«Вы многое пережили, Ваше Величество.»

«…»

«Теперь всё позади.»

В тот момент, едва услышав эти слова, он понял, несмотря на все несчастья этого года, она всегда была рядом.

Пусть казалось, будто она стоит всего в шаге от него, просто наблюдая, на самом деле она каждый раз вставала на его сторону и поддерживала, когда это было ему нужно.

И тогда он решил, больше нечего ждать, не нужно дожидаться её согласия, чтобы улучшить их отношения.

Он нарочно приходил в комнату Луи как раз в то время, когда там бывала она, выжидал, а потом первым заходил во дворец императрицы, чтобы они могли пройти в Большой зал вместе.

Он решил, что он должен первым приблизиться.

[Возможно, у неё тоже есть своя история, такая, о которой она не может рассказать. Так же, как и он.]

[Может быть, именно поэтому она всё время отталкивала его.]

Он не знал, что это было, но был уверен, что-то есть.

Он видел всё по её взгляду, внезапно посерьёзневшему после встречи с верховным жрецом, по тому, как она плакала одна, отпустив служанок.

Он был уверен, что она носит в себе какую-то тяжёлую тайну.

[Что это? Что могло заставить её так горько плакать?]

Но сейчас куда важнее было обнять её. Ему хотелось утешить её немедленно, не отпуская.

Какая бы тайна ни давила на неё, ничто не могло быть важнее этого.

«Всё хорошо…»

Если бы всё было наоборот, она поступила бы так же, он не сомневался.

Ей бы, наверное, показалось это смешным, если бы она узнала, что он думает-то именно так…и всё же он был в этом уверен.

«Останься…»

Он гладил её по спине, пока она долго и безутешно плакала. Когда её всхлипы наконец стихли, он услышал совершенно невероятную ложь:

«Я…я прикусила язык, когда ела сладость.»

Он недоверчиво посмотрел на неё.[ Такой отговоркой не поверил бы даже ребёнок.]

То, что она не захотела сказать правду, почему-то вызвало у него странное чувство гордости. Он уже собирался мягко вывести её на разговор…

Но, увидев её лицо, мокрое от слёз, он был ошеломлён волной неизвестных, острых эмоций.

Он не до конца понимал их природу, но одно было ясно точно, чистыми они не были. Это было удивительно пленительное, опасное чувство.

Его ладонь сама собой скользнула к её щеке.

Мягкая кожа, влажная от слёз, будто тянула его куда-то, меняя направление его собственных мыслей.

В животе сжалось, сердце забилось чаще.

«Не сдерживайся…»

[Кому он это сказал? Ей? Или себе?]

Это было слишком двусмысленно и слишком честно. Но инстинкт, поднявшийся в нём, толкал его вперёд, в не самую благопристойную сторону.

И в этот момент он изменил способ соблазна.

«Я могу…исправить это,»

Прежде чем удовлетворить любопытство, он почувствовал, что есть кое-что куда более неотложное. Слишком неотложное.

«Вы ведь не специально…»

Она ошибалась. Но признаться ей в том, что именно он имел в виду, значило бы выглядеть последним мерзавцем перед этой чистой, растерянной женщиной.

Поцелуй был словно глоток морской воды.

Чем больше он пил, тем сильнее хотел ещё. Жажда не уходила, только разгоралась. Он жаждал большего - глубже, сильнее, ярче.

И когда, поддавшись внезапному порыву, он опустил руку вниз…

«Ах…»

Её тихий, едва слышный стон, проникший прямо в ухо, словно разорвал ему голову. И в ту же секунду он понял:

Если он не остановится сейчас, неизвестно, куда это зайдёт.

Он резко пресёк всё, что происходило. С трудом собрав остатки разума, оторвался от неё.

Это заняло время, потому что тело всё ещё держали инстинкты, но он всё же взял себя в руки.

А вот дальше начались проблемы.

«Ха…»

Тепло её тела, звук её голоса, её запах - всё это будто отпечаталось в его сознании, не тускнея, а наоборот, вспыхивая всё ярче. Будто тот миг был заключён в стекло и навсегда остался внутри.

Вильгельм был потрясён тем, что всё чаще вспоминает её, куда чаще, чем хотел бы признать.

Он не ожидал, что с ним случится то, чего не было даже в подростковом возрасте.

Новая, внезапная зависимость принесла с собой и столь же внезапную ломку - мучительную, навязчивую.

«…Может, это потому, что я переутомился?»

«Думаю, так и есть.»

Он пробормотал это вслух, и вздрогнул, услышав знакомый голос. К нему подходил Колтон, глядя на него с невинно-озадаченным выражением.

«У вас покраснело лицо. Вам ещё рано к климаксу, Ваше Величество.»

«…»

«Вам нужно выспаться.»

