Бабах!

В этот момент мне показалось, будто прямо над нами, среди ясного неба, прогремел гром. От Сионеля до Мелиссы — вся троица смотрела на меня с таким потрясением, словно в них действительно ударила молния.

— Т-ты что, пытаешься вышвырнуть нас после одного-единственного ужина?! — завопил Алексис, так резко вскочив, что его стул с грохотом опрокинулся назад.

Я недовольно нахмурилась:

— Разве я сказала, что вышвыриваю вас?

Я просто вежливо поинтересовалась, когда они планируют возвращаться обратно.

— Вы же примчались сюда, потому что услышали о моём обмороке, верно? Ну вот, вы убедились, что я очнулась и со мной всё в порядке. Не вижу смысла вам здесь задерживаться.

Как по мне, это было настолько очевидно, что даже не требовало объяснений. Но все трое смотрели на меня так, будто я предложила им что-то немыслимое.

— Если ты нас не выгоняешь, то почему так говоришь?! Разве мы не можем погостить здесь хотя бы недолго? — тяжело дыша от возмущения, спросил Алексис.

— О чём ты вообще? Разумеется, нет.

— То есть как «нет»?! Как можно быть такой бессердечной?!

Нет, серьёзно, почему они реагируют так, будто наступил конец света?

— Бессердечной? То есть, по-твоему, я должна позволить вам жить в замке Рудион столько, сколько вашей душе угодно?

— Э-э... А разве нельзя?

— Что за чушь? С какой стати вам жить в чужом доме, когда у вас есть свой собственный, причём весьма роскошный?

— В чужом доме?! Это дом моей сестры!

Ах, Богиня, дай мне терпения. Неужели я и впрямь была с ним слишком мягка? Напомнив себе, что с младшим братом распускать нюни нельзя, я вложила всю свою непреклонность во взгляд. Нагло орущий Алексис тут же сник, поджал хвост, как нашкодивший щенок, и уныло замолчал.

Как по мне, он просто притворялся, давя на жалость. Однако добросердечный Эвклид, видимо, не смог спокойно смотреть на эту пантомиму и с мягкой улыбкой произнёс:

— Сэр Алексис прав. Это место вряд ли можно назвать для вас чужим домом. Я совершенно не против, так что, пожалуйста, оставайтесь столько, сколько вам будет угодно.

— Ваша светлость!.. — Алексис прижал обе руки ко рту, всем своим видом показывая, что вот-вот расплачется от умиления.

Глядя на то, как братец смотрит на Эвклида влажными, полными обожания глазами, я испытала острое чувство дежавю. Точно так же на моего мужа смотрели бывшие наёмники «Чёрных», а ныне — верные рыцари Рудиона.

«Может, они так похожи, потому что у них у всех мускулы вместо мозгов?..»

Нет, ну серьёзно, разве эти вояки не должны поклоняться исключительно грубой силе? Конечно, на самом деле Эвклид — могущественный дракон, заслуживающий преклонения независимо от того, маг он или мечник. Но ведь никто из них даже не догадывается о его истинной сущности! Удивительно, как легко все они поддаются его обаянию.

«Как говорится, лаской всегда добьёшься большего, чем силой».

С одной стороны, мне было приятно, что всё больше людей осознают, какое же сокровище мой муж. Но с другой — это вызывало во мне весьма смешанные чувства, и далеко не только удовлетворение.

— Братик Алексис, ты останешься с нами? — робко подал голос Диор, до этого молча слушавший разговор взрослых.

Алексис, который всё ещё смотрел на Эвклида с какой-то пугающей нежностью, перевёл взгляд на мальчика и просиял:

— Подумываю об этом. А что, Диор, тебе нравится эта идея?

— Очень! Сестра, тебе ведь тоже, да?

— Да, нравится.

Сначала Эвклида, а теперь он заручился поддержкой Диора и Марианны. Алексис расплылся в широченной улыбке, обнажив все зубы.

Подумать только, этот трус прикрывается детьми! Я недоверчиво покачала головой, как вдруг Сионель мрачно нахмурился:

— Алексис, сдаётся мне, ты говорил, что выбил себе отпуск всего на неделю.

— Это у тебя так, братец. А я — человек свободный!

— Что?! — лицо Сионеля перекосило от гнева.

— И-и я тоже! — торопливо встряла Мелисса. — В последнее время в столице неспокойно, все светские мероприятия отменили. Многие дворяне и леди разъехались по своим поместьям! Так что мне тоже нет нужды спешить обратно.

— Мелисса, даже ты... — Сионель выглядел так, словно получил нож в спину. От Алексиса он, конечно, ничего хорошего и не ждал, но предательство кузины стало для него ударом.

