В тот момент ни разум, ни способность трезво мыслить больше не имели значения. Всё внутри было поглощено горечью и болью.

«…Да.»

Только одно.

«Это не так уж важно.»

Она не хотела зря тревожить его, ведь всё равно не могла сказать правду.

Анастасия солгала легко, почти машинально. Но Вильгельм посмотрел на неё с сомнением.

«Ты слишком горько плакала для “ничего важного”.»

«…»

«Я помню, как ты однажды так же плакала перед розой.»

Он на мгновение отвернулся, а потом тихо добавил:

«Точно так же, как тогда.»

«…»

Анастасия помолчала, затем спросила:

«Какой я тогда была?»

«Будто кто-то умер.»

[Он попал точно в цель.]

«С таким лицом я плакал на похоронах брата.»

«…»

«Так что случилось?»

Глядя на него с нарочито уверенным видом, Анастасия вдруг перевела взгляд в сторону. На столе стояла тарелка, полная конфет.

«Болело так, будто я умираю.»

«Почему?»

«Я прикусила язык, когда ела конфету. Наверное, тогда было точно так же.».

Она лукаво улыбнулась.

«Глупо.»

«…»

Вильгельм помолчал, затем осторожно вывел Анастасию из своих объятий и посмотрел на неё.

Её небольшие щёки были влажны от слёз.

Он бережно коснулся её лица, мягко вытирая следы слёз пальцами.

Анастасия закрыла глаза, полностью отдаваясь этому прикосновению.

«Сильно болит?» - тихо спросил он.

С всё ещё закрытыми глазами она слабо улыбнулась:

«Поэтому я так и плакала.»

«Я позову дворцового лекаря.»

«Нет.»

Анастасия покачала головой:

«Со временем пройдёт.»

Она так и не открыла глаз.

Ей отчаянно хотелось увидеть его, но она сдержалась. Желание стало похоже на ломку, оно сдавливало горло и лишало дыхания.

[Да, сейчас это больно до смерти. Но со временем пройдёт и это.]

[Нет такой боли, которую бы не стёрло время.]

[Даже если сегодня ты чувствуешь себя трагической героиней, несущей в себе всю скорбь мира, однажды придёт день, когда ты станешь равнодушной.]

[Придёт день, когда ты сможешь спокойно услышать о том, что он полюбил другую и у него родился ребёнок.]

[Нет. Этот день обязан наступить.]

«Тебе больно именно сейчас.» - тихо сказал он.

Анастасия вздрогнула. Он попал точно туда, где болело сильнее всего.

«Не держи это в себе.»

Он мягко провёл пальцами по её левой щеке.

Анастасия открыла глаза, ошеломлённая этим странным, непривычным движением.

Его лицо, которое она так долго не видела так близко, было пугающе красивым. Её дыхание на миг оборвалось.

«Я могу это исправить.»

Он всё ещё медленно гладил её щёку.

С дрожью в глазах она едва выговорила:

«Как?»

Он наклонился ближе.

Анастасия не отрывала взгляда от его лица, ожидая ответа.

Но расстояние между ними становилось слишком опасным.

Когда он пересёк ту грань, за которой уже невозможно было сопротивляться, она попыталась остановить его:

«Ваше Величе…»

В этот миг Вильгельм накрыл её губы поцелуем.

***

«О великая Розения, хранительница жизни и добродетели…»

Перед алтарём, держа в руках красные розы и оливковые ветви, Лайелл торжественно произнёс молитву:

«В день плодородия, в месяце плодородия, когда вся жизнь на этой земле расцветает милостью Богини…в День Огня, когда ты, о Розения, сожгла всё зло ради нового начала, я склоняюсь перед тобой.»

Он медленно повернулся вокруг себя и, как всегда, встал на колени перед статуей.

«Ты явила милость, чудесным образом сохранив эту ничтожную жизнь и позволив мне вновь посвятить себя служению тебе.»

Но сейчас Анастасия не могла сосредоточиться на священном обряде.

«С этой благодарностью я припадаю к стопам Богини…»

Когда Лайелл коснулся устами ног статуи, лицо Анастасии вспыхнуло ярко-красным.

[…Он с ума сошёл.]

