Выслушав всю историю Анастасии, Вильгельм долго молчал. Молчание было естественным, рассказ оказался слишком ошеломляющим.

Анастасия терпеливо ждала его реакции.

«… Знаешь, на самом деле…»

В какой-то момент Вильгельм, нахмурившись, наконец заговорил:

«Когда я услышал голос во сне, мне было не по себе, но я не был уверен.».

«…»

«Я пытался выяснить, не контактировала ли Хейзел с верховным жрецом. ничего. Ни единого следа.»

[Но если Анастасия услышала голос Богини прямо в храме, ситуация менялась. Это нельзя было списать на обычный сон.]

«Выходит, богиня хочет, чтобы мы пересмотрели оракул?»

«… И ещё вот что.»

Анастасия задумалась, затем осторожно спросила:

«Это ведь…не впервые происходит, правда?»

«Что? Что ты имеешь в виду. не впервые?»

«Ну…помнишь тот день, когда в ясном небе ударила молния и верховный жрец упал? На мемориальной службе Богине.»

«Конечно, помню…» - пробормотал Вильгельм, подняв взгляд.

«“Мы встретим мелкие несчастья, чтобы избежать великой беды. Не бойся, дитя моё…” такие слова прозвучали тогда.»

Она вспомнила, как цинично относилась к тому ласковому обращению. И всё же, оно оказалось настоящим.

«Оракул сошёл будто из ниоткуда, а потом…ничего особенного не случилось.»

«Кроме того, что верховного жреца ударила молния.» - заметила Анастасия.

«Мне кажется, богиня подавала знак уже тогда.»

Договорив, она смутилась.

«… Может, я слишком подгоняю?»

«Нет, в этом есть смысл. Молния в ясном небе, случай редкий.» - задумчиво кивнул Вильгельм.

«Вокруг стояли другие жрецы, но удар пришёлся только в него. И к тому же солнечная погода внезапно сменилась тьмой прямо во время ритуала.»

«Да, это тоже было странно».

[Тогда всё происходило слишком стремительно, чтобы задумываться. Но сейчас становилось ясно: странностей было слишком много.]

«Мне нужно разобраться в происходящем. Если оракул подделан… что означало клеймо на плече леди Хейзел, как используется божественная сила…Вопросов много.»

«Это будет нелегко. Не знаю, был ли сам верховный жрец замешан, но если это так, он не стал бы оставлять грубых следов. За такие преступления, высшая мера.»

«Именно это меня и беспокоит. Поэтому остаётся лишь один путь».

Вильгельм взглянул на неё, ожидая продолжения.

«Мне нужно встретиться с верховным жрецом лично.»

«Встретиться? И что ты собираешься делать?»

«Текущий верховный жрец - единственный в истории Розенберга, кто поднялся с простолюдинов.» [абзац ]

В Королевстве одарённые божественной силой становились жрецами и получали дворянский статус независимо от происхождения. Верховного жреца выбирали голосованием, и обычно это был кто-то из высокородных семей, так храм укреплял честь и влияние.

Но Лайелла возвысила необычайная сила и упорнейшие труды. Он стал первым простолюдином, занявшим столь высокий сан.

«А значит, стремление к славе у него огромное. Я собираюсь сыграть на этом. Он, вероятно, даже представить не может, что я заподозрю подделку оракула. Если действовать осторожно, может получиться.»

«Если верховный жрец сам признает вину, это будет самым простым решением.»

«Да. Но даже если нет, я всё равно найду доказательства. Поэтому…»

Тут Анастасия на мгновение запнулась.

Вильгельм терпеливо посмотрел на неё, словно предлагая поддержать её словами. Она глубоко вдохнула и произнесла:

«Ты…не мог бы немного подождать?»

«… Что?»

«Пока я не смогу уверенно занять своё место…рядом с тобой.»

Щёки Анастасии чуть-чуть порозовели.

Вильгельм смотрел на неё так, будто по нему ударили невидимым копьём.

«Я хочу… продолжать жить как Императрица - твоя Императрица.»

Она колебалась перед тем, как сказать это? [Боялась отказа?]

[… Какая нелепость.]

Ошеломлённый и одновременно счастливый, Вильгельм крепко прижал Анастасию к себе.

«Ах…»

Сердце его переполнялось счастьем, он держал в объятиях живую, тёплую Анастасию, а не пустого призрак, который согревал его столько месяцев.

«Разумеется.» - ответил он хрипловатым, дрожащим голосом.

«Говоришь очевидные вещи…Я всегда был с тобой.»

«Теперь, когда я вернулась…» - тихо прошептала Анастасия, обнимая его.

«Требования к твоему решению станут лишь громче.»

«Моим решение всегда была – ты.» - спокойно произнёс он.

