— Как там его, Дамиан? Этот ублюдок-священник спас его, — Латель пожал плечами и продолжил: — Должно быть, он очень хотел услышать твой ответ. Даже после того как его вытащили оттуда, он не сдался и вскоре вернулся в темницу. Там он нашёл тебя, уже мёртвую, и кронпринца, который был при смерти. Догадываешься, что произошло дальше? Уверен, его божественная сила предназначалась вовсе не для этого, — саркастически добавил Латель, но я почти не обратила внимания на его слова.

Я стояла в оцепенении, а затем крепко зажмурилась. Кайден был из тех людей, кто ни за что не покажет свою уязвимость никому, кроме меня. Поэтому, когда он приказал увести меня первой, я уже предвидела, чем всё обернётся, и всё же почувствовала облегчение. Не сделай он этого, я бы сама спровоцировала его, чтобы остаться с ним наедине. Обычно Кайден терпеть не мог, когда ему мешали быть со мной. Поэтому я была уверена: к тому моменту, когда его заваленный поручениями адъютант заподозрит неладное и ворвётся в подземную тюрьму, Кайден уже будет мёртв.

— Дамиан...

Подумать только, он стал той самой неучтённой помехой. Я была готова к тому, что он может донести на меня, но то, что произошло потом, вышло далеко за рамки моих расчётов. От разочарования и тревоги у меня закипела кровь, а веки слегка задрожали.

«Погодите-ка. Разве он не был избранником Богини?»

Я не смела судить о промысле Богини, но спасение Кайдена просто не могло быть её волей.

«Неужели...»

Мог ли тот донос — который, как я считала, стал знаком того, что Богиня окончательно от меня отвернулась, — оказаться лишь самоуправством Дамиана, а вовсе не её волей? Ведь раньше, лишившись памяти о прошлой жизни и оказавшись, как мне казалось, в теле Евгении, я свято верила, что Богиня благоволит мне, одаривая маленькими радостями, и даже послала Дамиану то пророчество.

Пока я растерянно моргала, Латель продолжил:

— А потом этот ублюдок кронпринц устроил резню.

Я вся напряглась, медленно повернула голову и переспросила:

— Резню?..

— Да. Вместо того чтобы радоваться чудесному возвращению с того света, движимый слепой яростью, он начал без разбора вырезать всех, кто был с тобой хоть как-то связан. Дом Базилиан, само собой… И даже Дом Рудион.

Эта последняя фраза ударила меня под дых. От леденящего страха у меня потемнело в глазах.

Когда я, ошалев от потрясения, покачнулась, Латель, хоть и с явной неохотой, всё же подхватил меня под локоть. Согнувшись пополам, с трудом хватая ртом воздух, я едва выдавила:

— Эвклид умер?

Этого просто не могло быть. Энн клялась, что выполнит моё поручение даже ценой собственной жизни. Она ни за что не позволила бы себе провалить мой последний приказ. А значит, Эвклид должен был благополучно заполучить обратно вторую половину сердца и пробудить в себе сущность Золотого дракона. А когда его сердце стало целым, какой бы выдающейся силой ни обладал мастер меча и сколько бы воинов он ни привёл — дракона так просто не одолеть...

— Да когда я такое говорил?! — поспешно возмутился Латель. — Конечно, он был на волосок от гибели. После того как он поглотил половину сердца, его тяга к оставшейся части, должно быть, стала невыносимой. Он только-только пришёл в себя, решив, что наконец-то обрёл свою истинную пару, но когда ты ушла, он, видимо, достиг своего предела.

— О чём ты говоришь?..

— Скорее всего, он предчувствовал свой конец. Но даже готовясь к смерти, он до последнего вздоха пытался исполнять свой долг герцога Рудиона. Кто же знал, что, пока он осматривает владения, его замок будет окружён.

— А Э-Энн?..

— Девчонке не повезло. Кронпринц гнал своих людей без оглядки, а твоей служанке пришлось сделать небольшой крюк, чтобы сбросить возможный хвост. Они добрались почти одновременно, но в итоге она не смогла пробраться внутрь и лишь наблюдала со стороны, как в замок врывается имперская армия.

Поняв, что Эвклида нет в замке, Энн бросилась прямиком к горам Сеприк. По пути ей чудом удалось перехватить Эвклида, который на всех парах мчался обратно, узнав о нападении. Однако, вернувшись в свои владения, он обнаружил лишь дымящиеся руины и растерзанные тела. Кроме Делано, сопровождавшего его в поездке, вся его семья и все его люди — племянники и слуги, которых он так отчаянно пытался защитить, — были мертвы.

