— Гильдии убийц? — на этот раз громко переспросила Энн, не в силах скрыть удивления. Затем она осознала свою ошибку и быстро прикрыла рот рукой.

Ещё бы, ведь как только они прибыли в герцогский замок, то под предлогом уборки сразу же начали обустраивать в спальне тайник, а заодно установили магический артефакт, заглушающий звуки. Он работал прямо сейчас, так что никто не мог подслушать их разговор, но, памятуя о тщательной подготовке Евгении, и «Золото», и «Чёрные» взяли за непреложное правило никогда не терять бдительности.

— Простите, миледи. Я просто так удивилась... — Энн тут же опустила голову, но всё же не удержалась от дальнейших расспросов. Даже она, за время службы у Евгении ставшая необычайно смелой для девушки своих лет, не могла не содрогнуться при мысли о гильдии убийц.

Не так давно «Чёрные» успешно подмяли под себя преступный мир, унаследовав титул гильдии убийц. И хотя их теневой бизнес — игорные дома, нелегальные рынки и невольничьи аукционы — постепенно сворачивался, большая его часть всё ещё функционировала в прежнем режиме. Евгения рассудила, что поспешное закрытие всех предприятий в столь сжатые сроки приведёт к потере только-только обретённого контроля и инициативы, а также обернётся колоссальными убытками. Однако заказы на убийства — казалось бы, основную статью доходов гильдии — они неизменно отклоняли под предлогом того, что оплата не окупает риски. Вместо этого «Чёрных» стали всё чаще привлекать для того, чтобы вытаскивать на свет грязные тайны и интриги знати, до которых не могла дотянуться даже их собственная шпионская сеть, внедрённая в дворянские дома...

«Неужели миледи и впрямь собирается взяться за заказные убийства?!»

Глядя на Энн, которая никак не могла прийти в себя от шока, Евгения коротко рассмеялась.

— Если это задание для гильдии убийц, это ещё не значит, что кого-то придётся убивать.

— А…

Только сейчас осознав, что поняла слова госпожи превратно, Энн смутилась. Но ведь если леди, чьё лицо и без того всегда оставалось строгим, вдруг помрачнела ещё сильнее и заговорила столь ледяным тоном — разве мудрено было подумать именно так?

«И всё же мне следовало бы подумать дважды».

Несмотря на всю её внешнюю холодность, Энн прекрасно знала, насколько доброй Евгения была на самом деле.

«Но её суровый вид по-прежнему меня пугает».

И как раз в тот момент, когда Энн мысленно корила себя и уже готовилась рассыпаться в извинениях, Евгения тихо добавила:

— В конце концов, смерть — это слишком просто.

— !..

Не обращая внимания на вздрогнувшую служанку, Евгения опустила взгляд. Смерть — это не наказание. Настоящее наказание — заставить человека влачить существование, которое будет хуже самой смерти. И, как показал пример Ричарда, гильдия убийц знала бесчисленное множество способов незаметно довести жертву до края, не убивая её напрямую, причём так виртуозно, что никто бы ничего и не заподозрил.

«Конечно, сперва мы должны убедиться, что граф Бирс действительно виновен во всех этих преступлениях, но...»

Евгения уже решила для себя: за одни только издевательства над детьми он заслуживает самой суровой кары. Тем не менее она приказала тщательно всё проверить.

— Когда наши люди пойдут в торговую компанию Бирсов, пусть захватят с собой в подарок украшения, которые пришлись бы по вкусу юным леди.

Поскольку у графа Бирса не было жены, а лишь одна-единственная дочь, Евгения не сомневалась, что подарки в итоге достанутся Эми. Но... на тот случай, если граф окажется старым развратником и заведёт себе молоденькую наложницу, годящуюся ему в дочери, она добавила:

— По возможности пусть вручат подарки мисс Бирс лично в руки. А затем пусть внимательно проследят за их реакцией на новость о том, что на Север заходит ещё одна торговая гильдия.

Ей уже не терпелось узнать, какой же разговор состоится между алчным торгашом, который непременно придёт в бешенство при одной лишь мысли об упущенной выгоде, и его дочерью, которая бесстыдно строила из себя жертву, безжалостно истязая детей. Выслушав всё до последнего слова, «Чёрные» тихо и бесследно избавились бы от них, если бы подтвердилось, что они несут угрозу герцогскому дому Рудион.

Преисполненная этих холодных мыслей, Евгения уже собиралась отдать Энн дальнейшие распоряжения, как вдруг в дверь постучали.

«Кто бы это мог быть в столь поздний час?»

Евгения поспешно собрала разложенные по столу бумаги, выключила магический артефакт и уже открыла было рот, чтобы разрешить войти, но вдруг замешкалась.

«Неужели...»

— Комната Грейс?

— Да, господин. Ведь сегодня госпожа впервые прибыла в герцогский замок. Сегодня ваша первая брачная ночь, — произнёс дворецкий с лёгким смущением, но ещё большим беспокойством на лице.

