Эвклид был ошеломлён, потому что никак не ожидал, что Евгения заговорит о его отце и старшем брате.

Евгения, прекрасно понимая его реакцию, продолжила, и в её голосе зазвучало чувство вины:

— Знаю, это прозвучит странно, но, когда я очнулась от этого долгого сна, ко мне вернулись воспоминания, о которых я давно забыла. Собственно, поэтому я так долго и не приходила в себя.

По правде говоря, в прошлой жизни она так и не передала Эвклиду эту вещь. Более того, она даже радовалась, что промолчала, считая, что новоиспечённый герцог Рудион просто не вынесет такой ноши. Она до смерти боялась того, что с ним станет, когда он увидит содержимое этой стеклянной сферы — особого визуального артефакта, который Латель продал семье Рудион в довесок к артефакту связи. Она страшилась, что, ослеплённый гневом, он в одиночку ворвётся в императорский дворец ради мести и погибнет, так и не вернув себе драконье сердце. Или же, даже если найдёт в себе силы отказаться от мести, до конца своих дней будет изводить себя чувством вины и собственного бессилия. В итоге она тогда утаила правду, рассудив, что будет лучше взвалить все риски на свои плечи. Но теперь всё изменилось.

Евгения крепко сжала руку Эвклида, показывая, что она рядом и никуда не уйдёт. А затем, видя его нерешительность, сама активировала артефакт.

Спустя некоторое время.

По щекам Эвклида, досмотревшего послание до конца, текли слёзы. Вытерев их тыльной стороной ладони, он хрипло заговорил:

— Брат связался со мной перед самой смертью. Он сказал, что спрятал для меня улики, но... сколько бы я ни перерыл весь особняк, сколько бы раз ни осматривал место, где, как утверждали, произошёл несчастный случай, я так ничего и не нашёл.

— Прости меня. Я зря заставила тебя так долго мучиться, ведь я сама их и забрала.

— Нет. Напротив, это хорошо, что ты их забрала, супруга, — искренне отозвался Эвклид. — Не найди их ты, они бы непременно попали в руки императора. Если честно, я с самого начала всё понял. Мои отец и брат отправились в путь верхом — то, что они якобы погибли при крушении кареты, было просто абсурдом.

Слышать, как мучительно Эвклид признаётся, что с самого первого дня знал об инсценировке несчастного случая, было невыносимо. У Евгении болезненно сжалось сердце. Она и раньше видела запись, сохранённую в артефакте, но теперь, зная все обстоятельства, она воспринималась совершенно иначе. Брат Эвклида назвал эти кадры «уликами», но по факту это было скорее руководство по поиску драконьего сердца, нежели вещественное доказательство для разоблачения убийц.

— Выходит, с помощью этого артефакта ты и узнала, где спрятано сердце дракона?

Но Евгения лишь покачала головой:

— Я знала это и раньше. Как ты видел на записи, сердце дракона покоится в тайном святилище на дне озера, что в саду за императорским дворцом. Но чтобы проникнуть туда, нужны глаза члена императорской семьи. Вот почему перед тем, как врата открылись, император преклонил колени перед скалой.

Услышав подробности, о которых в видео не было ни слова, Эвклид в изумлении приоткрыл рот.

— Не волнуйся, мы со всем справимся. В конце концов, у нас есть Ричард, — мягко произнесла Евгения, пытаясь его успокоить.

Узнав, что этот рыцарь с розовыми волосами — единственный, кто когда-то носил титул раба, а ныне телохранитель его племянников — на самом деле внебрачный сын покойного императора, Эвклид лишь потрясённо кивнул. Тайны, которые сегодня вывалила на него Евгения, были настолько ошеломляющими, что у него просто не осталось сил на удивление. И всё же теперь он кристально ясно понимал её слова: она действительно владеет всей нужной информацией и подготовилась ко всему.

Хотя вопросов по-прежнему оставалась масса, Эвклид, ухватив суть происходящего, медленно произнёс:

— Значит, ты уже...

— Да. Я уже давно охочусь за той половиной драконьего сердца, что заперта в императорском дворце.

— Вот как.

Приняв это как нечто само собой разумеющееся, Эвклид замолчал. Евгения посмотрела на него с нескрываемым удивлением:

— И это всё? Ты даже не спросишь, зачем мне это нужно?

— Разве ты бы не рассказала сама, если бы сочла это нужным?

— Ну, это так, но…

— Я прекрасно понимаю, что у тебя всё ещё есть тайны, которыми ты пока не можешь со мной поделиться.

Начиная от её истинной роли в гильдиях «Золото» и «Чёрные», визуального артефакта, который она сегодня продемонстрировала, и заканчивая настоящей личностью Ричарда. И, судя всему, существовала тайна, куда более грандиозная, чем её охота за сердцем дракона.

