«Я не собираюсь разводиться со своей женой. Она будет Императрицей Розенберга до самой своей смерти».

«Ваше Величество, оракул, это воля Богини.» - сказал Лайелл растерянным, обеспокоенным голосом.

«Если вы хотите выступить против этого…»

«Во имя Верховного Жреца.» - резко оборвал его Вильгельм.

«Разве так просто поменять жену?»

«…»

«В любом случае, Богиня Розения не станет заставлять меня избавиться от жены, которая однажды оступилась и получила за это рану. Она не совершит такой глупости в отношении собственного потомка.»

«Но и сама Её Величество просила о разводе.» - тихо напомнил Лайелл.

«А что, по-вашему, ещё могла сделать Императрица в такой ситуации?» - в голосе Вильгельма прорезалась ярость, которую он уже не мог скрыть.

Лайелл вздрогнул и поднял взгляд на Императора.

«Если бы она не попросила лишить себя титула, это звучало бы как вызов оракулу. Верховный Жрец считает, что у Императрицы был другой выбор?»

«…»

Лайелл на мгновение онемел. В зале заседаний повисла тишина - тяжёлая, долгая, давящая. И лишь спустя значительное время она была нарушена.

«…Стало быть, Ваше Величество действительно намерены выступить против оракула?»

«Если оракул трёхлетней давности был ошибкой, то и Богиня должна понести ответственность.» - криво усмехнувшись, произнёс Вильгельм.

«Пусть она укажет путь, который позволит Империи жить в мире и безопасности, но без того, чтобы я бросал свою Империи »

«Ваше Величество, строго говоря, Богиня не ошиблась. Скорее, это мы неверно истолковали её слова.»

«Нет, оракул был верен. Три года назад могли ли мы найти кандидатку вне Империи Розенберга? Это было бы слишком смело.»

Вильгельм нахмурился.

«Я не считаю, что тот оракул был ошибочным. Анастасия Барантес была единственной женщиной, подходящей под него. Богиня не могла этого не знать.»

«Так почему бы не исправить всё прямо сейчас?» - мягко, но настойчиво продолжил Лайелл.

«Что бы ни было в прошлом, нынешняя воля Богини Розении - сделать леди Эвелин Хейзел Императрицей. Прошу вас помнить об этом. От этого зависит мир и благополучие Империи.»

«Тогда с сегодняшнего дня молитесь Богине вновь в Великом Храме.» - жёстко сказал Вильгельм.

«И через молитвы узнайте, каким образом я могу исполнить её волю и обеспечить мир Империи, кроме того, чтобы становиться последним негодяем на земле, который бросает любимую жену.»

«…»

«Я высказал свою позицию полностью. На сегодня заседание окончено. С завтрашнего дня политические собрания будут проходить в обычном режиме, прошу учитывать это.»

С этими словами Вильгельм поднялся и вышел из зала, ни разу не оглянувшись.

Оставшиеся за столом лишь ошеломлённо переглядывались, не в силах осознать произошедшее.

[…Ах.]

Анастасия, первой придя в себя, в растерянности поспешила за ним.

Но Вильгельм уже ушёл далеко. Анастасия побежала, окликая его:

«Ваше Величество! Ваше Величество!»

Но он продолжал идти, словно не слышал её.

В конце концов ей пришлось остановиться, дыхание сбилось, силы иссякли.

«Ха…ха…»

Она стояла, тяжело дыша, и смотрела на его удаляющуюся спину.

«Что же…»

«Ваше Величество.»

Селена подбежала почти плача и поддержала за плечи.

«Пожалуйста, вернитесь во дворец Императрицы. Нужно отдохнуть.»

«…»

[Если бы она пошла к нему сейчас, всё равно ничего бы не изменилось.]

Анастасия, всё ещё растерянная, лишь молча кивнула.

***

Когда она вернулась во дворец Императрицы, фрейлины, уже услышавшие новости из зала, были вне себя.

«Да что это вообще такое? Разве наша Императрица - не та самая женщина из оракула?»

«Как можно говорить, что Богиня дала неверный оракул? И что из-за этого Императрицу нужно сместить? Это же абсурд!»

«Вот-вот! Она же не брошь на платье, которую можно заменить по настроению!»

Фрейлины кипели от возмущения и бросились к Анастасии, едва она появилась.

«Ваше Величество!»

«Вы в порядке?»

«…Со мной всё нормально».

[На самом деле, совсем нет. И причина была не в оракуле.]

