«Что? Тебе…не нравится?»

Выражение лица Вильгельма было слишком странным, будто он пытается притвориться, что всё хорошо, но вот-вот сдастся.

[Странно. До возвращения он так любил это блюдо…]

[Теперь же он ел сосиску из потрохов так, словно заставлял себя.]

«Ты…не можешь есть потроха?» - осторожно спросила Анастасия.

Лишь спустя паузу он наконец ответил:

«…Нет. Думаю, всё в порядке.»

«Но по твоему лицу…не скажешь, что тебе хорошо.»

«…На самом деле…»

После долгой заминки он тихо признался:

«Я ем такое впервые.»

«…Что?»

Анастасия растерянно заморгала, не веря услышанному.

«Но…ты же путешествовал по разным странам…»

В этот миг в голову Анастасии ударила молния догадки.

[Он…соврал?]

Ту их прогулку по улицам они совершили уже после того, как влюбились друг в друга.

«Но ведь это блюдо любят далеко не все…Ты точно не против?»

«Всё нормально. Я же четыре года провёл в странствиях.»

«Но всё же…»

«Я пробовал похожую еду за границей.»

На самом деле он тогда улыбался ей - тёпло, ласково, и говорил, что ему очень нравится, откусывая сосиску с любопытством.

[Он просто не хотел меня разочаровать.]

Глаза Анастасии внезапно защипало.

[Почему…почему он солгал?]

«Ася?»

Тёплая капля скатилась по её щеке, и удивлённый голос у самого уха заставил её оцепенеть.

«Ты в порядке?»

Он подошёл ближе, явно потрясённый её внезапными слезами.

«Я…да…»

Анастасия поспешно вытерла щёки, пытаясь говорить хоть как-то ровно.

«Всё хорошо. Всё в порядке…»

Но это было неправдой.

Её душило сожаление, горькое, опоздавшее, он любил её даже в таких мелочах, а она поняла это слишком поздно. Тому, кому она хотела сказать «спасибо», тому, кто умер из-за неё, она уже не могла этого сказать.

Анастасия отчаянно пыталась взять себя в руки, чтобы Вильгельм не увидел, как странно она себя ведёт.

Она должна была остановиться. Должна…

«Хх…прости, прости…»

Но слёзы не прекращались. Ей было мучительно жаль, что она не заметила его маленькой лжи раньше. Что не успела сказать ему это, ещё тогда.

«Ася…»

Он внезапно крепко обнял её. Его рука дрожала, когда он укрывал её в своих объятиях.

«Не плачь.»

Голос дрожал так же, как его пальцы.

«Когда ты плачешь…я…я просто теряюсь. У меня всё внутри будто отключается. Я не могу ни думать, ни действовать…»

Он прошептал почти отчаянно:

«Пожалуйста…не плачь. Не надо извиняться. Я…я могу есть это. Просто никогда раньше не пробовал…»

«Вил…»

Она вцепилась в его шею, подавив очередной всхлип. Его тело напряглось от неожиданности, но Анастасия не ослабила объятий. Она лишь сильнее прижалась к нему.

«Мне…так жаль…»

«Тебе не за что извиняться…»

«Есть.»

Она перебила его тихим, сорвавшимся голосом.

«Мне жаль за всё. Я…так сильно перед тобой виновата.»

Однажды она мечтала признаться ему.

Хотела рассказать о том, что лежало тяжёлым грузом на сердце.

Но тому Вильгельму она уже не могла сказать ни слова.

И сейчас, перед ним, ей хотелось хотя бы частично вернуть этот долг.

«Мне жаль…прости, Вил…»

«Если ты так извиняешься…»

Он долго молчал, обнимая её, а потом спокойно произнёс:

«Тогда просто…расплатись со мной позже.»

«…?»

«Будь рядом и расплатись. Со мной.»

Его руки сомкнулись крепче.

«Как моя Императрица.»

«…»

«Только не плачь больше.»

Его спокойный, тёплый голос, тот самый, который она любила, разрезал ночь, как тихая нота.

[Это тот самый Вильгельм…который бы сказал то же самое, даже если бы услышал моё признание до возвращения.]

От этой мысли Анастасия медленно перестала плакать. Тихо, без слов, прижимаясь к нему, чувствуя, как сердце ломается на части и собирается заново.

***

Когда Анастасия наконец успокоилась, Вильгельм вёл себя так, будто ничего не произошло.