— Помнишь, ты как-то сказала, что полюбила меня задолго до нашего официального знакомства, но обстоятельства слишком запутанны, и ты всё объяснишь позже?

Евгения кивнула. Даже когда она считала себя простой попаданкой, объяснить всё это было бы невероятно сложно. А теперь она и вовсе не представляла, как подступиться к этому разговору. Эвклид в её прошлой жизни наотрез отказывался верить в то, что он — дракон, даже после поглощения сердца. Так с какой стати он поверит сейчас, если она заявит, что является «истинной парой» дракона? Да ещё и добавит, что родилась в другом измерении, а затем вернулась сюда, после того как время обернулось вспять? Сама-то Евгения с трудом осознавала реальность происходящего, поэтому решила, что будет лучше, если Эвклид сам во всём разберётся, когда вернёт себе сердце и вспомнит свою прошлую жизнь.

— Ты можешь всё мне рассказать, когда сама будешь готова, супруга.

Евгения никак не ожидала от него такой безоговорочной деликатности. Она была уверена, что он не выдержит и начнёт задавать вопросы.

— Я не могу всё рассказать прямо сейчас вовсе не потому, что не хочу. Просто я боюсь, что не смогу объяснить это так, чтобы ты меня понял. Но поверь, очень скоро ты сам всё увидишь.

— Хорошо. Я буду ждать.

Чем больше она юлила, тем подозрительнее это звучало, но Эвклид принял её слова с безграничным доверием. Евгения с облегчением выдохнула, радуясь его пониманию, и вдруг поймала себя на мысли: «Интересно, какое у него будет лицо и что он скажет, когда этот день наконец настанет?» То ли от осознания того, что развязка уже близка, то ли оттого, что они были в разлуке слишком долго, в её душе смешались обжигающее предвкушение и смутный страх.

Эвклид же, даже не догадываясь об истинных масштабах её замысла, спросил:

— Но не могла бы ты хотя бы в общих чертах объяснить, что именно ты задумала на День священного поминовения? И… прошу, найди и для меня какую-нибудь роль. Было бы странно, если бы я сидел сложа руки, в то время как в деле участвует даже сам глава Башни.

Услышав это, Евгения поняла: вот оно, то, чего Эвклид желал больше всего на свете. Было невыразимо радостно видеть, как этот человек, так долго живший в пассивном ожидании, наконец-то расправил плечи и готов действовать. А осознание того, что эти перемены произошли именно благодаря ей, лишь удваивало её счастье.

У Евгении на мгновение перехватило дыхание. Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и с улыбкой произнесла:

— Разумеется. В моём плане без тебя совершенно не обойтись.

И это были не просто слова утешения. На самом деле роль Эвклида в предстоящих событиях была куда важнее, чем чья-либо ещё.

— Герцог.

— Да, супруга?

Вспомнив о своём решении обелить опороченное имя дракона и явить миру истинное, гнилое нутро императорской семьи, Евгения подавила дрожь возбуждения и совершенно спокойно произнесла:

— Я собираюсь перевернуть этот мир вверх дном.

И она нисколько не шутила.

В последнее время атмосфера в столице стала тяжёлой и мрачной, словно город накрыла свинцовая туча, а в сердцах людей поселился промозглый холод. И дело было вовсе не во внезапно грянувших заморозках. Ещё до того, как погода взбесилась, по стране гуляли ледяные сквозняки бесконечных, изматывающих войн.

Люди попытались отвлечься от невзгод и с воодушевлением вышли на улицы во время грандиозной триумфальной церемонии, закатанной императором. Но жалкая оговорка правителя вызвала в толпе лишь глухие, разочарованные смешки, а верховный жрец, вместо того чтобы одарить принца благословением, разразился резкой критикой, грубо вернув всех с небес на землю.

Но и это было ещё не всё. На последовавшем за церемонией банкете произошло нечто и вовсе из ряда вон выходящее. Вдребезги разрушив образ отстранённого героя, кронпринц публично продемонстрировал свою нездоровую одержимость леди Базилиан, устроив безобразную сцену с обнажением меча прямо посреди праздничного зала. Этот инцидент в мгновение ока превратил прославленного полководца в глазах общества в мелочного безумца, снедаемого маниакальным собственничеством.

Конечно, высшая знать благоразумно держала языки за зубами — особенно когда император принялся размахивать перед ними заманчивой возможностью посадить своих дочерей на место кронпринцессы. А вот простым горожанам было глубоко плевать на эти интриги. Император же, привыкший считаться лишь с мнением аристократов и традиционно игнорировавший настроения простолюдинов, даже не почесался, чтобы как-то успокоить народ или пресечь расползающиеся сплетни.

Он и представить себе не мог, что катастрофа куда более страшная, чем любые заморозки, начнётся именно с того, что люди просто начнут говорить.