с того, что мы можем сделать прямо сейчас.»

Она даже не успела спросить что, как Вильгельм приблизился.

Глаза Анастасии в удивлении широко раскрылись, а Вильгельм тем временем с лёгкой улыбкой коснулся её губ коротким поцелуем и отстранился.

«Вот это.»

Её округлившиеся, словно у кролика, глаза были такими милыми. Она всегда так реагировала, когда он внезапно её целовал.

И именно ради этого выражения он и дарил ей такие внезапные поцелуи время от времени.

[Милая или красивая, любое подойдёт.]

Его жена была и тем и другим, и сердце, которое и без того вечно было на грани взрыва, начинало бушевать от одного её вида.

[Кажется, моя жена решила убить меня сердечным приступом.]

[Даже настоящий маленький кролик не был бы таким милым, как эта женщина.]

Сердце его забилось сильнее, и Вильгельм ладонями обхватил её лицо, вновь поцеловав.

«Вот это.»

Она вновь покраснела, окрасившись в нежный персиковый оттенок.

Коснувшись губами её щеки, Вильгельм произнёс с тёплой улыбкой:

«Я люблю тебя.»

Она улыбнулась. Его едва не накрыло слезами от этих слов.

[Если бы его спросили, что такое счастье, он бы ответил без раздумий: «Любить». А это чувство, переполнявшее его сейчас, и было той самой любовью.]

Он был так счастлив, что само слово «счастье» казалось ничтожным по сравнению с тем моментом, когда она жива, дышит, сидит перед ним и улыбается.

«Я тоже люблю тебя.»

Конечно, Анастасия чувствовала то же самое.

Два совершенно разных человека, но одинаковое чувство, направленное друг на друга. Всегда волнительно и прекрасно заново убеждаться в этом.

Анастасия, чьи щёки всё ещё были окрашены в нежный персиковый цвет, на этот раз сама обняла его за шею и поцеловала. Сначала её губы коснулись его легко, но в следующую секунду она поцеловала его так страстно, что у него перехватило дыхание.

Вильгельм крепко обнял её, прижимая её хрупкое тело к себе.

Анастасия улыбнулась и переплела руки у него на шее.

[Пора было отправляться в единственный рай на земле, дарованный Богиней.]

***

На следующий день началась подготовка к казни Эвелин Хейзел, нет, Скарлетт.

Людей до дрожи пугал тот факт, что тёмная магия, которую считали давно исчезнувшей из Розенберга, вновь проявилась.

Императорская семья решила устроить публичную казнь, чтобы успокоить народ.

Человека, прикоснувшегося к Тьме, было сложно полностью уничтожить.

Сначала тело омывали святой водой, затем привязывали к столбу.

После этого преступник должен был выпить яд, медленно убивающий тело.

Этот яд был настолько мучительным, что его применяли лишь в случаях самых тяжких преступлений.

Человек не мог ни выгнуться, ни упасть: будучи крепко привязанным к столбу, он должен был терпеть боль в идеальной, ровной позе.

Когда дыхание преступника прекращалось, его тело сжигали, чтобы уничтожить осквернённые останки.

Но из-за святой воды, которой обливали столб, дерево плохо загорало.

В худшем случае огонь приходилось разжигать несколько раз, пока тело полностью не выгорала. Невозможно даже представить ту боль, которую испытывал человек.

«Преступницу привести!»

Скарлетт, заранее знавшая процесс от жрецов, уже с рассвета была охвачена паникой.

От невыносимого стресса её некогда прекрасные розовые волосы начали белеть.

[… Спасите, спасите, умоляю!]

Её рот был зажат кляпом, и она могла только мысленно звать демона.

[Но тот даже не появился.

Когда с неё сняли тёмное клеймо, Скарлетт ощутила зловещее предчувствие, её, должно быть, бросили.

«Это ведьма! Ведьма! Немедленно казните эту мерзавку, которая пыталась причинить вред Империи!»

«Она осмелилась манипулировать волей Богини и извергнуть добрую Императрицу!»

«Кидайте в неё камни!»

Когда Скарлетт вывели на место казни, обезумевшая толпа набросилась на неё.

Камни били со всех сторон. На теле Скарлетт быстро появлялись новые и новые кровоточащие раны.

Кляп не позволял ей закричать.

Толпу кое-как усмирили, но голова её уже кровоточила, а лицо было залито слезами.

Колтон с сожалением взглянул на неё и начал перечислять её преступления.

«…Таким образом, за то, что Скарлетт обманула Императорскую семью, Империю и Богиню; за то, что манипулировала волей Богини; за убийства и попытку похитить драгоценности Императрицы…»

Колтон сделал паузу, переводя дыхание. Тишина, последовавшая за его словами, повисла над площадью тяжёлым туманом.

«И прежде всего, за предательство воли Богини и использование запретной тёмной магии, она приговаривается к смерти».

«Казнить её! Казнить!»

Толпа взревела. Один из жрецов снял кляп и влил ей в рот тёмно-красную жидкость.

«Нет, нет…!»

Скарлетт отчаянно сопротивлялась, но это было бесполезно. Почти сразу после того, как яд проник в тело, его огонь охватил её изнутри. Она выгибалась в агонии, но плотные верёвки не позволяли ей ни пошевелиться, ни упасть.

«У-у-у…!»

Кляп вновь заткнул ей рот. Белая ткань моментально окрасилась кровью.

Каждый вдох звучал, как предсмертный хрип.

«О-ох…ах…!»

Её тело судорожно дрожало. И вот жрец поднёс огонь к подножию столба.

Жар медленно поднимался, опаляя её ноги, затем живот, затем грудь.

Она понимала, что умирает.

И больше смерти её пугала именно медленная, мучительная боль, ад, который начался раньше самой смерти.

[10, 9, 8…]

Она услышала знакомый голос. Сквозь слёзы Скарлетт распахнула глаза.

[3, 2, 1…Конец. Контракт завершён.]

«Мммф!»

[Глупая девчонка. Тебе следовало уступить мне тело раньше, и не пришлось бы так мучиться.]

Она почувствовала, как в неё входит чья-то чудовищная сила. В агонии, которую человеческое тело не могло вынести, сознание Скарлетт оборвалось.

А спустя мгновение…

Вшух!

С оглушительным треском столб разлетелся вдребезги под ударами чудовищных когтей.

Там, где стояла Скарлетт, поднялся огромный демонический дракон.