Лишь вечером, после возвращения с поминальной службы Богини, Анастасия с ужасом осознала, что знак Богини исчез.

[Как…такое возможно?]

С растерянным выражением она провела рукой по глазам и вновь взглянула на своё отражение в зеркале.

Но чуда не произошло, пропавший знак так и не появился.

[…Со мной никогда раньше такого не случалось.]

[В оригинальной истории, даже до возвращения назад, даже после появления Эвелин, знак Богини на её плече оставался неизменным.]

«Ваше Величество…знак Богини…!»

«Тише!»

Анастасия, стараясь сохранять хладнокровие, поспешно прикрыла Селене рот.

«Молчи, Селена. Об этом никто не должен знать.»

«Но…но…»

«Я сообщу мадам Рочестер. А ты поклянись, что никому не скажешь. Ты меня поняла?»

Селена растерянно кивнула.

На самом деле больше всех была потрясена сама Анастасия, но сейчас ей нужно было сохранять спокойствие.

Она осторожно сообщила об этом только мадам Рочестер.

«…Это серьёзная проблема.» - мрачно произнесла та. «Если об этом узнают…легитимность Вашего Величества может оказаться под угрозой.»

Анастасия медленно кивнула.

Главнейшим основанием её пророчества всегда был именно знак Богини.

Она была единственной в Розенберге, кто родился с этим знаком, именно поэтому и стала Императрицей.

«Что вы собираетесь делать?» - спросила мадам Рочестер.

«…Пока что…»

Анастасия спокойно произнесла:

«Вы сможете сохранить это в тайне, мадам Рочестер?»

«Это невозможно скрывать вечно, Ваше Величество.»

«Я знаю. Но…»

[Скоро появится Эвелин…]

От этой мысли Анастасия вздрогнула, и мадам Рочестер удивлённо посмотрела на неё.

«Ваше Величество? Вам плохо?»

«…Нет, всё в порядке.»

Анастасия глубоко вдохнула и твёрдо сказала:

«Просто сделайте, как я прошу. Пока мне служат только вы и Селена, я смогу сохранить тайну.»

«Но было бы лучше сообщить храму…»

«Поверьте мне.»

Она перебила её:

«Поступите так.»

После короткой паузы мадам Рочестер кивнула.

«Хорошо, Ваше Величество. Я сделаю, как вы сказали.»

«…Спасибо.»

С трудом выговорив это, Анастасия произнесла:

«…Мне нужно пойти в молитвенный зал.»

«В такое время?»

«Да.»

Она сжала край платья.

«Мне нужно увидеть Богиню прямо сейчас.»

***

Глубокой ночью Анастасия вошла в молитвенный зал и, едва оказавшись внутри, закрыла дверь на замок. Зал был хорошо звукоизолирован, ни единый звук не мог вырваться наружу.

Она подошла к статуе Богини, возвышавшейся в центре стены, и опустилась на колени.

Руки задрожали.

«Я…я согрешила…»

Её глаза покраснели, и она стала вслух перечислять свои проступки:

«За неуважение к вам…за то, что забыла о своём положении…за то, что осмелилась желать вашего потомка…Всё это моя вина. Я была не права…»

Она сцепила руки, склонив голову перед статуей.

«Пожалуйста, не меняй больше ничего…Я понимаю, что это ваше предупреждение за мою слабость…Я всё сделала неправильно…прошу…»

Горло сдавило. Она продолжала молиться, закусив губу до крови.

«Пожалуйста…просто помогите мне завершить всё благополучно…Я больше не буду алчной…Я не стану ненавидеть вас…и не стану отрицать свою судьбу…прошу…»

Горячие слёзы покатились по её щекам.

«Проявите ко мне хоть каплю милосердия…Целый год я скрывала свои чувства…Я подавляла желание всё бросить…Я была верна своей роли…»

После долгих часов слёз и покаяния Анастасия возвращалась во дворец совершенно обессиленной. Она рыдала даже во сне. А с следующего дня, при первой же возможности, снова и снова шла в молитвенный зал, молясь часами.

Она была уверена, что Богиня разгневалась на неё за обиду и за поцелуй с Вильгельмом.

Поэтому она каялась.

Постоянно.

«Его Величество Император заходил во дворец раньше.»

Она знала об этом, но намеренно не вышла к нему.

Она боялась, что увидев его сейчас, её слабое сердце может не выдержать.

Но ещё больше она боялась, что гнев Богини может перекинуться и на него.

Однако сколько бы она ни молилась, знак не возвращался.

А её душа всё глубже погружалась в водоворот раскаяния, боли и отчаяния.

Прошла неделя.

«Что у тебя с лицом?»

Он пришёл в молитвенный зал сам.

В его взгляде читались и раздражение, и тревога.

Она смотрела на Вильгельма, на того, кого сама избегала, и внезапно выпалила:

«В день Основания…Вы пойдёте со мной?»

Это был порыв. Они оба оказались ошеломлены.

Но, произнеся это вслух, она уже не собиралась отказываться.

[Если даже Богиня не позволяет мне быть счастливой…я позволю себе хотя бы это.]

Она решила, всего один день.

[Один день рядом с ним.]

[А потом - навсегда попрощаться со своими чувствами.]

И, ожидая праздник Основания, Анастасия вдруг начала странно волноваться.

Она десятки раз выбирала наряд.

Десятки раз решала, как уложить волосы.

Представляла, куда они пойдут.

А потом решила, пусть всё решит момент.

И она провела с ним ночь, которая больше никогда не повторится.

Она получила от него подарок.

Она вновь увидела фейерверки в саду.

Она звала его по имени.

Это было сказкой.

«Я никогда этого не забуду.»

[Я люблю тебя, Вильгельм.]

[Люблю.]

[Очень.]

[А теперь…прощай.]

Слеза скатилась по её щеке, когда она сжала в руках ожерелье.

***

После той ночи они вернулись во дворец.

[Оставалось меньше недели до появления Эвелин.]

«Ожерелье, которое вам подарил Его Величество, очень красивое.» - заметила Селена.

«Почему вы носите его под платьем?»

«Я не хочу, чтобы его видели.»

«Но ведь все бы завидовали…»

«Какая разница…»

Вскоре она всё равно лишится всего.

«Селена, ты ведь умеешь читать новый язык?»

«Конечно!»

«Прочитай, что тут написано.»

Селена всмотрелась в камень, и улыбнулась.

«Я всегда буду тебя защищать.»

«…»

«Очень романтично, правда?»

«Да…очень.»

Анастасия слабо улыбнулась.

«Сегодня вам нужно лечь пораньше. Завтра - дебютный бал.»

«…Хорошо.»

Она кивнула.

[Завтра должно было появиться то, что окончательно изменит её судьбу.]