«Оракул ошибся. Нынешняя Императрица - не та женщина, что была предназначена оракулом.»

Когда вчера Лайелл, появившийся будто из ниоткуда, произнёс это, Вильгельм лишь фыркнул.

«Вы шутите, Верховный жрец.»

«Простите, но это правда.»

Слова Верховного жреца звучали твёрдо, без малейшего колебания.

Когда он спокойно изложил доказательства, выражение лица Вильгельма заметно потемнело.

«…Это…»

Спустя мгновение он спросил, глядя на Лайелла с недоверием:

«Вы сами понимаете, что сейчас говорите?»

«Всё, воля Богини.»

Лайелл отвечал ровно, будто не замечая нарастающего гнева Императора.

«Случаи, когда оракул меняется, не так уж редки.»

«И что же?»

Вильгельм усмехнулся.

«К чему вы ведёте?»

«Полагаю, что ситуацию необходимо привести в соответствие с оракулом.»

«Привести в соответствие?»

«Сделать леди Хейзел новой Императрицей.»

«А нынешнюю Императрицу, лишить титула.»

Император посмотрел на Лайелла хищным, острым взглядом и закончил за него то, что тот не озвучил.

«Вы именно это хотите сказать?»

«…Принесу свои извинения Императрице.»

«Что?»

Это слово окончательно вывело Вильгельма из себя. Он заговорил резким, холодным голосом:

«Вы заставили её выйти за меня, потому что её избрала Богиня. А теперь выясняется, что это было неправдой, и вы хотите отделаться извинением? Верховный жрец и правда считает, что такие вещи можно поправить одной фразой?»

«…»

«Как удобно, распоряжаться чужими судьбами, а потом оправдывать всё одним только оракулом. Неужели вы и правда думаете, что Богиня желает такого своим потомкам?»

«Ваше Величество, эти слова…»

«Если вы хотите, чтобы я принял это нелепое положение вещей…»

Вильгельм оборвал его и отчётливо произнёс:

«Я постараюсь. Но выполнять, не буду. Я не намерен смещать Императрицу.»

«Я понимаю, что вы расстроены.»

Лайелл попытался вразумить его спокойным тоном.

«Но это не вопрос эмоций. Ваше Величество лучше всех знает, что означает воля Богини Розении для Розенберга.»

Страна существовала под её покровительством с самого основания; даже Император не мог игнорировать её волю.

«Я лишь надеюсь, что ваша мудрость озарит и этот раз.»

«…Продолжим разговор на завтрашнем совещании.»

Вильгельм понизил голос.

«Верховный жрец придёт вместе с остальными жрецами. И с той “настоящей” женщиной.»

«Как прикажете, Ваше Величество.»

Лайелл облегчённо выдохнул. Он подумал, что сумел достучаться до разума Императора.

Но всё было ровно наоборот.

[На завтрашнем собрании я поставлю точку. Пусть никто больше не позволит себе произносить при мне, что нужно сменить Императрицу.]

Сменить Императрицу он не собирался. Никогда.

Как потомок Богини, он всегда почитал её прорицания, но это было выше его сил.

[Императрица скоро узнает обо всём.]

[Следом за ним Лайелл непременно отправится сообщить Анастасии этот абсурд.] Император тяжело вздохнул.

[…Она будет потрясена.]

[Словно гром среди ясного неба, три года она жила с твёрдой верой, что является избранницей оракула, и вдруг…нет. И да.*]

[Прим. пер: по новому оракулу - формально больше нет, но по формальности пока ещё да.]

[К тому же ей придётся отказаться от титула.]

[Стоит ли…пойти её утешить?]

[Он не собирался разводиться с ней. Она будет его Императрицей сейчас, всегда, и до самой его смерти.]

Он поднялся, но вдруг его осенила тревожная мысль.

[…Неужели она это примет?]

Ему стало тревожно. [Анастасия никогда не проявляла ни малейшей жадности к месту рядом с ним.]

[Даже когда он приводил фавориток, она оставалась бесстрастной.]

[Она не раз говорила, что отказалась бы от титула, если бы не оракул.]

[Нет. Даже при этом, не может быть.]

Он убеждал себя, что она говорила так, лишь потому что была уверена в своих словах.

Но…

«Я прошу развод.»

Она выступила против него столь стремительно, что он едва не потерял дар речи.

«Смещение меня и назначение истинной избранницы новой Императрицей восстановит мир в Империи…»

Он больше не мог слушать.

Подняв руку, он поспешно остановил её.

«Хватит.»