Священный жест слишком живо напомнил ей тот момент ранее.

Она невольно прикрыла рот ладонью, и тут же услышала рядом тихий смешок.

Едва различимый.

Обескураженная, она обернулась, и тут же встретилась взглядом с Вильгельмом.

Стало ещё неловче.

Но больше всего смутило то, что, в отличие от неё, он не отвёл взгляд. Напротив, спокойно смотрел в ответ. На его губах даже появилась слабая улыбка.

[…Неужели только мне так стыдно?]

[Почему он так спокоен? И тогда…и сейчас.]

В груди возникло странное подозрение.

[Этот человек…правда был моим первым поцелуем?]

***

[Не держи это в себе.]

На этот раз она открыла глаза не от удивления, а от смущения из-за странного ощущения на щеке.

Синие глаза, смотревшие прямо на неё, сегодня были куда темнее обычного. Казалось, стоит лишь коснуться их неправильно, и её затянет в эту тьму без остатка.

В темно-синем озере горело алое пламя. Жаркое, опасное.*

[*Примечание: его синие глаза сейчас пылают.]

Глядя ему в глаза, она чувствовала, как становится трудно дышать, будто грудь сжимают невидимые тиски.

Он всё так же осторожно гладил её щёку, словно хрупкий фарфор. От каждого прикосновения внизу живота всё сжималось.

Это чувство было странным…но не новым. Она знала, что это.

И потому оно было особенно опасным.

«Я могу это исправить.»

[Что…что сейчас происходит?]

Инстинкты требовали невозможного, дыхание становилось рваным.

Она не осмеливалась оттолкнуть руку Императора. Только неглубоко дышала, уже не понимая смысла его слов.

Голова была словно в тумане. Разум уступал телу.

Ощущение разлилось по всему телу, мучительное и сладкое одновременно.

Его голос звучал, как дьявольское прикосновение.

«Как?» - едва выдохнула она.

Он словно ждал этого вопроса, тут же наклонился ближе.

Она ждала ответа.

Но он пересёк грань.

[Слишком близко. Слишком опасно. Как хищник, бросившийся на добычу.]

«Ваше Величе…»

Она не успела договорить, он поймал её губы.

Она могла бы сопротивляться.

Но не смогла.

Нет…она не хотела.

Её тело хотело его.

Сначала поцелуй был осторожным. Почти вежливым.

Но лишь на миг.

После нескольких осторожных касаний он приподнял вторую руку и обхватил её голову.

С виду, как поддержка.

На деле, как приказ.

У неё больше не осталось пути назад.

Если она отстранялась, он тут же тянул её обратно.

Если пыталась вырваться, ладонь на её голове не позволяла этого.

Разум исчез.

И она сама исчезла вместе с ним.

Ноги постепенно ослабли.

В голове будто ударила молния.

Будто внутри взорвалась бомба.

Она пошатнулась, и рухнула бы, если бы он не удержал её.

«Ах…»

Рука с её головы скользнула вниз, по затылку, и крепко обхватила талию.

Силы окончательно покинули её.

Она прижалась к нему, как к стене.

Стоило ему отпустить её сейчас, она рассыпалась бы. И телом, и душой.

В таком состоянии она уже не могла его оттолкнуть.

Его другая рука медленно сползла с её лица.

«Ах…»

Длинные тонкие пальцы коснулись белой шеи.

С губ сорвался тихий, болезненный стон.

Он замер, услышав звук. А потом ещё мягче обхватил её шею.

Звук вырвался громче.

«Ха…»

Вырвался вздох, будто нечто долго сдерживаемое наконец вырвалось наружу.

Поцелуй стал мягче.

И в какой-то миг, прекратился сам собой.

Анастасия смотрела на него широко раскрытыми глазами, жадно ловя воздух.

Он тоже смотрел на неё, взгляд был чужим, опасным.

Его глаза налились красным сильнее, чем её собственные.

Тёмное, горячее пламя без всякого стыда горело в его взгляде.

«Это…это и есть решение?» - растерянно спросила она.

После короткой паузы он кивнул.

«Кто так сказал?» - ошарашенно спросила она.

Он улыбнулся:

«Я.»