[Это был разумный совет. Возможно, он действительно терял голову от усталости.]

Он покочал головой, затем дважды распылил духи, стоявшие на столе.

Колтон приподнял бровь:

«Вы в последнее время часто ими пользуетесь.»

«Да.»

«Похоже, они вам…по вкусу.»

«Хм.»

[Что за нахальная реакция?]

[Если бы ему не нравился этот аромат, он бы не пользовался им уже вторую неделю.]

Колтон сузил глаза, но спорить не стал, грубоватый характер Вильгельма был ему давно знаком. Вместо этого он спросил другое:

«Куда направляетесь?»

«К Императрице.»

[…А?]

Колтон сразу понял.

«А вот оно что…»

«Что за выражение?»

«Значит, поэтому вы надушились.» - Колтон многозначительно улыбнулся. «Вы обычно не обращаете внимания на такие мелочи.»

«…Что ты несёшь?»

Вильгельм нахмурился.

«Раньше вам это всё казалось лишь раздражающим.»

«Ну…раз ты так говоришь.»

Колтон пожал плечами, но улыбку не убрал.

«А это значит, что теперь вы готовы потерпеть и раздражение тоже.»

«…»

«Но аромат вы выбрали хороший.»

«…Что?»

«Нет-нет, ничего. Идёте во дворец Императрицы?»

«…»

[Слишком проницательный мальчишка.]

Вильгельм тяжело выдохнул и, будто оправдываясь, сказал:

«Это…моё собственное решение. Я решил сам сделать первый шаг.»

«Очень мудрое решение. Любое улучшение в ваших отношениях, только к лучшему.»

Он улыбнулся.

«Но только не начинайте с легкомысленных жестов.»

«Шумный ты.»

«Но во дворец Императрицы вы в последнее время заглядываете часто. Значит, вы действительно настроены серьёзно?»

«А что ты думаешь?»

Вильгельм фыркнул.

«Я за всю неделю ни разу её не видел.»

***

После её согласия Вильгельм стал регулярно навещать Анастасию.

На самом деле, если не было официальных мероприятий, они едва ли могли увидеться, только если один из них сам отправлялся в покои другого или случайно встречались в комнате Луи.

Анастасия приняла его предложение во время последнего поминовения Богини, но инициировать встречу сама, в её планы не входило.

[Тогда придётся идти мне.]

Он в лёгком настроении направился к дворцу Императрицы. С каждым шагом лёгкий аромат духов, подобранный с учётом её вкуса, рассеивался вокруг.

Но…

«Простите, Ваше Величество…но Её Величество…»

«Её нет?»

«Да…»

Селена опустила голову, растерянно глядя на него. Вильгельм удивился, но уже не особенно.

[…Опять.]

За всю неделю это повторялось каждый раз.

Сначала он думал, что это просто совпадение. Но когда дни шли один за другим, избежать очевидного стало невозможно.

[Она избегает меня.]

Тем более что от служанок она наверняка слышала, что он приходил, но сама к нему так и не пришла.

«Где она?»

«Прошу прощение?»

«Куда ушла Императрица?»

Он не стал скрывать раздражение:

«Я пойду к ней сам.»

Он не понимал, чем она занимается?

[Неужели её согласие было пустыми словами?]

Он не хотел верить, что она могла просто обмануть его…но мысли лезли сами.

Его это злило, но он заставил себя не торопиться с выводами.

Он решил сначала увидеть её лично.

Но ответ Селены поверг его в полное недоумение.

«Она…в молитвенной комнате.»

«…В молитвенной?»

После вступления в должность Императрицы она ни разу туда не заходила.

[И вдруг, теперь она ходит туда регулярно?]

«Ты уверена?»

«Абсолютно! Какой может быть обман…»

Селена поспешила объяснить:

«Она действительно ходит туда последние несколько дней. И остаётся там часами.»

«…Часами?»

[Женщина, которая раньше никогда не приближалась к молитвенной комнате, теперь проводит там половину дня?]

Вильгельм отправился туда, ощущая, что всё это начинает напоминать безумие. Он не понимал, что происходит.

В Императорском дворце была небольшая комната для молитв богине Розении, расположенная недалеко от её сада.

Он направился прямо туда, не колеблясь ни секунды.

[Молитва.]

Из всех дверей только на одной висела табличка.

Он остановился, тяжело вздохнул.

[Нельзя было тревожить молящегося.]

Он просто остался ждать снаружи.

[Сколько времени прошло?]

Скрип.

Дверь открылась. Кто-то вышел наружу.

Он отвёл взгляд в сторону, но едва услышав звук, тут же повернул голову.

«Ана…»

Он хотел назвать её имя спокойным голосом, но, увидев её лицо, он мгновенно оцепенел, поражённый до глубины души.