Однако Алексис и Мелисса, не обращая на Сионеля ни малейшего внимания, уже вовсю обсуждали с детьми, чем они будут заниматься в замке. После последнего визита в столицу Марианна и Диор очень привязались к Базилианам, и теперь их лица просто светились от радости.

Видя счастливых детей, лицо Эвклида смягчилось и потеплело, словно весенний ветерок. При виде этой идиллической картины слова, которые я собиралась произнести, на секунду застряли у меня в горле. Но я не могла позволить себе откладывать план, поэтому, взяв себя в руки, с безмятежной улыбкой произнесла:

— Что ж, ладно. Можете погостить в замке.

— Правда?!

— Да. Мне как раз было не по себе от мысли, что дети останутся тут одни.

— А?.. Погоди-ка… Что? — ликующий Алексис застыл с открытым ртом, а над головами остальных словно повисли невидимые знаки вопроса.

Я невозмутимо взяла свой стакан с водой, сделала неторопливый глоток и спокойно объявила:

— Мы с герцогом отбываем в столицу. Через неделю мы будем присутствовать на праздновании Дня священного поминовения.

— Прости, что приняла это решение, не посоветовавшись с тобой, — повинилась я перед Эвклидом, когда мы после ужина шли в спальню. Он, как и все остальные, был ошарашен моим внезапным заявлением. Я так спешила запустить всё в действие, что просто поставила его перед фактом, и лишь теперь запоздало испугалась, что он может быть рассержен.

К счастью, Эвклид быстро взял себя в руки и покачал головой:

— Всё в порядке. У нас просто не было времени всё обсудить, и я уверен, что у тебя были на то веские причины. Но... — он оглядел пустой коридор и понизил голос. — Если я правильно понимаю, в эту поездку ты намерена выкрасть сердце дракона?

Не выкрасть, а вернуть законному владельцу. С лёгкой грустью посмотрев на ничего не подозревающего мужа, я медленно кивнула:

— Именно.

— Мне, конечно, неловко в этом признаваться, но пока ты была без сознания, я сидел сложа руки, — с застенчивой, виноватой улыбкой признался Эвклид. — Ты сама просила меня не совать нос в дела императорского двора, а ты только-только очнулась. Безусловно, то, что День священного поминовения проходит на площади перед Великим храмом, а не за стенами дворца — это отличный шанс. Но до праздника осталась всего неделя.

«К тому времени будет невероятно сложно даже просто проникнуть во дворец, не говоря уже о том, чтобы выведать, где именно спрятано сердце. Более того, даже если император будет на площади, разве мы не обязаны присутствовать на торжестве, чтобы не навлечь на себя подозрения?» — Эвклид не произнёс этого вслух, но все эти сомнения и тревоги ясно читались на его лице.

Я с пониманием кивнула.

— Ты прав. Времени в обрез. Но я уже раздобыла всю необходимую информацию, и всё подготовлено до мельчайших деталей.

— Прости? Что значит…

— Короче говоря, тебе совершенно не о чем волноваться.

Конечно, нам предстояло ещё многое сделать, чтобы создать идеальные условия, и время действительно поджимало.

— Если ты просто будешь делать так, как я скажу, всё пройдёт гладко. Но давай отложим обсуждение деталей до завтра. Может, сегодня просто отдохнём?

Как бы уверенно я ни держалась, тревога Эвклида была вполне обоснованной. Однако стоило мне предложить отдых, как он тут же кивнул, видимо, решив, что я сильно устала после обморока.

Держась за руки, мы подошли к двери моей спальни. Я удивлённо моргнула, когда Эвклид как ни в чём не бывало потянул ручку на себя, намереваясь войти следом.

— Ты же помнишь, что это моя спальня?

— Что?

— Разве не ты говорил, что по традициям Дома Рудион супруги, желающие провести ночь вместе, обязаны спать в покоях Грейс?

Конечно, мы уже не раз нарушали это дурацкое правило.

— А… — смутившийся Эвклид даже не попытался со мной спорить. Решив, что я просто не хочу сегодня делить с ним ложе, он неловко извинился: — Прошу прощения. Наверное, я так долго дежурил у твоей постели, что ноги сами принесли меня сюда по привычке.

— Пф-ф-ф!

Он так отчаянно старался скрыть разочарование, что это выглядело донельзя мило. Я просто не удержалась от смеха. Только тут до Эвклида дошло, что я снова над ним подшучиваю. Он поджал губы и посмотрел на меня с такой очаровательной обидой, что моё сердце дрогнуло.

«Вот почему я просто обожаю его дразнить».

Успокоив надувшегося мужа, я потянула его за собой в спальню.

А спустя час... тихо выскользнув из кровати и зажёгши свечу в кабинете, я отдала Энн приказ:

— Принеси мне все отчёты, которые накопились за это время.