Я даже представить себе не могла, что испытал в тот момент Эвклид. Моё сердце разрывалось от боли; я бессильно осела на землю, закрыв лицо руками.

Латель смотрел на меня, скрестив руки на груди.

— Настоящая история тогда ещё даже не началась.

Я вздрогнула и подняла голову. Глядя куда-то сквозь меня, Латель произнёс:

— Именно тогда твоя служанка передала ему оставшуюся половину сердца и весть о твоей смерти. А потом… — даже рассказывая о падении Дома Рудион, Латель до этого оставался спокоен, но теперь его лицо помрачнело. После недолгого молчания он продолжил: — Он и вправду превратился в злобного дракона.

— !..

Даже если бы весь мир рухнул в бездну, я не могла поверить, что Эвклид способен запятнать свою душу злом.

Поначалу я была настолько потрясена, что мне показалось, будто моё собственное сердце остановилось. Видя, что я не верю своим ушам, Латель щёлкнул пальцами. В тот же миг ослепительно-белое пространство вокруг нас исказилось и превратилось в чудовищные руины. Передо мной предстали почерневшие остовы зданий, охваченные ревущим пламенем, в небо поднимались столбы едкого дыма, а всё вокруг было покрыто толстым слоем пепельно-серого налёта.

— Если кронпринц устроил резню, то этот тупица устроил настоящий апокалипсис. Он обезумел. Он впал в ярость, желая стереть весь этот мир в порошок.

— Неужели это действительно...

Разрушения, которые устроил Эвклид?

Видя, как Евгения стоит в оцепенении, всё ещё не в силах поверить в случившееся, Латель сочувственно вздохнул. По правде говоря, ни он, ни остальные драконы, ни даже сама Богиня не ожидали, что Юрихи обратится в злобного дракона и уничтожит мир.

«Если бы я только вернулся чуть раньше...»

Евгения винила во всём себя, но и Лателя снедало чувство вины. Он вернулся слишком поздно, потеряв драгоценное время на поиски идеального подарка к их помолвке. Когда он наконец прибыл, Юрихи уже был мёртв, несправедливо заклеймённый злобным драконом, а Ева, чьё имя вошло в историю как имя первой императрицы, тоже находилась при смерти. Позже, узнав о том, что Юрихи решился на ритуал единения — шаг, равносильный самоубийству даже для драконов, — Латель осознал: окажись он тогда рядом, всё могло бы сложиться иначе. И это осознание лишь усиливало его душевные муки.

Но на этом сожаления Лателя не заканчивались.

— И что же делал ты? Просто стоял и смотрел, как Юрихи превращается в чудовище? — с горечью бросила Евгения, наконец-то придя в себя.

Кажется, только сейчас до неё дошло, что Латель присутствовал лишь в этой её жизни. В прошлом Эвклид так и не встретил Лателя, главу Башни, а потому годами терпел адскую боль без единого обезболивающего.

Потеряв дар речи от столь гневного выпада, Латель сбивчиво пробормотал:

— Думаешь, я бы сидел сложа руки, знай я, когда этот парень появится на свет? Я ведь ушёл всего на мгновение, а когда вернулся, всё уже лежало в руинах!

— И это, по-твоему, оправдание?

— П-поэтому я и вернул тебя! Хотя... обратить время вспять — это уже была работа Богини.

Её гнев на мгновение утих. Услышав, что Богиня действительно вмешалась в происходящее, Евгения замерла от удивления.

Воспользовавшись заминкой, чтобы сменить тему, Латель пустился в объяснения. После того давнего случая, когда дракон погиб, пытаясь взять в жёны человека, Богиня строго-настрого запретила межвидовую любовь. Придя в ярость от того, что её любимый Золотой дракон тоже влюбился в человека, она всё же дала им несколько шансов изменить судьбу.

— Но Юрихи упрямился до самого конца и в итоге попытался стереть в порошок мир, в котором не осталось никого, кого он хотел бы защищать. По сути, это был шантаж. Угроза с требованием вернуть тебя. Что ещё оставалось Богине?

Она не могла допустить ни уничтожения мира, ни того, чтобы Золотой дракон окончательно пал во тьму. Поэтому время повернули вспять, а Евгению, уже успевшую переродиться в другом измерении, выдернули обратно.

Закончив свой краткий рассказ, Латель покачал головой, словно даже мысли об этом его утомляли, и ворчливо добавил:

— Ты ведь спрашивала, зачем я тебя сюда притащил, так? Думаешь, будь всё так просто, я бы стал писать такой корявый роман?