Она была благодарна за эту мягкость и сама старалась держаться естественно.

Снова погружённая в праздничную атмосферу улиц, Анастасия почти забыла о недавнем, но когда пришло время возвращаться, Вильгельм внезапно сказал:

«Мне нужно зайти в одно место.»

Она удивлённо посмотрела на него, но кивнула.

Он привёл её в небольшой, почти пустой сад. Место показалось ей до боли знакомым.

[Это…здесь…]

Сердце застучало учащённо.

«Тебе не тяжело будет подняться?» - спросил он с беспокойством. «Если сложно, я понесу тебя.»

«…Нет.»

Анастасия с трудом выговорила:

«Я смогу сама.»

Она прекрасно помнила. Перед её возвращением Вильгельм привёл её сюда на их первое свидание.

Они приходили сюда каждый раз, когда выходили вместе.

Для неё это место было…особенным.

[Если мы перестанем приходить сюда вместе…значит, всё закончится.]

С этим чувством Анастасия последовала за ним на вершину холма.

Через несколько минут они добрались до самой высокой точки.

Открылась панорама ночного города.

Сегодня, в первый день фестиваля, огней было больше обычного, и вид был невероятным. Гораздо прекраснее всех ночных видов, что Анастасия видела прежде.

И, возможно, прекраснее всех, что увидит когда-либо.

«Как тебе?»

«Это…потрясающе красиво.»

Она сказала это от чистого сердца.

«Ты привёл меня, чтобы показать это?»

«Да. Это место знаю только я.»

Он улыбнулся.

«Нашёл его случайно, когда странствовал, до того как взошёл на трон. Никого тут никогда не встречал, часто сидел здесь один.»

«Спасибо, что привёл меня в такое важное для тебя место.»

«Потому что ты - важный для меня человек.»

«Важный?»

«Ты на моей стороне.»

Он произнёс это так просто, будто это очевидно. И Анастасия только тогда смогла улыбнуться.

«Благодаря тебе…я запомню этот вечер навсегда.»

«Если тебя удивляет уже это…» - Вильгельм хитро улыбнулся. «Тогда что же ты скажешь на главное?»

В тот же миг в небе вспыхнул красный огненный шар.

Бах!

Началось главное событие фестиваля - фейерверк.

Один за другим взмывали огненные цветы, распускаясь над городом.

«Вау…»

Анастасия смотрела в небо с изумлением, как ребёнок, который впервые видит огни. Вильгельм смотрел не на небо, на неё, и невольно улыбался.

[Как хорошо, что ей нравится.]

Он специально привёл её сюда - в тихое, открытое место, где никто не толкается и не шумит.

[Сюда я хотел привести того, кого люблю…]

Он боялся, что передумает. Поэтому привёл её сейчас, потому что почему-то чувствовал, что ей это понравится.

[И я был прав.]

Он не мог отвести от неё глаз, от того, как она с блеском в глазах смотрит на огни, как тихо дрожит её улыбка.

«Тебе нравится?»

Анастасия оторвалась от неба, повернулась к нему.

Её глаза слегка блестели, не то от фейерверков, не то от эмоций, а улыбка светилась ярче ночных огней.

В тот момент лицо Вильгельма изменилось, словно из него вышел весь цвет.

«Очень нравится.»

«…»

«Спасибо тебе, Вил.»

Когда она так мягко произнесла его имя - короткое, тёплое, близкое, у него что-то защемило в груди.

Сначала он даже не понял, что это.

Но затем, понял.

Он чувствовал это снова и снова, каждый раз, когда видел её.

Когда она улыбалась, сердце билось быстрее.

Когда плакала, внутри обрывалось что-то важное.

Каждая её эмоция отзывалась в нём словно ударом молнии.

[Когда…всё это началось?]

Он перерывал память, но так и не смог найти точку отсчёта.

И поэтому перестал искать.

Он понял одно, что она сейчас - бесспорно особенная.

Она управляла его эмоциями.

Её смех приносил счастье.

Её слёзы причиняли боль.

Он уже давно позволил ей войти в своё сердце - тихо, неприметно, но теперь понял это ясно.

И пусть он не знал, называют ли это любовью…

[Это не важно.]

[Я точно знаю одно, так я больше не смогу чувствовать ни к кому, кроме тебя.]

[И никто другой никогда не сможет занять то место, которое она уже заняла.]

[Ни похожее чувство, ни его тень...]

[С этого момента всё это принадлежит только ей.]