«Вы заняли не своё место. Здесь сидит Императрица.»

«…Однако».

Эвелин прикусила губу и всё же заговорила:

«Мне кажется, нехорошо оставлять это кресло пустым, принимая делегацию.»

«И ещё хуже, показывать делегации женщину, которая не является Императрицей.»

Вильгельм ответил твёрдо, не моргнув и глазом:

«И какая причина, позвольте узнать, привела леди сюда?»

Слова, полностью игнорирующие её статус будущей Императрицы, унизили Эвелин до дрожи. Но Вильгельм лишь холодно посмотрел на неё, так, будто вовсе не понимал, что причина её смятения в нём. И Эвелин ничего не оставалось, кроме как отступить.

«Ваше Величество, делегация прибыла.»

Колтон подошёл с сообщением. Вильгельм слегка кивнул, и в этот миг двери распахнулись, открывая послам Висланта путь в зал.

Они приблизились к трону и почтительно склонили головы:

«Приветствуем единственное Солнце Розенберга от имени Висланта.»

«Вы проделали долгий путь. Благодарю за ваши труды.»

«Нет, Ваше Величество. Благодаря вашей заботе путешествие прошло спокойно.»

После приветствия Императора должно было последовать приветствие Императрицы.

Глава делегации невольно взглянул туда, где должна была сидеть она.

[Говорили, что Императрица отсутствует?]

Послы уже собирались завершить церемонию, сохраняя непроницаемое выражение лиц, когда...

«Луна Империи Розенберг, Императрица, входит.»

Зал взорвался потрясённым шёпотом.

Снова раздался тяжёлый, протяжный звук распахивающихся дверей. Все затаили дыхание и устремили взгляд на того, кто появится в проёме.

Шаг, шаг. Нарушая напряжённую тишину, в зал грациозно вошла женщина.

На ней было платье из ярко-алого сатина; такие же алые алмазные украшения сияли на ушах, шее и руках. А над всем - корона Императрицы.

Она была идеальна. Безупречна. Настоящая Императрица.

На миг все оказались подавлены её величественным видом, но затем спешно отдали ей почести.

Пышная юбка слегка взметнулась, когда Анастасия подошла к Вильгельму.

«Прошу прощения за опоздание.»

Её голос был ровным и спокойным.

«Анастасия Розенберг приветствует Солнце Империи.»

Ответа не последовало.

Анастасия подняла на него глаза. Вильгельм выглядел ошеломлённым. И это было бы странно, если бы он не удивился.

Но раз все замерли в ожидании, кто-то должен был взять ситуацию в руки. Анастасия мягко улыбнулась и пошла к нему.

Её цель - кресло рядом с троном, место Императрицы. Анастасия заняла его, а Вильгельм даже не шевельнулся.

«Приветствуем Императрицу, прекрасную Луну Империи.»

Неожиданно именно послы Висланта первыми нарушили оцепенение.

«Для нас честь увидеть вас. Признаюсь, я сам вызвался в эту делегацию, чтобы встретиться с Вашим Величеством.»

«Правда?»

«Да, Ваше Величество. Вы, вероятно, меня не помните.»

Глава делегации говорил свободно:

«Ваша мать, герцогиня Барантес, была моей племянницей.»

«Я знаю, герцог Ромут.»

Анастасия кивнула спокойно:

«Когда готовила приём делегации, узнала о гостях. К счастью, вы оказались братом моей матери.»

«Верно, Ваше Величество. Вы меня помните?»

«Прошло столько времени с нашей последней встречи…»

Анастасия слегка улыбнулась и, заметив, что придворные начинают приходить в себя, мягко направила разговор в другое русло:

«Но мы слишком задерживаем тех, кто проделал такой путь. Ваше Величество, думаю, стоит проводить послов в гостевой дворец.»

«…Не стоит.»

Вильгельм едва вымолвил слова. Анастасия повернулась к мадам Рочестер, той, что побледнела так же, как и он.