Анастасия вскинула взгляд - удивлённо.

Такие же слова он говорил и раньше, до её возвращения, когда появилась Эвелин.

[…Этот человек.]

Неосознанно Анастасия крепче прижалась к нему.

Этот мужчина не отступал от неё ни на миг, ни в этой жизни, ни в прошлой. Он даже не допускал мысли отказаться.

И всегда, несмотря на все препятствия, он держал обещание.

«Так будет всегда. Поэтому тебе не о чем тревожиться».

Он снова любил её, как прежде.

В его голосе звучало такое тепло, что у неё защипало глаза.

Словно сонная дымка окутала её сердце. И в этот миг по щеке скатилась слеза.

Казалось, все тяготы прошедшего года растворились.

***

Колтон с глухим стуком бросил на стол пустую бутылку. Она, покатившись, со скрежетом ударилась о пол.

Он выпил уже пять, и не собирался приносить следующую. Бесполезно: пьянее он уже не становился.

[Он меня не простит.]

Он видел, как Вильгельм вышел, потрясённый разговорами. И был уверен в худшем.

[Надо подать в отставку.]

Таков был итог долгого, мучительного запоя.

[Буду служить Императрице до последнего дня. Только так я хоть немного искуплю вину.]

Он не должен был скрывать от Вильгельма болезнь

Анастасии, даже если она сама просила. Хотя бы герцога Барантеса он обязан был предупредить.

Колтон поднялся, лицо опухшее от плача и выпивки.

Подошёл к столу, написал заявление об отставке, вплетая в строки бесконечные извинения.

«Сэр Колтон, Его Величество вернулся.»

Когда письмо было закончено, эти слова прозвучали словно смертный приговор.

Вздохнув, Колтон пошёл к Императору.

[абзац ]«Приветствую вас, Солнце Империи, Ваше Величество.» - вымолвил он, думая, что это его последний поклон как помощника.

Но, подняв голову, он застыл.

«… Э?»

Если глаза его не обманывали, Вильгельм выглядел…слишком хорошо.

[Нет, слово «хорошо», обидно слабое.]

Он выглядел счастливым.

[Безмерно счастливым.]

Счастливым так, что Колтона аж пробрало в дрожь.

[…Святые небеса.]

[Неужели у него поехала крыша? Мысль была логичной.] Колтон встревожился ещё сильнее.

[Я молчал ради благополучия Императрицы…но кто знал, что всё зайдёт так далеко?!]

Его тихий всхлип стал громче. Он пытался держаться, но не мог.

«Ваше Величество…»

Он снова всхлипнул, затем упал на колени.

«Я…я был неправ! Во всём!»

«Что?» - спросил Вильгельм, до сих пор пребывавший в тихом счастливом оцепенении; смысл слов дошёл до него не сразу.

Колтон воспринял это как укор, и разрыдался ещё сильнее.

«Если вы чувствуете себя преданным, у меня нет оправданий! Но я думал, что будет хуже, если Императрица узнает о своей болезни перед уходом…»

«Колтон, на самом деле…»

«Я не хочу оправдываться! Моя вина тяжела!»

Не дав Вильгельму вставить слово, Колтон дрожащими руками протянул письмо об отставке. Вильгельм устало нахмурился.

«Колтон.»

«В последние дни Императрицы…сколько бы их ни осталось, позвольте мне быть рядом и защищать её».

«… Подожди.»

Теперь уже Вильгельм был потрясён.

«Почему ты собираешься защищать Императрицу вместо меня, её мужа?!»

Колтон, подавив всхлип, продолжил:

«Так я хотя бы немного искуплю вину перед вами…»

«Колтон.»

Вильгельм тяжело вздохнул, оборвав его.

«П-позвольте мне…»

«Это недоразумение.»

«… Простите?»

«Ты всё неправильно понял.» - покачал головой Вильгельм. [абзац ]«Императрица не умирает. И никакой болезни Аматис у неё нет.»

«Что? Но я видел кровь!»

Вильгельм спокойно объяснил: это была кровь оленя, и он сам вызвал всех врачей. Результаты были нормальными.

«Так что твоя “отставка ради её последних дней” не нужна. И даже если бы что-то случилось, я её защищаю, это моя обязанность.»

Колтон окаменел.

[Значит…я всё перепутал. И пил, и рыдал, и валялся на коленях весь день…]

Перед его глазами замелькали картины сегодняшнего позора.

«… Ха-ха-ха…»

Вильгельм смотрел на него как на откровенного дурака, и было ясно: он будет подшучивать над этим ещё долгие годы.

Стало так стыдно, что хотелось исчезнуть.

[Лучше бы я убежал, как Императрица до своего возвращения!]

… Но сожаление пришло слишком поздно.