Только сейчас Эвклид вспомнил о древней традиции своего дома. На мгновение он растерялся, но тут же мягко улыбнулся.

— Ах да, конечно. Я просто засиделся за документами... Спасибо, что напомнил.

— Не стоит благодарности.

Лицо дворецкого, до этого переживавшего, что из-за всех сегодняшних волнений герцог может и вовсе проигнорировать первую брачную ночь с супругой, наконец-то прояснилось.

— В таком случае вам лучше поскорее отправиться туда. Старшая горничная уже пошла за госпожой, так что она с минуты на минуту будет в покоях.

При этих словах брови Эвклида едва заметно дрогнули. Сердце вдруг заколотилось так гулко и часто, словно вырвалось из-под контроля. Он почти не слышал, как дворецкий тактично советовал ему поторопиться, привести себя в порядок и пройти в спальню. И лишь когда слуга удалился, оставив Эвклида в одиночестве, тот наконец выдохнул и глухо усмехнулся, искренне недоумевая, отчего вдруг так разволновался.

— Она наверняка не придёт.

Евгения, которая не пожелала даже разделить с ним ужин, ни за что не явилась бы в комнату Грейс ради соблюдения каких-то традиций. Но даже если бы она не пришла, он, как герцог, не имел права нарушать устои собственного дома. К тому же, судя по суетливости дворецкого, слуги наверняка изрядно потрудились, украшая эти покои. И пускай ему было бы невыносимо неловко ночевать в одиночестве в спальне, пропитанной романтической атмосферой и предназначенной для молодожёнов, пускай он не смог бы разыграть перед слугами роль пылко влюблённого супруга, которой от него так ждали... Решив, что из простой вежливости к чужому труду ему стоит хотя бы переночевать там, Эвклид поднялся со своего места.

Быстро приведя себя в порядок, он без тени сомнения толкнул дверь в покои Грейс, даже не постучав... и так и застыл на пороге. Он не заметил ни сладковатого аромата, витавшего в воздухе, ни мягкого мерцания свечей, ни огромной кровати, усыпанной лепестками роз.

Потому что прямо напротив двери стояла та, кто была куда более волнующей и прекрасной.

При виде остолбеневшего Эвклида Евгения почувствовала, как у неё предательски запылали кончики ушей. В то же время ей стало почти жаль его — в глазах мужа читался немой и вполне закономерный вопрос: что она здесь делает? Честно говоря, она и сама до конца этого не понимала.

«Мои импульсивные поступки должны были закончиться на этом браке...»

Может, всё дело в старшей горничной, которая с таким благоговением расписывала старинный северный обычай, обязывающий раздельно живущих супругов проводить первую брачную ночь в особых покоях? Или же в её собственной уверенности, что каким бы пронырливым ни был помощник наследного принца, ему ни за что не выведать, что творится за закрытыми дверями замка Рудион? Не успев как следует всё обдумать, Евгения просто кивнула и шагнула вперёд.

«Хотя всю дорогу я старательно его избегала».

Она полагала, что ей будет достаточно лишь украдкой бросать на него взгляды. Кто бы мог подумать, что её тоска и желание скопятся внутри и взорвутся вот так, в один миг?

Не в силах отвести глаз от Эвклида, словно притянутая невидимым магнитом, Евгения вдруг замерла, поймав своё отражение в его сияющих золотистых радужках. То, что она там увидела, ей совершенно не понравилось: её собственное лицо, отчаянно пытавшееся казаться равнодушным, явно выдавало с головой и напряжение, и трепет. Евгения резко отвернулась.

— Я... прошу прощения, — Эвклид, до этого пребывавший в полнейшем ступоре, вдруг сбивчиво извинился и попытался закрыть дверь, всё ещё стоя в коридоре.

Евгения поспешно перехватила его руку и резко спросила:

— Вы что, собираетесь оставить меня здесь одну?

— Что, простите? Но ведь...

— Заходите уже, и давайте поговорим.

Втащив сопротивляющегося Эвклида внутрь, Евгения плотно захлопнула дверь. Глаза мужа лихорадочно забегали от крайнего смятения. Заметив это, Евгения сухо кашлянула, прочищая горло. Однако затем она вскинула бровь и властно отчеканила, всем своим видом изображая крайнее недовольство:

— Старшая горничная сообщила мне, что по устоям Дома Рудион новоиспечённые герцог и герцогиня обязаны провести первую ночь в этих покоях. И раз уж сегодня та самая ночь, нам предписано спать здесь. Но если вы вот так просто развернётесь и уйдёте, что прикажете делать с моим достоинством? Что обо мне подумают? Это и есть то самое уважение, которое вы клялись мне оказывать?

Поначалу она просто играла свою роль, но чем дольше Евгения говорила, тем сильнее в её голосе проступали неподдельные эмоции.

Услышав упрёк, отсылающий к его же собственной свадебной клятве, Эвклид в полном недоумении приоткрыл рот.