Он не мог позволить этим словам звучать дальше.

С самого входа в зал заседаний его охватывала мрачная тяжесть.

Он поклялся оставить её на своём месте, чего бы это ни стоило.

Он был уверен, что она тоже этого хочет.

И тогда она…

[Ты и правда...?]

[Вероятно, она никогда не считала его своим мужем.]

Прошлой ночью он не сомкнул глаз, переполненный тревогами.

[Оракул - идеальный повод для знати требовать её смещения.

Как защитить её?]

И всё это она перечеркнула одним-единственным предложением.

[Так легко, так стремительно…]

[Неужели он для неё настолько ничтожен?]

[Был ли он хоть сколько-нибудь важен в её жизни?]

[Были ли его чувства за последний год лишь его собственными?]

Грусть, поднявшаяся из глубины, накрыла его с головой.

Запутавшись между любовью и болью, задыхаясь от переполнявших эмоций, он высказал свою волю и ушёл.

Он не мог оставаться там.

Гнев душил его.

Гнев, рождённый предательством.

[Разве…разве ты не должна была поддержать хотя бы моё решение?]

Он слышал, как Анастасия пыталась догнать его, но игнорировал её. Стоило остановиться, и он увидел бы её лицо.

Но она бы сказала то, что сокрушило бы его окончательно.

Как он вернулся в Центральный дворец, он и сам не понял.

«Ваше Величество, вы в порядке? Лицо совсем бледное.»

«…Никого.»

Он едва выговорил приказ Колтону:

«Никого не впускай.»

И сразу уселся за бумаги.

Ему нужно было занять себя хоть чем-то…

Иначе эмоции поглотили бы его.

Он погрузился в работу, намеренно не вспоминая о заседании.

Шур-шур.

Раздался звук длинного подола, скользящего по полу.

Рука Вильгельма, движущая пером, замерла.

«…»

Он сжал зубы и заставил себя продолжить писать.

«Ваше Величество.»

Её голос был тихим, но безошибочно её.

Он снова проигнорировал.

«Ваше Величество.»

Он продолжал молчать, так же, как она когда-то игнорировала его.

[Это была попытка бегства, он боялся услышать то, что разрушит его окончательно.]

Но…

«Теперь вы на меня посмотрели.»

Когда она подошла и взяла его за запястье, выхода не осталось.

Он поднял на неё взгляд.

В его почти бесстрастном лице вспыхнула ярость.

«Мне нужно сказать вам…»

«Я не хочу от вас что-то слышать. Возвращайтесь».

Голос его дрогнул.

[Поняла ли она это?]

Вильгельм всмотрелся в её глаза.

[Она выглядела печальной. Она пришла говорить, даже несмотря на его отказ.]

«Идите.»

Теперь в его голосе слышалась почти мольба.

[Было бы легче не видеть её вовсе, пока всё это не закончится.]

[Но…]

«Прошу, примите это.»

Когда он увидел протянутые бумаги о разводе, он рассмеялся - мрачно, безрадостно.

«…Развод?»

«Нужно лишь поставить вашу печать.»

Её имя уже красовалось на документах, каждая строка была подписана.

[Без тени колебания.]

Это довело его до бешенства.

«Смещайте меня и передайте титул новой Императрице…»

Но прежде чем она окончила фразу, Вильгельм выхватил толстую стопку документов и разорвал её.

Звук рвущейся бумаги оглушил Анастасию.

Она смотрела в оцепенении.

Но ему было мало.

Он разорвал бумаги ещё раз. и ещё, пока от них не остались лишь клочья.

Он хотел уничтожить их настолько, чтобы невозможно было понять, что это вообще было.

«Что…что вы творите?!»

Её голос сорвался, почти вскрикнул.

Вильгельм усмехнулся и стряхнул с ладоней бумажную пыль.

«Я этого не подпишу.»

«Вы идёте против оракула?»

«Это меня не волнует.»

[Что?]

Анастасия застыла, ошеломлённая.

Вильгельм шагнул к ней - быстро, резко.

Расстояние между ними и так было небольшим, но теперь…

Теперь он стоял так близко, что стоило ей чуть повернуть голову, их губы бы соприкоснулись.

От его горячего дыхания она невольно задержала своё.

Она подняла взгляд - встревоженный, растерянный.

Он наклонился к ней, и тихим, низким голосом, почти рычанием, произнёс:

«Ты обещала быть со мной до самой смерти.»

Проглотив боль, он выплюнул свою одержимость:

«Твоё обещание важнее всего. Я ни за что не отпущу тебя.»