« Мадам Рочестер, сопроводите, пожалуйста, делегацию.»

«Да? Ах…да, Ваше Величество.»

Опомнившись, она поклонилась и повела послов. Когда они покинули зал, он опустел наполовину.

Оставшиеся дворяне Розенберга выглядели всё ещё ошеломлёнными.

Анастасия снова посмотрела на Вильгельма. Он уже какое-то время смотрел на неё, их взгляды встретились. В его дрожащих глазах промелькнуло целое море чувств.

«Ваше Величество, что всё это…»

«Всем выйти.»

Вильгельм, не отрывая взгляда от Анастасии, произнёс:

«Я должен поговорить с Императрицей наедине.»

Никто не осмелился возразить. Люди один за другим вышли, украдкой оглядываясь.

Большой зал опустел. Они остались только вдвоём.

И тогда взгляд Анастасии уловил, как глаза Вильгельма становятся красными.

Её собственные наполнились влагой.

«…Я…»

Он заговорил, будто выдохнул боль из глубины сердца:

«Я сейчас…сплю?»

«…»

«Я почти не сомкнул глаз в последнее время…Неужели я вижу такой нелепый сон?»

Он дрогнул, потому что Анастасия взяла его за руку.

Она не отвела от него взгляда:

«Это не сон, Ваше Величество».

Её голос дрожал:

«Я вернулась.»

«Зачем?»

Его голос тоже дрожал:

«Ты ушла от меня…так. Почему?»

В его глазах ясно читалось раненное сердце.

Анастасия знала, как сильно она его ранила.

Знала, и всё равно ушла.

Пока её не было, она тысячу раз представляла, что с ним могло происходить. И сейчас, когда увидела в его глазах не ненависть, а боль и тоску, её сердце сжалось до невыносимости.

[Если бы он смотрел на неё холодно…если бы ненавидел…это было бы легче перенести.]

«Потому что я хотела увидеть вас.»

Она с трудом решилась произнести:

«Я пришла, потому что скучала по вам.»

Он был тем, кого она всегда искала даже под одной крышей.

Тем более - на расстоянии.

Она вспоминала его каждый день, плакала, сжимая в руках платок, которым он когда-то вытирал её слёзы.

Она пыталась жить, цепляясь за эту память. А он, не смог даже этого. За месяц он исхудал так, что на него невозможно было смотреть.

«Как ты так истощил себя…»

Она прикусила губу, чтобы сдержать слёзы, и осторожно коснулась его лица.

[Что же я говорю…]

Его некогда гладкая кожа стала грубой, под глазами пролегли тёмные тени.

Всё это, следы долгих мучений.

Анастасия не выдержала и заплакала.

«Прости…Я ушла, не сказав ни слова…Не должна была…»

Слова рвались из неё, как лавина.

Вильгельм тихо усмехнулся и поднялся, будто перед ним плакал ребёнок, потерявший мать.

«Анастасия…»

Он произнёс её имя так нежно, что она снова разрыдалась.

«Почему же ты плачешь?»

В его голосе звучала печаль. Он достал платок и осторожно вытер её лицо.

От переполнявших эмоций оно покраснело.

И в тот момент в его голове промелькнула мысль, неожиданная и почти невозможная.

Он всегда был уверен, что из них двоих больше всех страдал именно он.

Но сейчас, видя её рыдания…

[А вдруг…это не так?]

[Нет, это абсурд. Как тот, кто ушёл, может быть более сломлен, чем тот, кого оставили?]

[И всё же она плакала так, словно боль убивала её.]

И остатки его обиды растворялись в жалости.

«Это я должен плакать.»

С горькой улыбкой он прижал её к себе.

Его крепкие, тёплые объятия сделали её боль острее.

[Почему? Почему он…]

[Почему он всё такой же…такой бесконечно добрый ко мне?]

Анастасия уткнулась лицом в его плечо и продолжила рыдать. Знакомый аромат, которого она так долго была лишена, наполнил её лёгкие, будто утешая.