[А в Вильгельме.]

[Почему? Почему, ради всего святого…он снова делает тот же выбор, что и до возвращения?]

Она не понимала. [Прежний Вильгельм, любивший её всей душой, был понятен.]

[Но нынешний - нет. Он не любит её.]

[Симпатия, возможно, есть, но слишком слабая, чтобы бросить вызов оракулу и Великому Храму.]

И вдруг она вспомнила его слова:

[Кроме того, чтобы становиться последним негодяем на земле, который бросает любимую жену.]

[Любимую» жену…]

Эти слова больно задели её. Но ненадолго.

[Наверное, это всего лишь выражение. Просто способ подчеркнуть свою позицию.]

[Неважно. Сейчас это не имеет значения.]

«Мадам Рочестер.»

Анастасия повернулась к ней, голос дрожал:

«Документы о разводе, которые я просила подготовить вчера…они готовы?»

Мадам Рочестер кивнула. Фрейлины ахнули.

«Ваше Величество, что вы говорите?!»

«Вы же не собираетесь…добровольно сложить с себя титул?»

«Ни за что! Это невозможно, Ваше Величество!»

«Я…»

Анастасия почти выкрикнула:

«Я не могу пойти против оракула. Ради Императора и ради будущего Империи. Это правильно.»

«Но, Ваше Величество!»

«Это для всех лучше.» - тихо, почти плача, сказала она.

«Мне нужно всего лишь уйти. Просто исчезнуть. Разве это не проще всего?»

«Как вы можете так говорить…»

«Мадам Рочестер, принесите мою печать. Сейчас же.»

Её голос стал твёрдым.

«Я отправлюсь в Центральный дворец.»

Фрейлины пытались удержать её, но Анастасия освободилась от всех рук и направилась к Центральному дворцу, крепко сжимая конверт.

[Этого не должно повториться. Никогда. Никогда снова…]

Она почти бежала, кусая губы.

Селена и другие фрейлины шли следом, тревожно переглядываясь, казалось, что Анастасию движет нечто отчаянное, почти пугающее, и никто не решался остановить её.

Вскоре она добралась до Центрального дворца. Колтон встретил её с поклоном.

«Приветствую Луну Империи.»

«…Сэр Колтон».

Анастасия ощутила странное облегчение, словно встретила давнего друга.

[До возвращения он поддерживал Эвелин, а сейчас - у неё не было с Вильгельмом даже нормального диалога.]

[Значит, Колтон должен быть к ней благосклонен.]

«Я слышал, что случилось на совете. Должно быть, вы сильно расстроены.»

Она молчала.

«Вы пришли именно из-за этого?»

«Да.» - она кивнула.

«Сэр Колтон, что вы об этом думаете?»

«О чём именно?»

«Я спрашиваю, как вы считаете, как мне следует поступить.»

«…Это…»

Колтон смущённо замялся.

«Простите, но…»

Он колебался долго, прежде чем наконец произнести:

«Я придерживаюсь того же мнения, что и Ваше Величество. Если оракул оказался неверен, то леди Хейзел должна стать новой Императрицей.»

«Понимаю.»

«Простите меня…Вы…вам больно?»

«Нет.» - ответила она неожиданно спокойным лицом.

«Почему должно быть больно?»

[До возвращения она была бы убита горем. Но не сейчас.]

[Теперь она было просто благодарна. За честность. За неизменность.]

[Вильгельм - тоже неизменен, но совсем не так, как ей хотелось бы.]

«Если такова воля Богини, её следует принять. Где сейчас Его Величество?»

«Он сказал, что никого не примет…»

«Я встречусь с ним лично. Проводи меня.»

И Колтону ничего не оставалось, как выполнить её просьбу.

Анастасия, сжимая конверт, вошла в покои Императора.

Через мгновение она уже стояла в его рабочем кабинете.

Вильгельм сидел за столом и спокойно, как ни в чём не бывало, выводил пером строки.

Лицо - холодное, ровное, будто бы всё произошедшее не имеет к нему отношения.

Анастасия остановилась. Он слышал её шаги, конечно слышал. Но не повернулся.

«Ваше Величество.»

Он не ответил.

«Ваше Величество.»

Тишина.

Она не стала ждать. Подошла и, ничего не говоря, схватила его за руку, останавливая движение пера.

«…»

Он медленно поднял голову.

На его внешнем спокойном лице не было и намёка на мягкость, лишь глаза выдавали бушующую внутри злость.

Он был зол. Очень зол.